Попробуй, удержи

- Ты совсем придурок, что ли? – вытаскивая меня с этого адского ложа, лысый орал, явно негодуя, - жить не хочешь, да? А я продолжал молчать. Во-первых, да, он прав, жить, чтобы терпеть такое, я не хотел, но сдаваться не собирался и умирать, надеюсь, тоже. А во-вторых, за многочисленными криками от боли, вообще забыл, что такое говорить. Неделю, а может быть больше или меньше, один черт его знает, хотя нет, лысый-то уж в курсе дел, сколько он тут меня… В общем, не знаю сколько продолжалось это рандеву, но я уже конкретно потерялся во времени, пространстве и реальности. И почти лишился рассудка, лишь удивляясь, каким образом я до сих пор способен думать. И размышлял-то я все больше о том, а сколько мне осталось терпеть все это в здравом уме, легче было бы отстраниться. Вот только, вернусь ли я потом? Не прельщало меня становится сумасшедшим, и остаток своих лет, если конечно я протяну тут еще какое-то время с такими пытками, то жить в дурке, особого желания не возникало. Лысый каждый раз влетал в эту комнату пыток. Нет, он, скорее, врывался, чуть ли не сметая все вокруг, что попадалось на пути. Пару раз под руку даже попадалась Марина, которая тут же оказывалось где-нибудь у противоположной стены. Эх, бедная девушка, за что же ей так не повезло? Ну вот, лысый, почти срывая дверь с петель, хлопал ей так, что у меня в мозгу это казалось землетрясением, а та, поскрипывая, медленно возвращалась на место, вызывая еще большие пытки в моей голове и порождающая все новые круги, искры и прочую хрень перед глазами. Скрежет ржавого железа не так уж приятен для мозга, не? Ну, правда, такое ощущение, что у тебя там внутри черепной коробки, кто-то ловко орудует пилочкой, с издевкой, преднамеренно делая это медленно, смакуя и облизываясь, чтобы приготовить. Так, вот уж кто тут и истекал слюнками, так это лысый, который, как бык, не видящий ничего перед собой, кроме лежащего меня, во всей красе, а то есть, голенького, прикованного наручниками, без возможности даже как-то прикрыться что ли… Он, подлетая ко мне, грубо хватал за ноги, устраиваясь поудобнее, и ебал, входя резко, грубо, без подготовки и смазки. Делал он это, кряхтя от усилия, а старался он, дай боже, да врагу такого ни за что не пожелаешь, как он старался… Хотя, я вот думаю, что если бы этим самым врагом оказался лысый, то я бы пожелал! Еще как пожелал! Ну а что? Я до сих пор мечтал, чтобы кто-нибудь порвал задницу этому козлу. Вот же напьюсь тогда! А этот гад так и врывался, можно сказать, с порога сразу в мой зад, и разнообразием было, лишь то, как он меня решил поебать. Или же сразу так, в миссионерской позе, или же рывком переворачивал на живот, чуть ли не ломая при этом мне запястья, которые же были в наручниках, подняв и крепко держа за бедра, жарил, по самое не хочу, ну, то есть, пока сам не кончит. Делал это он яро, с остервенением, приговаривая, мол, я покажу тебе, как строить тут из себя непокорного. Но я уверен, что больше он пытался доказать то, что не испытывает ко мне никаких чувств… ну, кроме собственнических, конечно. Причем доказать он это пытался сам себе, меня-то не проведешь, как же. А он все понять не мог, что меня не радовало принадлежать кому-то, тем более этому подонку, не знающему жалости. И мой анальный проход это не радовало, мало того, что кончить он мне не давал, меня просто даже и не заводило, он настолько рьяно двигался, что я чувствовал лишь боль. Лишь противное трение внутри меня, прожигающее все насквозь. Я как в аду горел. И мне даже казалось, что именно там я и нахожусь. И что это никогда не закончится. Интересно, может быть, в детстве его мама любовью обделила? Почему он такой злой и жестокий? И причем тут я и моя задница? Простите, но за что ей достается злоба на всех и вся. А ведь достается именно моей уже давно забывшей, что такое просто сидеть и не чувствовать никакой боли, лежать и не вздрагивать каждый раз во сне, когда тебе кажется, что снова ее будут рвать, моею чудесною и когда-то невинную попочку? За что ей такая участь? Вот и я не знаю… Поначалу лысый еще как-то пытался добиться от меня того, что я буду звать его хозяином, но постепенно мужик оставил попытки сломить меня словесно, решив добить физически. Точнее, доебать. Никакой ласки, врывался с остервенением, раздирая мой зад, уже ничего не спрашивая и не требуя, а лишь брал свое, причем его это было без разрешения, но это ни в коем не волновало изверга. А затем Марина меня лечила, пичкая болеутоляющими, уколами и мазями. Потом снова, когда девушка разрешала, говоря, что я в норме, он приступал к своей ебле. Простите, врывался в мой зад. В норме? Да я уже почти рассудок потерял, а она говорит, в норме… Вы представляете, как так можно жить? Конечно, весь смысл потерялся. Я еще удивляюсь, как до сих пор способен думать. Но лучше бы уже мозг отключился, я устал это терпеть. И горло раздирало от постоянных криков, которые я не мог сдерживать. А орал я так, что аж слезы выступали на глазах, металл наручников больно и до крови врезался в запястья, руки немели, сил сопротивляться не осталось, да и откуда им взяться? Когда, мало того, что тебя унижают физически, так еще и морально достается. А лысый, еще держа меня за бедра, порой так их сжимал, что там оставались синяки, а часто он, увлекшись процессом, не замечал, как царапал меня до крови. В итоге я перестал орать, лишь поскуливая, когда он только начинал врываться в меня, просто потому что не было сил. Наверное, я больше стал походить на овощ. Такие больные, которые даже в туалет сами сходить не могут. И, кстати, я ведь не помню, как справляю нужду… Может быть, пока я в отключке, мне вставляют трубочку к моему несчастному органу? А все, просто потому что, я уже почти не соображал, где я, что со мной происходит. Все словно в тумане, перед глазами расплывалось, порой я даже не мог различить, кто передо мной, Марина или лысый, догадываясь лишь по действиям. Девушка тоже причиняла невыносимую боль, смазывая мое израненное анальное отверстие мазью, которая щипала. Меня уже кондратило от одного только осознания того, что кто-то прикасается к этому месту, не говоря уже о том, что весь этот стыд видела девушка. Бедной Марине часто приходилось наблюдать за тем, как лысый издевается надо мной. А что ей оставалось делать после того, как мужик отбрасывал ее к стенке, слава богу, она еще жива оставалась. И хоть она и отворачивалась, не смотрела, закрывая глаза, уши заткнуть не могла, да даже если бы и могла, все равно было бы слышно мои отчаянные крики. С горечью в глазах, девушка залечивала мои раны. Она даже забыла, что была зла на меня, я видел, что она сочувствовала, но, конечно, ничем помочь не могла. Марина пыталась убедить меня, чтобы я не был таким твердолобым и назвал лысого, как надо. Но я только посмеялся и отплюнул в сторону, заверив ее, что такого никогда не будет. Она тогда тяжело вздохнула и больше не затрагивала эту тему. А еще когда меня водили в душ отмывать после ебли, от воды я хотел сбежать. Никакого облегчения от любимой ранее процедуры, только боль. Струйки воды, попадающие на разодранные раны, это невероятно больно! Мне хотелось лезть на стенку душевой, а из глаз сыпались искры. Я стал ненавидеть не только темноту, но и воду. Что со мной делают? И вот, в очередной раз, когда лысый меня ебал, поставив на колени, я не мог, падал, ноги подкашивались, руки тоже болели и дрожали, а из запястий сочилась кровь. Сил не было. Не знаю даже, кончил он или нет, но мужик быстро перевернул меня на спину, хотя мне показалось, что просто земля кружится, и как-то даже с испугом посмотрел на меня. - Ты совсем придурок, что ли? Жить не хочешь, да? Он, отстегнув наручники, сел рядом со мной, и положил к себе на колени голову, поглаживая. Откуда, скажите, с чего вдруг такая ласка? Но мне было все равно, нет, даже не так. Мне было неприятно. Этот человек меня столько мучил и тут, вдруг, решил приласкать. Я покорно лежал и терпел, как он елозит рукой по моим мокрым волосам. Так хотелось отодвинуться, вырваться, эти легкие прикосновения, которые не причиняли физическую боль, но переворачивали всю душу на изнанку, абсолютно не понимая этого человека. Не мог я вырваться, я просто не мог пошевелиться. Вот точно довел до состояния овоща… Лысый аккуратно приподнял мою голову, положив ее на подушку, затем сам встал, и наклонился надо мной. Дрожащими руками он взял меня на руки и понес из этой комнаты. Я уже привык к темноте, нет, все еще боялся ее, но что такое дневной свет я забыл. Яркий, режущий глаза с непривычки. Я сощурился от боли и почувствовал, как выступили слезинки. Мужик стал подниматься вверх по лестнице. Мне было страшно: как бы не уронил. Что-то на нем лица нет, как-то смотрит потерянно, в пустоту. Ну и куда же он меня принесет? Конечно в ту белую комнату, уложив на кровать, он снова присел рядом, поглаживая волосы. Если были у меня силы, то, наверное, меня всего бы передернуло, а так я просто лежал, не двигаясь, и надеялся, что он скоро свалит. - Лечи его хорошо, - скомандовал он девушке, которая поспешила за нами и сейчас вошла в комнату. - Хорошо, - ответила так, не решаясь пройти внутрь. - Ну, что встала? – поднимаясь, гаркнул на неё лысый, - работай, - он направился к выходу, еще раз оглянувшись на меня, посмотрел с какой-то печалью и ушел. Девушка сразу принялась за лечение. Я опять же то отключался, то приходил в сознание, не зная, сколько прошло времени. Но постепенно я стал приходить в нормальное состояние. Комната была наполнена свежим воздухом, не то, что в той душной, закрытой, не знающей дневного света, адской камере пыток. Все бы хорошо, если бы не рожа лысого. Тот каждый день, а то и не по разу, наведывался меня проведывать. У девушки подробно расспрашивал о моем состоянии, а мне приносил много фруктов, которые я почти не ел. Аппетита не было, да и с его рук жрать, я так больше не хочу… Поэтому по большей части кормили меня с капельницы. И, вот, в один прекрасный день, ну или кому как, я не особо радовался, девушка радостно сообщила лысому, что я здоров. О да, я себя чувствовал отлично, если говорить о моем теле. Все раны зажили, ничего не саднило, двигаться я мог спокойно. Вот только душу они мне не залечат, тут хоть убейся, но ничего не поможет. Чтобы я смотрел спокойно на лысого и не чувствовал ненависти? Да ну? - Вот и замечательно! – заулыбался мужик, глядя на меня, затем подошел ко мне, - вставай. Он не командовал, сказал это спокойно, даже как-то мягко, что я удивился, но стал подниматься. - Эй, а я так и буду ходить голым? – возмутился я, когда мы вышли из комнаты. На меня смотрели охранники, откровенно хихикая. - Нет, малыш, скоро поедем за покупками, - спокойно продолжил лысый. - Ээээ… - а я туда в таком виде поеду? - Нет, конечно, что-нибудь найду, - лысый резко замер на лестнице, развернувшись ко мне, - ты только смотри, не чуди. Сбежать даже и не пытайся. Пойми, я хочу с тобой вести себя по-хорошему, не зли! Я кивнул согласно, не зная, что еще на это ответить. Он пытался придать себе строгий вид, а в глазах так и прыгали амурчики. Черт возьми, ведь правда любит. Похоже, что так… Может быть, мне это и показалось, но почему-то я решил, что так и есть. А если это так, то можно попробовать этим воспользоваться. Интересно, а что выйдет в итоге… И как вообще … ладно, об этом еще подумаю по ходу событий. А сейчас он меня вывел к бассейну. Я сразу напрягся, вспоминая, как я чуть ли не давясь, отсасывал этому ублюдку. Блять, ненавижу этот бассейн, этот двор. То, что тут было. Глаза накрыло пеленой, и я ничего не видел перед собой. Так бы и стоял, не двигаясь с места, пока лысый не помог мне сесть на лежак. Я на каменных ногах двигался туда, крепко сжимая кулаки. Но мужик, усадив меня, сам отошел на другую сторону и лег там. Жестом он мне показал куда-то, я посмотрел, заметив охранника. Понятно, это типо, даже и не пытайся сбежать, за тобой следят. Отлично… Да я бы пока и не рискнул на новые приключения, если честно… Остаток дня мы так и провели у бассейна. Было скучно, поэтому я ходил несколько раз плавать. Через силу, что-то ел. И не переставал удивляться, как так, лысый даже не пытался подойти ко мне, заставить отсасывать у него, или трахать меня. - Малыш, - под вечер, все же, мужик подобрался ко мне, - познакомься, это мой сын, Виктор. Я посмотрел на стоящего рядом парня. Закрыл глаза, не поверив, открыл снова, нет, это он. Да я же тут голый лежу, а он знакомит меня со своим сыном. А парень, не меньше моего, уставился на меня, вытаращив глаза от удивления. Черт возьми, ну нихрена себе, инстинктивно прикрываясь, я нервно сглотнул, но что-либо произнести так и не смог. - Извини его, он еще немного в шоке, - оправдывался лысый перед сыном, - Алекс, просто тебя надо приодеть, ну и Витя поедет себе выбирать вещи, вот я и подумал, почему бы за одним и тебе чего не присмотреть? Я в молодежной моде не разбираюсь. Так что, мальчики, завтра отправляйтесь по магазинам. - Па… - у Виктора бегали глаза с одного на другого, - может, без меня справитесь? - Нет, у меня дела, работа, - не желая слышать никаких возражений, объяснил мужик. - Но… - парень не знал, что сказать. У него нервно сжимались кулаки, - почему я должен возиться с твоим щенком? Что-то раньше ты не заботился об их внешнем виде… Он развернулся, и направился в дом. - Завтра вы едете, - крикнул ему в след лысый. Я смотрел на это, мягко говоря, ошарашено. Вот я попал. А если лысый узнает? Но, вряд ли, парень сам ему расскажет…