Попробуй, удержи

Я почти не чувствовал своих рук, тело онемело, голова ныла от пульсирующей боли, под ногами я не ощущал опору, да ее вообще не было. Я парю? А может быть, я уже умер? Но тогда почему так больно? Ах, ну да, я же не мог попасть в рай, мне прямая дорога в ад за все мои мелкие пакости. Темно. Попробовал открыть глаза, яркий свет заставил сразу же зажмуриться обратно. По щеке скатилась слеза от резкой перемены контраста. Нет, похоже, что я еще жив. Боль, пронзительная боль… еще одна слеза… жгучая боль, прожигающая до костей… Чувствую, как горит моя спина. Мне даже кажется, что по ней стекает кровь. Я резко раскрыл глаза, выгнувшись от еще большей боли… что-то рассекло мне спину. Орать принципиально не стал, сжав крепко рот, чуть не прикусив язык. Я не слабак. Блять! Сердце таки ускакало в пятки… Передо мной возникла рожа лысого ублюдка. – Ну, щенок? – он что… обращается ко мне? Сглатываю медленно, так же медленно хлопаю глазами… молчу. Он хватает меня одной рукой за обе щеки, притянув к себе ближе, а я же болтаюсь подвешенный, краем глаза заметил у него в руке хлыст. Вот значит как… то есть чем вызвана жгучая боль. – Смотри мне в глаза! – приказным тоном процедил сквозь зубы лысый, тряся мое лицо. Мило оно наверное сейчас выглядит со стороны, знаете, так бывает мамочки или бабушки детишек за щечки хватают, а у них губки в трубочку скручиваются и они с недовольными мордочками смотрят на родных, но при этом все счастливы… Да, я щас прям таки самый счастливый человек на всей планете… Господи, за что же мне такое счастье? Да, я стал смотреть ему в глаза, стараясь не моргать, в упор, думая и клянясь себе в этот момент, что я отомщу ему. Да я сделаю это, даже если не выживу, я точно вернусь в виде злого духа, и тогда этому ублюдку мало не покажется. Так даже лучше! Ха-ха! Лысый, похоже, заметил в моих глазах усмешку. От этого его всего перекоробило. И без того противная рожа, с бешенным взглядом, выражающим ненависть ко всему живому, стала еще страшнее. Покрасневший, не, ну реально, я наверно даже видел, как с него пошел пар, с раздувающимися от гнева ноздрями, он отпустил мое лицо. Я стал раскачиваться, а лысый отойдя на несколько шагов назад, завел руку с хлыстом назад и со всей дури хлестанул меня. Я выгнулся от боли, в этот раз жгучая полоса горела на груди. Стараюсь не заорать, я не доставлю ему такого удовольствия… Умру молча… Ха-ха… Мда… Все же я жить хочу… – За что? – я спросил у него, глядя прямо в полные жестокости глаза. Задал вопрос спокойно, без умоляющего взгляда, означающего – отпустить меня, не показывая, что мне больно, противно. Я просто сказал это сухо, без эмоций. – Ну наконец-то щенок заговорил! – облизнувшись, лысый опустил руку с хлыстом и подошел ко мне. – Как это за что? Ты теперь мой, – ехидно глядя на меня, ублюдок просто сиял от счастья. – Твой папаша мне задолжал немалую сумму, но он же неудачник, пхахаха, он даже умереть боялся с честью, – он помолчал немного, а потом добавил. – А ты не в отца… Он даже с неким уважением посмотрел на меня, видимо оценив, как стойко я переносил его удары. А долго ли я так продержусь, если он не прекратит? Ай, блять, попандос однако… – Я никогда не буду таким жалким, как мой отец! – я гордо произнес, выплевывая кровь изо рта. Вот же, блин, надеюсь, он мне внутренности не повредил… – Хах, гордый щенок! – лысый, немного помолчав, пошел к столу, положив на него хлыст, он уселся на стул и, глядя на меня, продолжил. – В общем, заруби себе на носу, что ты теперь моя собственность, считай, что ты пошел в уплату долга и даровал своему отцу жалкую жизнь. – Ну, блять, вообще ж весело…, а мужик, покачивая ногой, продолжал. – Я с тобой могу делать все, что захочу, будешь сопротивляться, то, примерно, ты уже знаешь наказание. Но, учти, сегодня это было мягко, в следующий раз я тебя жалеть не буду. Вот же ж прям погладил он меня розгами, очень даже нежно, ага… Ну что ж, может в следующий раз ты меня убьёшь и я начну тебе мстить? – Как тебя зовут? – требовательно поинтересовался лысый. – Какая разница? Я для тебя просто щенок, – ответил я, ухмыляясь. – Не дерзи! А то я передумаю, – он протянул руку к плетке и похлопал по ней, давая понять, что продолжит меня избивать. – Алекс, – я сухо ответил, решив, что на сегодня пожалуй хватит побоев… – Отлично, щенок, а я Григорий Васильевич Пупкин – Пхахахахахахаха, – я прыснул от смеха, добавляя нотки издевки умышленно… зря я это, очень зря. Но моя не всегда думает, перед тем, как что-то сделать. Долго же ждать не пришлось… снова стремительный кулак… темнота… звездочки…