Прочь из моей головы

- Я бы предпочел, чтобы ты перестал хвататься так за мои плечи. - Прости, не выйдет. - Эрик, мне больно. - Я ведь извинился. - А плечи не отпустил. Эрик раздраженно косится на него и с видимым нежеланием убирает руки. Он садится на стул рядом с его коляской, и через какое-то время с этого места доносится резкий и неприятный скрежет. Чарльз оборачивается и внимательно смотрит на металлическую ложку в руках Магнето, закрученную в какой-то невероятный узел. - Можем держаться за руки, если тебе так будет легче, - вздыхает он, окончательно покоренный этим зрелищем. Приятно, когда кто-то волнуется за тебя даже больше тебя самого. Навязчиво, пугающе, ненормально, но – приятно, как ни крути. Эрик молча стискивает ладонь Чарльза в своей, и они переглядываются – оба слишком встревоженные, чтобы всерьез обсуждать происходящее. Чарльз мягко целует Леншерра в уголок рта – выше всё равно не дотянуться. - Не переживай так, - говорит он как можно спокойнее. – Хэнк уже использовал сыворотку на себе, и она работает безукоризненно. - Хочешь сказать, этот умник теперь обрастает синей шерстью не всегда, а лишь когда пожелает? – язвительно уточняет Эрик. – О да, это в самом деле успокаивает. Особенно если речь идет о человеке, у которого даже щетина отрастает в два раза медленнее, чем у нормальных людей, и которому нужны ходячие ноги, а не избавление от всего волосяного покрова. - Я доверяю Хэнку. Ты же знаешь, какой он умный. А еще ты сам приложил руку к процессу создания этой сыворотки, так что перестань так нервничать. - Кто же знал, что он действительно её сделает. Я был о Маккое худшего мнения. - Мы говорим о мутанте, который создал Церебро. - А ты сам-то в него верил? Эрик всегда срывается на окружающих, когда нервничает, но сейчас его нервозность Чарльзу на руку. Успокаивая Леншерра, он невольно успокаивается сам. - Эрик, ты ведь понимаешь, что даже если сыворотка подействует, на этом всё не закончится? Я не пользовался ногами полгода. Мышцы атрофированы, понадобятся недели лечебной гимнастики, прежде чем я снова смогу ходить. Так что попытайся отнестись ко всему проще, ладно? - Чарльз? - Да? - Я люблю тебя. - А я тебя, паникер ты мой. От этого полушутливого признания Эрик закатывает глаза и явно собирается ответить что-то в том же язвительном тоне, но тут в комнату заглядывает Зверь – снова молодой парень в очках, и никакой тебе синей шерсти. - Всё готово, - важно кивает он. – Я могу начать? Эрик толкает коляску Чарльза в сторону гостиной. Проходя мимо Хэнка, он наклоняется к самому его уху и шипит с хорошо различимой угрозой: - Учти, парень – напортачишь с ним… - Знаю-знаю, в порошок сотрешь, - нервно смеется Хэнк и примирительно добавляет: - Я уверен, что всё сработает. Иначе не предлагал бы. - Не просто сотру, - ласково поправляет его Эрик. – А буду стирать очень-очень медленно и с большим удовольствием. - Эрик! - Что, милый? - Во-первых, не называй меня милым, а во-вторых – прекрати угрожать Хэнку, - Чарльз сам протягивает ладонь и ловит в неё пальцы Леншерра. – Давай, Хэнк. Я готов. Зверь сосредоточенно морщит лоб и берет с подноса шприц с зеленоватым лекарством внутри. Скользнувшую в вену иглу Чарльз практически не замечает – его отвлекает боль в крепко стиснутых пальцах руки, сжатой Эриком. Зато когда в кровь начинает поступать сыворотка, Чарльз уже рад присутствию Леншерра рядом. Это больно. Чертовски больно, и приходится прикладывать все усилия, чтобы не закричать. Прикосновения Эрика слегка помогают. - Когда сыворотка подействует, я трахну тебя так, что у тебя еще неделю после этого будут подгибаться колени, - быстро говорит Магнето ему на ухо. – Ты даже не представляешь, в какие позы можно будет тебя загнуть при наличии рабочих ног. Давай, Чарльз, взгляни. - Ты… ты еще никогда не был столь отвратительно неуместен, - огрызается профессор, чувствуя, как боль накатывает новой волной, горячей и тошнотворной. Но в услужливо открытое сознание всё же проскальзывает – просто затем, чтобы хоть как-то отвлечься. И у него получается. То, что показывает ему Эрик, действительно неуместно до неприличия, но помогает, как ни странно. - Если у меня выработается рефлекс на эрекцию во время болевых ощущений, пеняй на себя, - шипит Чарльз, и Эрик в ответ нервно смеется: - Кое-какие планы на этот счет у меня тоже имеются, не волнуйся. Хэнк смущается и делает вид, будто ничего не слышит, но пунцовые уши всё равно выдают его с головой. Спустя еще пару минут Чарльз облегченно выдыхает. Боль постепенно отступает, тело перестает ломать, зато появляется новое, приятное чувство – мягкое тепло в нижней точке спины, идущее волнами до самых ног. Вскоре в ступнях уже ощущается легкое покалывание, и Чарльз на пробу ведёт колено в сторону – и неожиданно касается им ноги Эрика. - Помогло, - выдыхает тот, и Чарльз счастливо смеется: - И волосяной покров всё еще при мне. Кажется, Хэнк сегодня остается в живых - Повезло же ему, - Чарльз ловит улыбку Эрика, как никогда радостную и легкую, и от этого зрелища у него острым уколом восторга вздрагивает сердце. – Кстати, ты еще должен мне одно желание, - вдруг говорит Эрик с нарочитой серьезностью. Хотя взгляд у него сияющий, и пальцы Чарльза он сжимает с такой силой, что почти больно. – Раз теперь твои ноги в порядке, я могу напомнить тебе об этом без лишних угрызений совести. Шахматы, пат, ты не забыл? Чарльз лишь блаженно щурится, наслаждаясь тем, как хорошо снова чувствовать собственное тело в полной мере. Он скидывает ботинки и сжимает пальцы ног, растирает икры и заново пробует поднимать и опускать ноги над полом. - Прошло два месяца, не будь таким мелочным, - отвечает он, наконец, и получает в ответ легкий подзатыльник. - У желаний срока годности не бывает, - поучительно произносит Эрик, и Чарльз в ответ кивает: - Ну, тогда вперед, удиви меня. Чарльз готов уже на что угодно – он захлебывается собственным восторгом, потому что вот оно – Эрик с ним рядом, ноги послушно отзываются на каждое его неловкое движение, и вскоре он в самом деле сможет подняться с этой опостылевшей коляски и выбросить её к чертовой матери, и всё наладится, уже наладилось. Счастье ощущается так остро, что из-за него, наполняющего сердце, голову, легкие, почти невозможно дышать. Эрик садится на пол у его ног и опускает ладони на колени, снова живые, чувствующие его прикосновения: - Я хочу, чтобы ты заново открыл школу. В его улыбке - пьянящая, до конца еще неосознанная, тонкая радость. И он добавляет твёрдо, глядя Чарльзу прямо в глаза: - Мы сделаем это вместе. Вдвоём. Я хочу школу мутантов имени Чарльза Ксавье.