Confessions and Lamentations (Исповеди и сетования)

Это не так, как я себе представляла. Каждая мать представляет себе тот или иной момент, и я воображала: день, когда ее ребенок, вырастет в прекрасного молодого человека, приведет домой перспективную подругу, чтобы представить ее семье. Я всегда воздерживалась от создания мысленного образа женщины, которую выбрал бы мой сын, никогда не представляла длину ее гребня или стиль ее клановых татуировок. Но я всегда считала само собой разумеющимся, что у нее, по крайней мере, будут гребень и клановые татуировки. Мой сын нервничает, по крайней мере, этого я ожидала. Он делает все возможное, чтобы скрыть это, но мама всегда все знает. Его спутницу, однако, трудно прочитать. Мой опыт работы с людьми является... не таким обширным, как это могло бы быть. - Мама, - начинает Гаррус, затем останавливается, как будто не может придумать ничего, о чем еще поговорить. Он тянет за воротник, беспокойная привычка, которой я пыталась препятствовать, когда он был ребенком. - Все будет в порядке, Гаррус, - уверяет его человек, незаметно поднося руку к его руке. - Это всего лишь небольшая тренировочная стрельба. - Ее тон становится беззаботным. Поддразнивающим. – Ты, что, думаешь, что я потеряла способность к стрельбе со времен последней миссии? Он поворачивается к ней, понизив голос до шепота, хотя и не достаточно, чтобы миновать мой слух. - Я беспокоюсь вовсе не о тренировочной стрельбе. - Все будет в порядке, - повторяет она, ее голос все еще мягкий, но на это раз более настойчивый. - Иди. Я скоро вернусь. Я изучаю лицо своего сына, пока он колеблется. На краткое мгновение он задерживается на взгляде человека, и тогда что-то меняется в его глазах, когда он делает свой выбор. - Да, - говорит он, и делает шаг назад. - Хорошо. Некоторая напряженность покидает его мандибулы, и голова немного падает. Я не знаю, в полной ли мере человек осознает сигналы, которые он посылает, но я могу читать язык его тела так же ясно, как если бы это было написано на датападе. Я не уверен на счет этого, но я доверяю тебе. Я буду следовать твоему примеру. Очень... интересно. Она снова прикасается к его руке, перед тем как повернуться ко мне лицом. Свободная часть странных, постоянно меняющихся "волос", таких характерных для ее вида, падает ей в глаза, и она отбрасывает их в сторону в автоматическом движении. - Вы готовы начать? – спрашиваю я. Все пять пальцев на правой руке опускаются на оружие на ее боку - одно из нескольких, которые она носит - и она наклоняет голову. - Я готова. - Отлично. Нам сюда. Прогулка на стрельбище короткая и бессловесная. Не смотря на то, что тишина не напряженная, она все же и не очень комфортная. Я позволяю моим мандибулам дернуться один раз, когда беру свою собственную винтовку и мои пальцы вдруг хотят обернуться вокруг знакомого изгиба курка. Как и всегда, жизнь кажется яснее, если смотреть через прицел. Это одна из причин, почему я предложила экскурсию на стрельбище как фон для, как выражаются люди, нашего "сеанса узнать-друг-друга как женщина женщину". Полигон просторный и широкий, позволяющий целям – смоделированным или живым, в соответствии с предпочтениями каждого стрелка – достаточно свободы передвижения, чтобы обеспечить отвечающее требованиям состязание. Я занимаю свое обычное место и начинаю подготовку оружия, демонстративно не глядя на человека, когда она занимает место рядом со мной. Это странно, разделять это пространство с этой тонкокожей инопланетянкой. Как правило, это бывает мой супруг, стреляющий рядом со мной, но он в настоящее время занят делами за пределами планеты – факт, который, я не знаю, не ускользнул от моего сына, когда он выбрал этот день, чтобы привести свою спутницу-командира для визита. Гаррус и его отец начали исправлять свои натянутые отношения, но очень медленным темпом. Мой супруг, хоть и в курсе о... склонностях нашего сына... но пока не готов к встрече с мягкой, покрытой пухом плотью. С привычным щелчком моя винтовка вытягивается на всю свою длину, я глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание, когда делаю предварительный взгляд через прицел, борясь за то чтобы держать под контролем свое замешательство и разочарование. Ты вырастила сильного и умного сына, говорю я себе, когти автоматически перемещаются для регулировки механизма прицела винтовки. Ты знаешь, он не выбрал бы недостойную спутницу, независимо от расы. Это помогает, просто понимать эти простые, надежные слова, и я уже спокойнее, когда делаю выдох. Хотя, будучи в недоумении, я возможно не так уж небеспристрастна, оттого что сужу личность только по ее расе, особенно, когда мы обменялись, в лучшем случае, несколькими предложениями. Я опускаю винтовку и поворачиваюсь лицом к инопланетянке, - нет, к Шепард, исправляю я себя. Она смотрит на меня с непостижимым выражением, но уголки ее, казалось бы, опухшего, выступающего рта приподнимаются, когда я ловлю ее взгляд. Я знаю достаточно о людях, чтобы быть в курсе, что этот жест является одним из знаков дружелюбия, или, по крайней мере, нейтралитета. - Все должным образом откалибровано? – спрашивает она, указывая на оружие. - Да, - отвечаю я, мой взгляд опускается на винтовку, сжатую в ее изобилующих пальцах – M97 Гадюка. Надежное оружие, должна я признать, несмотря на свою неприязнь. - А Ваше? После ее утвердительного кивка, я активирую свой инструментрон и переключаю на полигоне последовательность запуска, устанавливая программу, которая начинается с ВИ-контролируемых смоделированных целей, прежде чем перейти к живой дичи. Первая голограмма переливается в жизнь в дальнем левом углу полигона, и я, не теряя времени, целюсь в него, коготь сжимается вокруг спускового крючка. Одно нажатие, и цель исчезает в кратком всплеске искусственного света. Рядом со мной, Шепард издает звук концентрации глубоко в ее горле, когда она следует моему примеру, ее Гадюка гремит под ее пальцами, когда она находит свою мишень. По молчаливой договоренности мы продолжаем череду выстрелов в течение нескольких минут, ни один из нас не промахивается, ни говорит, пока, наконец, Шепард не откидывает голову назад и посылает мне взгляд. - Теперь я вижу, откуда Гаррус получил свои навыки снайпера, - комментирует она, ее винтовка с готовностью шипит, когда она вставляет свежий термозаряд. - Скорее от постоянных тренировок, чем от какого-либо вклада с моей стороны, - отвечаю я, - но спасибо. Как я понимаю, его продуктивность под Вашим командованием была удовлетворительной? Она кашляет со странным сдавленным звуком, но быстро оправляется, когда я бросаю на нее острый взгляд. - Простите, - говорит она. - Просто вдохнула пыль. Да, Гаррус надежный солдат. Со своей винтовкой – абсолютно первоклассный стрелок. Я могу сказать Вам, что он спасал мою задницу более чем единожды. - Хм, - бормочу я, делая еще один выстрел по быстро мечущейся голограмме. - И это его мастерство на поле боя, заставило Вас начать рассматривать его как потенциального партнера? - Ну, отчасти, - она снимает очередную цель, когда говорит. По крайней мере, она доказала, что она хороший стрелок. - Я зачислилась в войска своего народа в тот самый день, когда достигла минимального для этого возраста, так что я была окружена солдатами хороший кусок моей жизни. Для меня было бы трудно не заметить воинское мастерство напарника. - А что еще? – спрашиваю я. - Я общалась с не многими людьми, Шепард, но я знаю, что Вы успешная и влиятельная личность. У меня нет сомнений, что Вы могли бы выбрать партнера среди вашего собственного вида. - Я смотрю в прицел, и нажимаю на спусковой крючок, возможно, с немного большей силой, чем необходимо. - Почему мой сын? Она отвечает не сразу, и когда я посмотрела на нее, она опускает винтовку и смотрит на меня. Я не могу прочитать ее лицо, но из-за напряжения в ее теле, у меня чувство, что она не ожидала от меня, что я подниму эту тему так быстро. Что ж. Я никогда не видела смысла в хождении вокруг да около. Лучше уж сразу столкнуться с фактом, чем участвовать в бессмысленных отсрочках. - Я доверяю ему, - отвечает она, наконец, мягким голосом. - Я доверяю ему прикрывать мою спину, когда мы находимся в битве, и, поддерживать меня, когда нет. Мы не всегда во всем сходимся во взглядах, но я знаю, что мы всегда будем уважать друг друга, даже если мы не договоримся. Мы оба видели друг друга в наихудшем состоянии, но мы по-прежнему принимаем друг друга. Это весомое обстоятельство. Она делает паузу, а затем обнажает зубы в выражении, указывающем на счастье или веселье. - К тому же я любитель голубых глаз, - говорит она, смеясь. - Они довольно редки среди моей расы. На мгновение я деревенею, возмущение поднимается в моем горле, когда мой разум снова летит к моему основному подозрению – она использует моего сына, чтобы удовлетворить какую-то свою искаженную ксенофилическую жажду, что она хочет чего-то "экзотического", или "необычного", или "волнующего", чего она не может найти среди самцов ее собственного вида. Но она смеется, и я заставляю себя остановиться и слушать звук, отталкивая странный эффект пустоты, который происходит из-за отсутствия у нее субгармоник. Лучшее я могу сказать, что ее смех не похотливый или насмешливый, а всего лишь простое выражение веселья. Я моргаю, мои мандибулы расслабляются, а затем снова сжимаются от смущения. Конечно. Она просто шутит. - Я понимаю, - отвечаю я, внезапно не в состоянии придумать какой-либо другой ответ. В одно мгновение все разочарование возвращается, и я выпускаю его на стрельбище, быстро попав в три цели подряд. Я не хочу смотреть на человека, но я чувствую ее неподвижность и ее взгляд. Еще мгновение проходит, перед тем как она начинает говорить. - Я сказала что-то не то, не так ли? Смущение стягивает мои челюсти, и я поворачиваюсь к ней лицом. - Это мой промах, человек... Шепард. Я... прошу прощения. У меня очень мало опыта взаимодействия с Вашим видом, и для меня иногда трудно оценивать Ваши смыслы и намерения. Я говорю эти слова, словно на самом деле подразумеваю это, надеясь, что она не будет считать их в качестве оправдания. Сначала она никак не отвечает за исключением небольшого гудения, но потом она задает вопрос. - Вы сражались в Войне Первого Контакта? - В Инциденте ретранслятора 314? - почти что говорю я, но прикусываю желание исправить ее. - Нет, - отвечаю я вместо этого. - Я хотела. Я могла бы. Но у вселенной были другие планы. Оставшиеся на полигоне голографические цели трепещут и исчезают, следует короткий жужжащий звук, прежде чем автоматизированная система освобождает первую волну живой дичи – небольших существ подобных грызунам, считающиеся в основном паразитами здесь на Палавене. Шепард делает один выстрел, попав в одного, прежде чем опять повернуть ко мне. Ее выражение... задумчивое, я полагаю. - Другие идеи, наподобие чего? – спрашивает она. - Наподобие Гарруса, - отвечаю я сухим смехом. Я делаю еще один выстрел, пока собираюсь с мыслями, едва слыша писк существа, когда он умирает. Инцидент Ретранслятора 314 не является темой, которую я часто обсуждаю с кем бы то ни было, не говоря уже о представителях вида, которые первые вызвали этот инцидент. - До конфликта с вашими людьми, - наконец-то продолжаю я, - я несла вахту на Мелиоре, чей капитан была моим очень близким другом. Можно сказать, что она была моим наставником. Как оказалось, Мелиор был одним из кораблей, которые воевали в Инциденте ретранслятора 314, но в то время меня на нем не было. Мне дали отпуск по уходу за ребенком. Шепард снова делает этот гудящий звук. - Это звучит, так, словно это было разочарованием. - Это так и было, в частности потому что я была молодой и вспыльчивой, - я смотрю на нее искоса. - Какой, как Вам может показаться, кто-то еще, кого Вы знаете. Она улыбается. - Признаюсь, я потратила изрядное количество времени, томясь в иррациональной обиде, - продолжаю я. - Негодование к Вашему виду, выбравшему самый неподходящий момент для активации ретранслятора 314. Чувствовала обиду на своего супруга, за то, что в течении нескольких месяцев пропадал на Цитадели, начиная свою карьеру СБЦ, оставив меня одну присматривать за нашим сыном. В самые мрачные моменты я даже чувствовала обиду на Гарруса за то, что он родился. Еще один выстрел из винтовки разрывает воздух, но на этот раз я промахиваюсь, в последнюю секунду животное стремительно убегает прочь. Я раздраженно, но рассеянно рычу, мой разум все еще томится в прошлом, в нескольких десятках лет назад. - Но прочь обиды, - делаю я вывод, - вынужденный отпуск спас мою жизнь. Мелиор был разрушен во время Инцидента на ретрансляторе 314, вместе с моим наставником и коллегами. Глаза Шепард замутненные, даже когда они становятся больше. - Мне жаль. Я недоуменно расширяю мандибулы. - Я никогда не понимала человеческую тенденцию извиняться за то, что не является их виной. Она улыбается на это, ее губы опять оголяют зубы. - Ну, в этом случае, это не столько извинения, сколько выражение сочувствия. - Понимаю, - я поднимаю свежий термозаряд, катая его в когтях перед загрузкой в винтовку. – Я ценю Ваше сочувствие, но оно не нужно. Это была битва. Солдаты умирают. Турианцы осознают этот факт со дня, когда мы взрослеем достаточно, чтобы удержать оружие,- я немного колеблюсь, прежде чем добавить, - я уверена, что это то, о чем Вы так же осведомлены не понаслышке. - Так и есть, - подтверждает она тихим голосом, потеря товарища выдает себя в ее глазах. Мы замолкаем, на то время, когда каждый из нас погрязает в своих собственных мыслях, не слышно ничего кроме ритмичных выстрелов наших винтовок. В конце концов, разговор начинается снова, сосредоточенный на менее обременительных темах, и это достаточно приятно. Энергия на полигоне отключилась, когда мы исчерпали предназначенные для нас цели, и мы собираем свое оружие и идем домой, где Гаррус занял себя ремонтом моего автомобиля, припаркованного за домом. Почти незаметно шаги Шепард ускоряются, когда она видит его, в то время как я медленно останавливаюсь, издалека наблюдая за тем, как она идет к моему сыну. И Гаррус, чьи представления о случайных прикосновениях создаются, как правило, с совмещением удара кулаком или головы, заводит руку за ее шею, и когти проходят через эти странные, тонкие волосы. Что-то горьковато-сладкое стиснулось в груди. Шепард является достойной личностью. Приятным, умным, сильным воином, чья военная жизнь позволила ей понять нашу культуру яснее, чем большинство из ее вида когда-либо могут надеяться. И она любит моего сына, так же как и он любит ее. Это совсем не так, как я предполагала.