Мост

Первым, что почувствовала Мелс после долгого сна, была затёкшая шея. Она нестерпимо болела, мешая повернуть голову и осмотреться. Девочка попыталась поднять руку, но из этого ничего не вышло, только громко хрустнуло что-то в плечевом поясе, освободив шею. Мелисса Кларк расслаблено улыбнулась. Вторая попытка увенчалась большим успехом: кое-как подтянувшись до полусидячего положения, она, с трудом согнув руку в локте, стащила с лица кислородную маску. С интересом осмотревшись, она обнаружила себя в длинной, просторной и светлой комнате, заполненной больничными кроватями и пищащей в разном темпе аппаратурой. Вдоль стен, до самого выхода, спали люди, опутанные проводами и трубками. Старые и молодые, мужчины, дети и женщины. Возле кровати Мелс, сидя на маленьком стульчике, положив голову на край матраса, спала молодая женщина, отчаянно вцепившись в толстый том любимых сказок Мелс. Поймав смутный, туманный образ в памяти, девочка потянулась было к книге... Датчик соскользнул с пальца, аппарат справа противно запищал, разбудив спящую незнакомку. Бросив взгляд на монитор, та в ужасе подскочила, увидев прямую линию, но тут же удивлённо осела обратно на стул, заметив девочку. Перегнувшись через бортик, та пыталась достать упавший на пол томик. - Мелс... Господи, Мелс, ты очнулась! - Ты... кто? От метро на Бонд Стрит до дома Кларков было рукой подать. Семья занимала половину трёхэтажного домика на углу Вудсток Стрит, - маленькой улочки, начинавшейся и заканчивавшейся узкими, едва ли трёх метров в ширину, проулками. В принципе, проще и быстрее можно было добраться из клиники Принсес Грейс до дома на машине... Но, во-первых, после той аварии на Мэрлебон Роуд мама Мелс до обморока боялась садиться за руль, а во-вторых, тогда же они лишились средства передвижения. И папы. Роберт Кларк, несмотря на все свои хорошие качества, не любил и откровенно презирал осторожничающих водителей. Случалось, не только на пригородных дорогах он устраивал езду наперегонки с препятствиями, и, конечно, порой дело заканчивалось поцарапанным крылом или разбитой фарой. В тот раз ему повезло меньше. Случайность - страшная штука, это Мелисса уже знала в свои неполные шесть. Девочка доверяла папе и давно не боялась его дорожных чудачеств, пока не вмешалась Её Коварное Высочество Случайность. Неудачный поворот при плохом обзоре - и вот уже тяжело гружёный мусоровоз тащит видавший виды седан в направлении, противоположном обещанному кафе-мороженому. Мелисса знала: папочка умер сразу, будто это знание было смешано с её страхом и слезами, с криками мамы, за что-то отчаянно цепляющейся. Последнее, что запомнила в тот зимний вечер маленькая напуганная девочка - удивление, когда ремень безопасности, держащий детское сиденье, вдруг не выдержал и...расстегнулся. В детской было холодно и мрачно. Воздух казался девочке щевелящимся от сырости и практически полного отсутствия запахов. Комната была прибрана, игрушки занимали свои места на длинных полках и в коробке у маленького столика. Украшения на зеркале, которые Мелисса весь последний год тщательно мастерила, значительно поредели. Исчезли те из них, где на вставленных в рамочку из бусин фотографиях был папа. Хотя рамочки-то как раз остались, пустые и бессмысленные. С коллажа в гостиной папа тоже исчез. Из шкафов, из тумбочки возле кровати, из ящиков стола, из гаража. Даже на диване больше не лежал папин плед, в который они все кутались прохладными вечерами. Забившись в угол дивана, девочка подтянула колени к подбородку и уткнулась лбом в мягкую спинку. Ей было странно и страшно. Календарь говорил, что на дворе - июль. Но она-то знала, что проспала совсем недолго. Только голова до сих пор иногда болела, и она... почти не помнила лиц родителей. И было больно и обидно, потому что мама - вот она, заваривает на кухне вкусный чай. Её можно запомнить снова. А папа забыт навсегда. После чая Мелисса, прокравшись в прихожую, сменила тапочки на новенькие вишнёвые туфельки, и, тихо прикрыв за собой тёплую деревянную дверь, выскользнула на улицу. Миссис Кларк была вновь погружена в себя и в стирку, сидя в подвале у громко гудящей стиральной машины. Она думала, что дочь играет у себя, но той отчего-то решительно не понравилось сидеть одной в ранее любимой, а теперь чужой и нежилой комнате с сиреневой луной и перламутровыми звёздами на стенах. Сегодня луна почему-то не внушала девочке доверия, настолько, что она, подтащив к ней стульчик, сняла с полок-кратеров из папье-маше всю свою коллекцию маленьких, с ладонь, плюшевых мишек. В самой широкой своей части Вудсток Стрит всё равно была слишком узкой, чтобы солнце добиралось до мостовой. Лучи заката освещали только крыши домов и окна третьего этажа, одно из которых было окном спальни Мелс, которое нравилось ей больше снаружи, чем изнутри. Ноги сами привели девочку к узкой скамеечке возле дома напротив. У крыльца висела красивая табличка, гласящая, что дом занимают некие мистер и миссис Том Грей. Мелисса нахмурилась. - Их я тоже не помню! Она внимательно рассмотрела покрытые ржавчиной части. Сама табличка была тщательно вычищена, но уголки рельефных букв были рыже-коричневыми. "Наверное, мистер и миссис Том Грей не разглядели мелочей..." - решила девочка. - "Наверное, они уже старенькие. Как только табличку не разъело насквозь?!" Дверь со скрипом приоткрылась, добрые глаза тётушки Аманды сощурились от широкой улыбки. - Мелисса, детка, ты уже дома? Вот хорошо, пойдём, я угощу вас с Лили яблочным пирогом. Выздоровление надо отпраздновать... Голос миссис Том Грей доносился до девочки словно сквозь вату. "Дедуктивный метод ещё никогда не подводил..." - плыло в её голове. "Где я?"