Или же навсегда?..
8 апреля 2015 г., 11:39
Кид планировал заехать в один из магазинчиков в Акихабаре, который он присмотрел по пути к Трафальгару.
Сейчас поблизости не было никого, кто мог бы, что называется, поймать его за руку. Он чувствовал себя вором, хотя в какой-то степени таким и являлся. Припарковав машину подальше от любопытных глаз, он поднялся на три квартала вверх и незаметно, насколько для него это вообще возможно, протиснулся в магазинчик. Ему давно хотелось пополнить свои запасы милых котят, а тут их было много и, кстати, не только плюшевых.
Проходя между прилавков, он то и дело осторожно вертел в руках тот или иной предмет умиления, словно это было из хрусталя. Вот симпатичная кошечка с большими зелёными глазами, так мило поднявшая лапку верх. Или вот: чёрная с жёлтыми, как две луны, зрачками. Она напоминала ту самую кошку Луну, что приходила к Банни-Сейлор Мун в одноименном сериале. Не хватало только полумесяца на лбу.
Он толкался в магазине так долго, что продавщица, девушка лет двадцати, дрожащим голосом поинтересовалась, выбрал он что-то или, может, ему нужна помощь. Когда же он свалил на прилавок кучу мелких плюшевых котят и вдогонку пару фарфоровых, у неё отвисла челюсть, но покупатель всегда прав, поэтому она быстрым отработанным движением принялась подсчитывать стоимость.
– На подарок? – чуть подрагивающим голосом поинтересовалась она.
– Типа того, – буркнул Кид.
Выйдя из магазина, он засунул пакет под куртку и чуть ли не бегом отправился к машине. Ещё с утра, когда он повёз Луффи к Ло, у него появилось настойчивое и противное чувство, что за ним следят. Хотя, может, ему показалось? Кид передёрнул плечами. Не хотелось думать, что его преследует сталкер или, что ещё хуже, кто-нибудь из своих.
Всем хочется побольше узнать о своих ближних, чтобы было легче ими манипулировать или уничтожить, если захочется. Информация – это власть. А любая власть добывается всеми легальными и нелегальными способами. Контроль за человеком, группой или целым городом – лакомый кусочек для любого амбициозного человека. Якудза же, которые пропагандируют ценности патриархальной семьи и возрождение традиций самураев, несмотря на свои принципы – очень амбициозные люди.
В самом синдикате сохранились жёсткая иерархия, подчинённость правилам и соблюдение кодекса чести якудза. Но честь – это, если объективно, мнение других о нашем достоинстве, а субъективно – наш страх перед этим мнением.
Хотелось отвлечься от дурных мыслей, и Кид, садясь в тачку, решил подумать о Луффи. Не самое лучшее отвлечение, но всё лучше, чем заморачиваться. Уходить от проблем мы все любим, умеем, практикуем.
Монки Д. Луффи – довольно странная особа. Не логичная – хотя, она же представительница слабого пола, чему тут удивляться. Она слишком неожиданно ворвалась в его жизнь, и он не знал, как долго она останется с ним. Хочет ли он, чтобы она ушла? Хочет ли вернуть всё как было? Хотя, скорее всего, не вернет. Эта девушка умела западать в голову и сердца и оставаться там навсегда. Вспыльчивая, не желающая рационально мыслить. Впрочем, все женщины сотканы из парадоксов, сшиты несоответствиями и набиты конфликтами.
Но если не думать о характере, то она довольно симпатична и мила. Он бы её завалил, что называется, на обе лопатки. Юстасс невольно представил её в обнаженном виде, улыбающуюся призывно и маняще, и нервно сглотнул.
Когда смотришь со стороны, порой поражаешься, какие вещи могут показаться сексуальными. Вот если вспомнить её гневную позу и то, как тяжело вздымалась её грудь, хмурое недовольное личико с напускной серьёзностью. Или когда стояла так близко, что он видел золотые крапинки в её зрачках, видел своё отражение, словно в кривом зеркале, и не мог отвести взгляд.
Самое удивительное было то, что при её образе жизни и людях, что её окружали, она была открытой, но не доступной. Оценивать красоту мужского тела с точки зрения сексуальности, оставаясь при этом холодным критиком – для этого надо иметь железные яйца. Ну, ей-то не яйца, конечно, но… аа, чёрт, проехали тему.
Взгляд, каким она его окидывала, когда увидела без футболки, не был возбуждённым или страстным. Восторженно-восхищённый взгляд ребенка, который увидел в магазине клёвую игрушку, или же профессиональное видение коллекционера, оценивающего новоприобретённое пополнение в коллекции. Неприятно было осознавать, что он был для неё чем-то вроде экспоната в музее, на который можно беспрепятственно поглазеть. И даже не он сам был им, а его татуировка.
За такими думами он даже не заметил, как подъехал к дому. Прежде чем забрать Луффи от Ло, нужно сперва занести домой покупки.
Когда он вышел из лифта, он почуял неладное, и когда он уже подошёл к двери своей квартиры, он понял, что не так. Дверь была приоткрыта, причём не взломана, а именно отворена. Полный самых страшных ожиданий, Кид бесшумно (вдруг преступник ещё здесь) вошёл в свою квартиру и остановился как вкопанный.
На диване сидел Сого, вальяжно откинувшись на спинку и забросив ногу на ногу. Его лицо ничего не выражало, а в руках он вертел, – тут Кид похолодел, – плюшевого зайца. Этого зайца он купил года два назад на какой-то мелкой распродаже. Цветом он был красный как его волосы, а на ощупь – мягким и пушистым. Сого тогда был с ним, и Киду пришлось попотеть, чтобы заставить Окиту отвлечься от его персоны и вернуться за этим зайцем.
– Люди – странные существа, – наконец сказал Окита, продолжая безэмоционально смотреть на Кида. – В каждом есть что-то такое, о чём другие даже не подозревают. Но как же неприятно потратить на человека так много времени лишь для того, чтобы узнать, что он так и остался для тебя посторонним.
Внутри всё сжалось. Юстасс, не говоря ни слова, пролетел мимо него и забежал в свою потайную комнату. Всё было на месте, если не считать зайца. Кид вытащил из пакета котят и аккуратно расставил их на полки. Он словно оттягивал неизбежное, не желая посмотреть правде (и другу) в глаза.
Вернувшись в комнату, он сел на против Сого.
– И давно ты?..
– Вообще мне просто стало интересно, зачем ты забрал у этой девки тот сувенир, поэтому я решил проследить за тобой. Так что можешь винить её, если хочешь.
– Мне некого винить, рано или поздно это должно было случиться…
– И давно ты таким увлекаешься?
– С четырнадцати. Это моя страсть, а не просто коллекция безделушек, и чего уж таить, я обожаю всё милое. Бантики, рюшки, милых кроликов, котиков, щенков и девочек.
– Последнее слово прозвучало двусмысленно, педофил-сан.
– От садиста-сана слышу, – парировал Кид. – Теперь можешь идти жаловаться отцу.
– Зачем? – Сого наклонил голову набок и с интересом стал разглядывать Кида. – Куда больше удовольствия мне доставит держать тебя на коротком поводке и использовать, как мне захочется, – на его лице расползлась противная ухмылка.
– Чёртов садюга, – усмехнулся Юстасс. Он откинулся на спинку кресла. В душе образовалась необычайная лёгкость, словно он сбросил килограмм сто со своих плеч.
Однако он слишком рано расслабился.
Возможно, его тайна так бы и осталась тайной, разделённой на двоих, если бы не пресловутый закон подлости. Этот закон никому не нравится, но почему-то везде исполняется.
Встреча с подлостью – всегда поворот судьбы. Разве такое не происходит сплошь и рядом, когда кто-то, подкараулив чужую слабость, чужую ошибку, пользуется ею, чтобы отнять у человека всё, что у него есть – силу, богатство, успех, славу – и присвоить себе?
Абсалом не считал себя таковым, хотя легко соглашался с тем, что любой человек в глубине души подлый, эгоистичный, бессердечный, корыстный сучий ублюдок.
Возможно, он мог бы пропустить то, что он услышал, мимо ушей, если бы это не касалось его. Кому какое дело, чем занимается человек в свободное время? Абсалом вообще считал, что верить тем людям, которые вежливо улыбаются вам при встрече, нельзя. Вполне возможно, что вечером они выходят на улицы и режут маленьких детей на части всё с той же вежливой улыбкой.
Но то, что он услышал из квартиры их будущего босса, касалось их всех напрямую. Разве может ими управлять такой человек? Выходит, всё то, что они видели все эти годы, всего лишь напускная маска, под которой скрывается бесхребетный слабак? Он всего лишь пришёл к молодому боссу по одному важному делу, а выведал такое, что в голове не укладывается.
– Ладно, – услышал он, – мне ещё эту ненормальную забрать надо. Она у Ло татуировку делает.
Абсалом тихо и незаметно отошёл от двери и поспешил в резиденцию. Не ради себя он идёт сдавать Юстасса Кида, а ради всех.
***
На следующее утро Кид поехал в резиденцию, потому что отец, разбудив его ни свет ни заря звонком, приказал явиться на ковёр. Размышляя, в чём он опять провинился, Юстасс, поворчав, собрался и приехал. Пока он шёл до кабинета отца, люди вели себя очень странно. Одни расступались как перед прокаженным, другие замолкали при его приближении и отводили глаза, некоторые вообще отворачивались. И шёпот, шёпот, шёпот за спиной. Кид не понимал, что послужило причиной такому поведению. Если только… но нет, Сого бы не стал так поступать. Для него, садиста до мозга костей, растрепать о Кидовом увлечении было бы верхом глупости. Окита-кун намного изощрённее в пытках. В комнате сидел Шанкс с озабоченным и мрачноватым лицом, по правую руку от него сидел Сого. Его лицо ничего не выражало, но глаза недобро поблескивали. За спиной отца стоял Бен, а рядом с ним сидел Абсалом. «А этот-то что тут делает?» – недовольно подумал Кид. Под ложечкой неприятно засвербело. – Отец, что происходит? – спросил Кид нарочито спокойным голосом. – Есть разговор, Юстасс, сядь. – Шанкс выглядел если не сердитым, то несколько недовольным. – Ну? – Кид сел и перевёл взгляд с одного лица на другое. – До нас дошла информация, – Шанкс сжал руки, – что ты занимаешься не подходящим тебе по статусу увлечением. – Это каким же? – спросил Кид, приподнимая бровь, хотя уже знал ответ. Внутри всё перевернулось. Он встретился взглядом с Сого и тот едва заметно мотнул головой в сторону Абсалома. – Ты знаешь, о чём я, – мягко ответил отец. Юстасс прикрыл глаза. – И что? – спустя минуту сиплым голосом сказал он. – Ну, за такое не наказывают, но всё же я бы попросил тебя отказаться от этого. – Вот как. То есть, такого меня ты принять не можешь? – Дело не в этом… – А в чём же? Разве что-то поменялось? Разве я всё это время вёл себя неподобающе? Разве я подводил тебя или клан в чём-то? Разве моё увлечение сказалась на моей преданности? – Это просто неприемлемо, – отрезал Бен, а потом чуть мягче добавил: – Кид, ты ничуть не хуже меня знаешь, что честь и уважение – это основа нашей семьи. Даже если мы сможем это принять, то остальные – нет. Те, кем ты будешь руководить, не поймут, для них основное – это сила. А как можно слушать того, кто спит с плюшевым мишкой? – А все, как я понимаю, уже в курсе? – Кид вперил взгляд в Абсалома. Тому стало страшно. Это как смотреть в глаза разъярённому медведю. Больше секунды не выдержишь, потому что медведь уже разрывает тебя на части. – Да. Если бы знали только мы, было бы проще, – голос Шанкса стал ледяным. – Тогда, пожалуй, есть только один выход. Я уйду из клана. – Кид был спокоен как удав. – Что!? – Шанкс даже привстал. – Это даже не обсуждается. Я не позволю тебе уйти! – Но это единственный выход. Если люди не готовы принять меня таким, то и говорить не о чем. Даже собственный отец не принимает, – горько усмехнулся парень. – Ничего не поменялось, я просто… – Нет! – Шанкс ударил кулаком по столу. – Ты не уйдёшь! Просто сделай, как я сказал, избавься от этой херни и прекрати маяться дурью! – Меняться я не буду и не хочу, это тоже самое, что отказаться от себя. К тому же, я уже устал прикидываться тем, кто не является мной в полной мере. – Юстасс встал. – Я всё сказал. – Ты не посмеешь уйти! – Отец, а ты спроси остальной клан, пойдут ли они за мной? Я не хочу управлять людьми, которые не понимают и презирают меня из-за подобной мелочи. И ещё я не хочу их принуждать. Разве не этому ты меня учил? Добиваться всего уважением, а не страхом? Раз их уважение и веру подкашивает каждая фигня, которая, между прочим, личная и их никоим образом не касается, то какой смысл взращивать змей у себя под крылом? – с болью в голосе ответил Юстасс. Ему вспомнилось то, как сегодня себя вели люди в его присутствии. Шанкс не знал, что сказать на это. И Юстасс Кид ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Слишком часто мы прячем правду за маской обмана, скрываем её из страха потерять близких, мы прячемся за спиной того, что нас лечит от боли и грусти, или отгоняем правду, принять которую означает подвергнуться уничтожению.. Но маска – это попытка души защититься. Сейчас же все маски сняты.***
Объективная реальность – есть бред, вызванный недостатком алкоголя в крови. На данный момент Юстасс пытал скрыться от неё, заливая в себя пиво. Ему было хреново. Обнажённая и оплёванная душа требовала, чтобы её защитили и приласкали, но некому было это сделать. Поэтому Юстасс решил напиться. Его можно было понять, ему было плохо. Это перед отцом он строил сильного взрослого мальчика, на самом деле ему было очень скверно. Не то, чтобы он ожидал чего-то другого, если бы всё раскрылось, но где-то глубоко в себе надеялся, что его люди примут его таким, какой он есть. Но его семья, люди, которыми он дорожил, без колебаний отвернулись от него. Можно только радоваться, что это случилось не в бою. Но вместе с тем он чувствовал и лёгкость. Не перед кем было скрываться, незачем было юлить, теперь он такой, какой он есть, и с чистой совестью может послать всех на три буквы. Сейчас он сделал свой выбор, и каково бы не было ему сейчас, уже мало что можно изменить. Но Юстасс не жалел об этом. Да, ему было больно, но нельзя прожить всю свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится твоим близким. Ты – это твой выбор. Внезапно в дверь позвонили. Юстасс добрался до прихожей, попутно запинаясь о собственные ноги, и открыл дверь. На пороге стоял Окита-кун. С сумкой. – Ты чего тут? – удивился Кид. – О, ты уже квасишь, – усмехнулся Сого, протискиваясь внутрь. – Куда мне можно сумку закинуть? – А что в ней? – Труп Абсалома. – Выкинь с балкона. Ну, а если серьезно, зачем ты пришёл? – Я ушёл от них. Челюсть Юстасса потерялась где-то в районе коленок. – Но… а как же… – Что, слов нет? И правильно. Слова – ненужный хлам. – Но отец – твой босс! Как он отпустил тебя?! Ты не должен был… – Всем, кому я должен, я всё прощаю. Шанкс меня и не отпускал, я сам ушёл. Сказал, что мой босс это ты. Он, конечно, рассердился, но я не хочу находиться там, где из-за одного лишь недостатка в тебя потеряли веру. Они вообще не достойны того, чтобы ты становился их оябуном. Не пойми меня неправильно, я очень предан твоему отцу, я его безмерно уважаю, но ты кроме того ещё и мой друг. Юстасс не знал, что сказать. А Сого продолжил: – Ты – это то, что ты делаешь. Мне не важно, есть ли у тебя какие-то фетиши, будь ты даже любителем маленьких девочек, я бы не отвернулся от тебя. Я знаю, что ты за человек и какой прекрасный друг. И я не хочу, чтобы ты оставался один. Нет, я не позволю тебе остаться одному. Кид долго смотрел на него. – Вещи оставь в гостевой комнате. И по пути обратно захвати побольше пива из холодильника.***
Через несколько дней Кид заехал к Трафальгару. Всё же Ло был одним из тех, на кого бывший якудза мог положиться. Он бы не соврал, если бы сказал, что считает его другом. Трафальгар встретил его в перчатках и маске. – Ну что тебе? – Ло оглянулся на дверь мастерской. Там его явно ждали. Значит, у него был клиент. – Да вот думал тебя к себе домой забрать. – Кид поднял пакет, где звякнули бутылки. – С каких это пор ты ходишь пешком? – С тех самых, как экономлю бабло на бензин. – А с каких пор ты стал экономить? – Как ушёл из клана. – О, – Ло изогнул бровь. – Отчего же столь радикальные перемены в жизни? – Им не понравилось моё милое увлечение. – Какое же? Кид вкратце рассказал о том, что произошло несколько дней назад. Разумеется, ему пришлось упомянуть и о своём увлечении. Ло воспринял его рассказ равнодушно. – Ну, бывает. Всё что он сказал. Таких людей, как Ло, мало чем можно удивить. – И это вся твоя реакция? – Вааа! – Парень закатил глаза и воздел руки к потолку, затем снова уставился на гостя тем же ничего не выражающим взглядом. – Я удивился. Теперь ты доволен? – Ты странный. – Нет, я просто хирург. Со временем начинаешь забывать, что такое удивление, да и эмоции в принципе. Только позволь мне уточнить, Сого начал тебя подозревать после того, как в твоей жизни появилась Монки-я? – Ну, – неопределённо пожал плечам Кид. – Ясно. Я приду к тебе только вечером, и без меня не начинайте. – Хорошо, – Юстасс встал. – Я тебе ещё подарок принесу. Утешительный. – Не стоит… – Стоит, Юстасс-я, стоит! – хмыкнул Ло. Когда красноволосый ушел, Трафальгар вернулся в мастерскую. – Кто это был, Траффи? – Луффи глянула на мужчину, обернувшись через плечо. – Юстасс-я. – А зачем он приходил? Что-то случилось? – Случилось. Юстасс-я ушёл из клана. Теперь он не якудза. Если, конечно, от них можно так просто уйти. Луффи обеспокоенно посмотрела на Ло. – А почему? Он их чем-то разозлил? – Не вертись, дай мне закончить коррекцию. – Луффи легла на живот, подставляя мастеру почти законченную татуировку. Она не увидела, как по лицу Трафальгара расползлась коварная ухмылка. – Не хочешь сегодня сходить и утешить бедного парня? Заодно всё и узнаешь.
