Чучело

Буквы сухих конспектов разбегались перед глазами, пока Фрэнк пытался собрать эти непонятные символы в кучу. Глаза слипались, но заданий была еще чертова туча, хоть время давно перевалило за десять вечера. Парень просто не знал, каким образом ему удавалось запихнуть этот огромный объем информации себе в голову, но Фо заверила, что его черепушка просто пустая, и формулам по геометрии там самое место. Айеро развалился на большом стуле за письменным столом, одну ногу закинув на стол, а другой вяло болтая внизу, пока в руках покоилась исписанная тетрадь. Фрэнк вздрогнул, когда снизу громыхнула посуда в раковине, и понял, что спускаться вниз за едой еще рано. Весь вечер у них снова гостил Уилл, и Линда заранее попросила сына вести себя немного сдержаннее и не шуметь. Когда же сын гордо вышел из спальни в растянутых шортах, ношенной футболке и в одном носке, женщина просто поджала губы, затем улыбнулась мужчине и поспешила загнать Фрэнка обратно к себе, прикрывая дверь. Перепалка продолжалась несколько минут, прежде чем подросток сдался и согласился посидеть у себя, пока все не улягутся спать или не уйдут на прогулку. Раздраженный, Фрэнк все в таком же виде сидел за уроками, изредка улавливая голоса с кухни и звон тарелок и бокалов. Мама часто приглашала Уилла к ним домой и не редко уходила с ним на свидания, пока сын дома пытался изобразить, что его это никак не волнует, и делал это из рук вон плохо. Единственное, что хотелось Фрэнку — по-детски топать ногами и требовать, чтобы этот человек больше не появлялся у них дома, но он все равно не делал этого. Как бы ему ни был неприятен этот тип (причины, по которым он казался парню плохим, в общем-то, были довольно туманные), мама явно не чаяла в нем души и просто загоралась, когда говорила о нем и планах на ближайшие дни. И, в конце концов, Фрэнк нашел причину, по которой ему не нравилось все, что связано с этим Уиллом — он слишком идеальный. Не в плане пошлой красоты или чего-то еще, а именно как человек. Он никогда не показывал своего раздражения по поводу детского поведения подростка, лишь качал головой и изредка хмурил брови, когда Фрэнк выкидывал что-то в отместку за время, которое они с Линдой проводят вместе. Никогда не повышал голос, всегда улыбался своей белозубой улыбкой и, все не сдаваясь, предпринимал новые попытки найти общий язык с Фрэнком. Будто все проблемы, все неприятности и даже раздражение со стороны подростка просто отлетали от него, рикошетили в разные стороны и совсем не умаляли его позитива. Именно поэтому он и был отвратительным. Отвратительным милым мужчиной, который, по каким-то причинам, устраивал бывшую миссис Айеро, в отличие от ее сына. Единственный плюс, который был во всей этой дерьмовой ситуации, — родительский контроль, со всеми этими разводами, новыми увлечениями и свиданиями, сошел почти на нет. Теперь Айеро мог спокойно уйти среди ночи из дома, куда тому вздумается, и даже не переживать, что наутро его ждет наказание. Мог не переживать, что если вместо уроков решит посидеть дома у какого-то чудика, то не получит потом выговора за низкую оценку. Мог не переживать, что кому-то вообще есть дело. Даже если мама и интересовалась насчет учебы и поступления, то подросток с уверенностью мог сказать, что голова ее забита совсем другими проблемами и вопросами, чем оценка Фрэнка по биологии, так что единственные, кому, кажется, все еще были интересны его переживания, — это его друзья. Дверь в комнату приоткрылась, хотя Фрэнк был уверен, что запер ее, если, конечно, раньше него этого не сделала мама. Покачнувшись на стуле и чуть не утеряв равновесия в таком неустойчивом положении, Айеро вцепился пальцами в край стола, садясь по-человечески и разглядывая незваного гостя. А разглядывать было что. — Фрэнк, мы с мамой уходим, хотим немного прогуляться, — как всегда прекрасно одетый и источающий запах дорогого одеколона Уилл на секунду замолк, ожидая реакции подростка, которой, в свою очередь, не последовало. — Она оставила тебе ужин на столе. Мужчина опустил взгляд, словно видел ответы на все вопросы вселенной на полу комнаты, пока Фрэнк мысленно уже выпроваживал его из своего убежища. Это молчание казалось ему дико глупым и грозило тем, что Фрэнк рассмеется рассеянному виду взрослого мужчины. — Ты что-то еще хотел? — Айеро прочистил горло, возвращаясь к исписанной тетради. В гробу он видал эти конспекты. В гробу он видал этого Уилла. — Фрэнк, — мужчина резко выдохнул, словно собирался произнести речь перед всеми выпускными классами штата, а не разговаривал с потрепанным подростком. — Фрэнк, — снова произнес Уилл, теперь уже до конца заходя в комнату, закрывая за собой дверь и садясь на кровать Фрэнка. — Это мое имя. — Что не так? Мужчина выпалил это настолько неожиданно и для себя и для Фрэнка, что в этот момент лица их были идентичны. — В каком смысле? — В прямом. Что бы я ни делал, ты не хочешь со мной разговаривать и даже видеть в этом доме. — По-моему, тут все логично, — Фрэнк сделал вид, будто ему плевать, но внутри поселился маленький и до безумия противный голосок, пока что тихо напевавший о том, что его хозяин явно облажался. — Ты уже почти взрослый человек и должен знать, что люди иногда расходятся и находят себе других людей. — Я все это знаю. — И все равно каждый раз на меня смотришь так, как будто хочешь поджечь? — Фрэнк быстро оглядел сидящего мужчину и прикусил язык. Он бы и правда не прочь поджечь эту шевелюру. — Я стараюсь вести себя нормально. — Давай оба просто хотя бы сделаем вид, что у нас все в порядке, чтобы Линда была счастлива? — У меня ученая степень по «все в порядке», не волнуйтесь. Мужчина слабо улыбнулся, поднимаясь, быстро похлопал Фрэнка по плечу и вышел из комнаты, пока Айеро кинул несчастную тетрадь в другой конец комнаты, протирая глаза руками. Все в порядке.

* * *

Так глупо и неловко — стоять перед всем классом, будто бы в начальной школе, и не находить себе места только для того, чтобы, черт возьми, присесть. Фрэнк стоял и сминал рукав худи в кулаке, высматривая хоть одну свободную парту под двумя десятками пар любопытных ученических глаз и одних особенно строгих, пронзающих насквозь из-под стекол очков. — Айеро, если ты собрался нам рассказать все, что задано на дом — прошу. Если нет — сядь уже на любое свободное место и прекрати светиться своим опозданием, — женщина с сухим лицом и ярко накрашенными тонкими губами, помада на которых от быстрых движений рта могла довести до эпилепсии, проговорила, все еще сверля взглядом опоздавшего и несчастного Фрэнка. Снаружи он молча кивнул и направился к первому ряду, внутри почти что развалился на части от всего, что происходило вокруг. И от того, что он проспал почти три урока, потому что будильник решил немного поиграть в молчанку, и от того, что теперь, похоже, к общему в классе удовольствию, его ненавидит еще один учитель. И от того, что единственное свободное место было рядом с Чучелом, пройти к которому Фрэнку пришлось через демонстративно отвернувшегося Пита. Фо виновато кивнула Айеро, но тот не раздражался: в конце концов, он прогулял почти половину дня, и подруга имела полное право сидеть с кем-то, а этим «кем-то» была все та же витавшая в собственных облаках Эбби. Джерард никак не отреагировал на приземлившегося рядом подростка, и, только когда Айеро неловко тронул его за плечо с просьбой о ручке и карандаше, во все глаза уставился на него, будто видел впервые: — Давно ты тут? — Я зашел в класс пять минут назад, — Фрэнк прошептал в ответ, в очередной раз удивляясь отрешенности этого парня. — Я все забыл дома, можешь дать ручку? — Зачем просить два раза? — тот закатил глаза, протягивая ему одну из заляпанных чернилами гелевых ручек, кляксы от которых постоянно расползались на его узких ладонях или полах одежды. Фрэнк помнил, как один раз чернильное пятно было даже на щеке Уэя, и тот безуспешно пытался оттереть его весь день. — Спасибо, — Айеро улыбнулся своим мыслям, а потом резко пришел в себя, увидев, как одна бровь Джерарда в легком замешательстве поднимается все выше. — Сначала хоть на ужин пригласи, горе-любовник, — Уэй вдруг протянул томным голосом, грациозно и совсем по-женски подпирая рукой подбородок и загадочно улыбаясь. Это бы даже рассмешило Айеро, если бы не было настолько неожиданным и странным. — Я… — Молодые люди, для общения у нас есть перемены, — все тот же скрипучий голос и та же помада на губах. Фрэнк даже начал сомневаться, легально ли наносить на лицо такие ядерные оттенки красно-розового. По классу прошел смешок, и Айеро буквально – нет, не увидел, — всеми фибрами души почувствовал, что Джерард уже открыл рот, чтобы отпустить какой-нибудь комментарий, поэтому наступил ему на ногу. Колено Уэя непроизвольно дернулось вверх, что есть силы ударяясь об поверхность парты с нижней стороны, и все предметы на столе подлетели в воздух на мгновение. Фрэнк прикрыл рот, чтобы не засмеяться, изо всех сил изображая само воплощение серьезности, пока Уэй кидал на него свирепые взгляды из-под упавшей на глаза челки. Урок шел каких-то десять минут, а событий уже произошло больше, чем за два дня, проведенных без Чучела. Фрэнк почти был готов признать, что рад такому другу в своей жизни, как Джерард. — Хочешь сбежать? — над ухом вдруг раздался тихий заговорческий шепот, и Айеро уже десять раз пожалел о том, что думал насчет этого неугомонного ребенка. — В Канаду? — Нет, для начала — из здания школы, а потом — куда хочешь, — Уэй все тем же шепотом похоронил попытку Фрэнка пошутить, затем продолжил: — У меня есть план. — Я не… — Ты обещал быть рядом, помнишь? Фрэнк не помнил, но все равно кивнул, потому что правда хотел быть рядом. Джерард ничего не ответил, только вдруг вдохнул поглубже и сжал губы в тонкую полоску, натягиваясь, как струна. Со стороны выглядело так, будто парень готовил обратный отчет до взрыва, но ничего не следовало: Айеро просто молча пялился на него, затем на распинающуюся учительницу, затем на собственную тетрадь со слегка размытыми из-за пролитой газировки страничками. Все произошло слишком быстро: стрелка больших настенных часов с щелчком сдвинулась еще на шаг ближе к концу урока, а из носа Уэя вдруг хлынула кровь, как только он с шумом выдохнул, тут же приставляя ладошку ко рту и поднимая руку. — Да? — учитель отвернула от доски голову и посмотрела на нерадивого ученика. Фрэнк увидел, как Джерард кидает ему из-под челки один из взглядов, который может означать только одно: подыграй или умри. Айеро никогда не боялся крови: фильмы ужасов казались ему морями кетчупа, а в ранах и ссадинах он не видел ничего опасного, но то, как внезапно она хлынула из носа Джерарда, орошая багряными каплями и кляксами его рукава и тонкие пальцы, выбило подростка из колеи. Он еще с мгновение пялился на друга, а затем как-то неестественно громко ляпнул: — Мисс Паул, моему соседу нужна помощь. Половина учащихся обернулась, пока учитель пришла в себя и указала пальцем в кольцах на выход из класса. Фрэнк резво подхватил старательно пошатывавшегося Уэя, заметив, что тот успел незаметно скинуть их тонкие тетради и пенал в собственную сумку, и прихватил оба рюкзака, с невозмутимым видом таща весь цирк на колесах к двери. Как только они оказались за пределами класса — оба облегченно вздохнули и глупо прыснули, пока Джерард не захлюпал накопившейся в ладони кровью. — Ты молодец, быстрый, — Уэй одобрительно хмыкнул, умывая лицо под струей ледяной и не совсем чистой воды из-под крана, стоя в туалете. — Что за чертовщина? Откуда столько крови? — У меня проблемы с головой, — Джерард ответил из-за плеча, закручивая ржавый вентиль и отряхиваясь. — Я в этом не сомневаюсь… — Когда я долго не дышу, у меня идет кровь из носа. Я научился пользоваться этим еще в детском саду, чтобы заставить некоторых делать то, что захочу. — Ты просто маленький засранец, знаешь об этом? — Фрэнк восторженно наблюдал, как Уэй утирает лицо рукавом собственной кофты. — Если я по пути потеряю сознание, то ты потащишь меня в больницу. — По пути куда? — Думаю, неплохо было бы поесть.