Чучело

Сильный удар затылком об стену слегка пошатнул картину перед глазами, которая становилась все печальнее для Айеро, едва не подвешенного за воротник в воздухе сильными руками одного из парней. — Думаешь, ты лучше других, если таскаешься с этим уродцем? Я ведь предупреждал тебя, — Марк, тот самый Марк, пожимавший неделю назад руку Фрэнка, шипел сквозь зубы, вдавливая того в стену. — Оставь ты его, — кто-то из его друзей невзначай бросил, но тот решил не отпускать свою сегодняшнюю жертву без какого-нибудь дополнительного приза. Специальной супер-игры, если хотите. — Дружок уже готов, — о чем бы это предложение ни было, гнусавый голос и последующий за ним смех не предвещали ничего хорошего. Фрэнк даже сделал попытку вырваться, чтобы посмотреть, но тут же получил финальный удар в поддых, сползая затем вниз, неподдерживаемый грубыми руками. Трехочковый удар с центра поля. Зрители ликуют. Когда вся компания двинулась дальше, тут же переключая свое внимание на что-то более интересное, чем избиение двух слабаков, Фрэнк проморгался и огляделся в поисках Джерарда, который оказался тоже сидящим на полу почти рядом с ним. — В порядке? — В полном, — тот расплылся в ухмылке, и нижняя губа тут же треснула в том месте, где совсем недавно зажила ссадина. Парень чертыхнулся и принялся утирать рот рукавом, пока Фрэнк оглядывался по сторонам и обнаружил совсем рядом мужской туалет. Фрэнк не знал, почему они на этот раз прицепились. Он не знал, почему вообще не прошел мимо. Не знал, почему ему так больно смотреть на сгибающегося пополам Джерарда, хоть его острый язык сам всегда находил приключения для своего хозяина. Фрэнк вообще много чего не знал, и поэтому первое, что он сделал, как только они очутились в уборной — что есть силы ударил ногой по одной из настежь открытых кабинок, и звук дребезжащих петель эхом разнесся по всему пустому помещению. — Осторожнее, а то сдачи даст, — Джерард пробулькал, умывая лицо под тем же краном, что и два дня назад, и белая с налетом раковина все так же окрашивалась во все оттенки красного. — Я не…. Блять, — Фрэнк хотел ответить, но просто обессиленно сполз на холодный твердый кафель по стене, запуская руки в волосы. Джерард закрутил ржавый вентиль, утер лицо все тем же многострадальным рукавом и сел рядом, прислоняясь ушибленной скулой к прохладной стене. — Они ненавидят нас. — Взаимные чувства — это прекрасно. — Я просто… Черт, я так боюсь этого. — Я не буду говорить тебе, чего стоит бояться, а чего нет. Это все глупо, — Джерард потирал плечо, теперь утыкаясь лбом в стену, прохладу которой Фрэнк тоже чувствовал спиной. — Я, например, боюсь, когда у меня во сне затекает рука или нога. Один раз проснулся и минут десять не мог пошевелить рукой — она болталась, как веревка. — Это жутко, — Айеро подтвердил. — А Майки боится обезьян в человеческой одежде. — Что? — Фрэнк засмеялся, глядя на такого серьезного Уэя. — Я всегда был тихим, а он вопил с самого рождения, не переставая, и мама один раз сказала ему, что если он не будет слушаться — она отведет его в зоопарк, поменяет там на умную обезьяну, и та будет жить в его комнате и носить его одежду. — Боже, — Айеро смеялся еще сильнее, пока мышцы живота не начало сводить. — У вас самые крутые родители. — Ага, — Джерард слабо улыбнулся, вздыхая и смотря куда-то в пол. — Наверное. — Беррингтон звала нас после уроков сегодня, — Фрэнк разбавил неуютное молчание этой отличной новостью, и Уэй только застонал сквозь зубы и прикрыл глаза. — Когда они все уже отвалят? — Не знаю, мы же магниты для всяких говнюков. — Давай уедем куда-нибудь далеко? — Джерард с надеждой спросил, как будто от «да», «нет» или «может быть», слетевших с губ Айеро, зависело все. «Нет» — твердит сознание Фрэнка. «Давай» — говорит рот Фрэнка.

* * *

Деревянная дверь закрыта на все замки, и Айеро уже несколько минут сбивает костяшки о шершавую поверхность, все больше и больше сомневаясь в своей затее. Зная Джерарда, он мог уехать куда угодно или просто наплевать на все, не думая даже вылезать из кровати несколько дней к ряду. Но Фрэнк правда боялся, что что-нибудь случилось с этим сгустком энергии, на которой, можно сказать, теперь работала вся его жизнь. Весь вчерашний день в школе Уэй молчал, а сегодня не явился вообще, оставляя Фрэнка на растерзание нескольким особенно раздраженным учителям, которым он задолжал домашнее задание, двум друзьям, которые никак не могут найти общий язык между собой, и компании озлобленных гиен, явно соскучившихся по уже полюбившимся ходячим мишеням. Ход мыслей Фрэнка прервали щелчки замков и скрип открывающейся двери, и перед подростком предстала женщина, стягивающая с пояса бежевый кухонный фартук, оглядывающая парня и приоткрывающая дверь чуть шире. Айеро смотрел на нее, силясь вспомнить, видел ли он вообще хоть раз в этом доме взрослого человека, но никак не получалось. — Здравствуйте, — он выпалил, сжимая пальцы в карманах джинс и закусывая губу, потому что, кажется, сказал это слишком громко. — Привет, — женщина слегка устало улыбнулась, совсем открывая проход и оборачиваясь назад: — Майки, это к тебе! — Эм, нет, совсем нет. Я к Джерарду. Миссис Уэй удивленно посмотрела в ответ на слова парня и даже, кажется, немного растерялась, потому что замерла на месте. — Мам, все в порядке, — Джерард вынырнул неизвестно откуда, жестом приглашая Фрэнка за собой, и тот, проходя вглубь дома, увидел только улыбку женщины и закрывающуюся за ним дверь. Пока они неслышно шагали по неосвещенной поскрипывающей лестнице, Айеро думал о том, что, наверное, мама Джерарда и правда была немного удивлена, что к ее старшему сыну, обычно общавшемуся либо с неодушевленными предметами, либо только по необходимости с людьми, пришел какой-то там Фрэнк. Они вышли на свет, и Уэй пропустил его в комнату, прикрывая за собой дверь. Старенький телевизор с чуть моргающим изображением разбавлял тишину репликами персонажей какого-то фильма, но Джерард даже не думал убавить звук. — Где ты был сегодня? — Дома, — он пожал плечами, собирая фантики с пола и охапкой откидывая их в корзину у стола. — Приводил себя в порядок. — А что слу… — Фрэнк чуть не поперхнулся, полностью разглядев то, что было с Джерардом. Точнее, с его волосами. Точнее, с гребаными корнями его волос. Пряди точно так же торчали в разные стороны и ложились на плечи, точно так же были угольно-черными и неухоженными. Но в корнях смоль переходила в нечто ярко-синее и светлое, будто черная краска начала сходить, и настоящие волосы Уэя были голубого цвета. — Это долгая история, которая начинается с сумасшедшей консультантши в магазине и заканчивается Мальвиной, — Уэй ответил спокойным тоном, но с едва заметной усмешкой. — Подожди чуть-чуть, ладно? И он выпорхнул из комнаты обратно на лестницу, оставляя Фрэнка в полнейшем недоумении. Парень еще несколько секунд смотрел вслед унесшемуся урагану в виде Джерарда, а затем проморгался и принялся ходить по комнате, рассматривая предметы, на которые мало обращал внимание раньше. Пробежался пальцами по столу, и в некоторых потаенных уголках с поверхности взметнулась пыль и осела на ладони. Книги лежали стопками чуть ли не с половину от роста Айеро, и некоторые были настолько потрепанными, будто ими играли в футбол на заднем дворе. На столе, среди скомканных листов бумаги, изгрызанных карандашей и даже нескольких пустующих грязных кружек, так же лежало несколько книг, и первое, на что упал взгляд Фрэнка — «Touching from a distance». — Они всегда вдохновляли меня, — голос заставил Айеро вздрогнуть. Каждый раз, когда Уэй неожиданно появлялся из ниоткуда, Фрэнк чувствовал себя пойманным за шалостью ребенком или разоблаченным преступником. По-домашнему одетый (что мало отличалось от его выходной одежды), Джерард протягивал парню чашку с чем-то горячим, проходя к кровати, затем сполз на пол, опираясь на нее спиной и поджимая ноги под себя. Айеро, сжимая в руках кружку, поплелся за ним и бухнулся рядом, едва не разлив содержимое. А им оказался горячий и невероятно ароматный чай, горьковатый на вкус и с едва заметной кислинкой. — Кто «они»? — Музыканты-самоубийцы, — он чуть отпил, обращая внимание на включенный телевизор и ища глазами пульт. — Кертис, Кобейн, Хатчинс. В этом есть что-то романтичное, знаешь. — А еще жуткое, — Айеро вставил. — Они ушли громко, их запомнили молодыми и страдающими. Чего еще желать, когда ты рок-звезда и имеешь все, чего только не бывает? — Джерард пожал плечами и устроился поудобнее, вроде бы разговаривая с Фрэнком, но при этом неотрывно следя за происходящим на экране. — Что у тебя с волосами? — Фрэнк деловито поинтересовался, напоминая, что Уэй забыл об этой долгой истории с участием каких-то консультантш. — Это не я, это Бетти. — Какая Бетти? — Наглая девушка из магазина, на футболке которой висит бейджик с этим именем. Фрэнк, сосредоточься, — Джерард посмотрел на него так, будто уже устал от настолько очевидных вопросов, Айеро же решил промолчать. — Так вот, я просто зашел по просьбе мамы купить какую-то чушь в магазин косметики, а эта Бетти сразу пристала ко мне с расспросами, будто ей правда есть дело до меня. В итоге первое, что я взял с прилавка, было каштановой краской, но она сказала, что мне не пойдет. Тогда я взял самый ядерный оттенок из всех, — он указал на голову, — и потащил к кассе, прихватив пару цветов наугад. В общем, эксперименты с волосами — полное дерьмо, магазины — полное дерьмо, Майки, который теперь называет меня Мальвиной — тоже полное дерьмо. Джерард завершил свою тираду, снова отпивая чай, затем бросил гневный взгляд из-под упавших прядей на хихикающего Фрэнка. — То есть, ты сжег волосы какой-то дешевой дрянью, потому что испугался продавщицы? — он подытожил, все еще смеясь, пока Уэй старательно прятал улыбку за нахмуренными бровями и ободком синей чашки с Дартом Вейдером. По телевизору шел какой-то старый ситком с закадровым смехом, и Фрэнк немного поморщился, услышав, насколько печальная степень кретинизма у сценаристов этого сериала. Но уже чуть остывший чай, вкус которого был смесью каких-то трав и цитруса, совсем без сахара и разбавлений, делал атмосферу даже теплее, чем должен был. — Он индийский, — Джерард ответил на вопрос, которого Айеро так и не задал вслух, зато с удовольствием молча втягивал носом терпкий запах. — Меня его научил заваривать один мой старый учитель литературы. Я даже не помню, как его звали. Нет, — он махнул рукой в воздухе, — помню. Мистер Дэвис. Он все время носил шарфы и раздавал карандаши, если кто-то потерял. И однажды я опоздал на его урок почти на полчаса, и директор, поймавшая меня в коридоре, заставила остаться у Дэвиса после уроков. Я думал, что он будет читать мне лекции, а он сказал, что лучше бы мы в это время сидели по домам и заваривали чай. И рассказал мне, как и что нужно делать, чтобы он получился как настоящий. — Это самый классный учитель из всех, — Фрэнк выдохнул. — Да, это точно. Так он и стал моим любимым, хотя все меня ненавидели. А голос у него был низкий-низкий и чуть хрипловатый, как у, — он задумался на мгновение, — как у Билли Гиббонса. Фрэнк представил себе высокого, тонкого мужчину в шарфе, с голосом этого музыканта и дурацкой бородой, и почему-то улыбнулся, краем глаза начав выискивать на стене одну из фотографий, где Джерард был запечатлен рядом с Билли. — Хочешь, я могу потом тебе показать свои пластинки? Да, он хотел. Он хотел бы всю жизнь сидеть тут и изучать его пластинки, смотреть на завешенную фотографиями стену, попивая индийский чай по рецепту мистера Дэвиса, и слушать рассказы Джерарда. Фрэнк вообще предпочел бы все время слушать Джерарда. Фрэнк предпочел бы спать на холодном полу рядом с его кроватью хоть каждую ночь, чем у себя, в мягкой и теплой кровати. — Мне холодно, — Уэй немного поерзал, кажется, вспоминая, что не доставал никого уже десять минут к ряду. — Ты сам захотел сидеть на полу, хватит капризничать, — Фрэнк снисходительным тоном отчитал его, подражая взрослым, на что получил только недовольный взгляд. Кровать с немыслимым количеством подушек и одеял правда была прямо за их спинами, но, похоже, никого в комнате это не волновало. На экране тем временем одно за другим сменялись события, и девушка, одетая в костюм официантки, вдруг резко превратилась в шикарную кокетку, одетую в красное платье. Не произошло обмена и парой фраз, как она уже целовалась с каким-то проезжим красавчиком, и Джерард смешно сморщил нос, едва не отворачиваясь. Пустые чашки уже стояли на полу, и Фрэнк с интересом наблюдал за реакцией Уэя. — Лучше бы они писали шутки, чем десять минут показывали сцену с облизыванием гландов. — Ты как ребенок, — Айеро хихикнул, а Джерард лишь отмахнулся и сел немного удобнее. — Я не ребенок, просто выглядит глупо. — Неужели? — Да. — А когда я первый раз поцеловался, на меня опрокинули огромную миску с салатом, потому что в стол, рядом с которым мы стояли, кто-то врезался. — Серьезно? — Джерард распахнул глаза и засмеялся, глядя на кислое лицо Фрэнка. — Нет, это не смешно. Я был весь в гребаных помидорах и листьях салата, а девчонка начала надо мной смеяться. — Неудивительно, — тот все еще посмеивался себе в ладонь, пытаясь принять серьезный вид. — Может, у тебя история получше? — Фрэнк съехидничал, и Уэй тут же посерьезнел: — Нет, — он пожал плечами. — Совсем нет. — То есть, ты ни разу… — Айеро все продолжал мстительно улыбаться и допытываться. — Боже, Фрэнк, единственным за всю жизнь человеком до тебя, от которого меня не тошнило, был мой учитель литературы, а на всех остальных я готов был вывалить целый самосвал чего-то мерзкого и липкого, — Фрэнк перестал улыбаться, пока Джерард в полной мере отвечал на все вопросы. — Все глупо. Да и зачем кому-то целовать меня? Действительно, зачем? На этот вопрос Фрэнк не знал ответа, и, вместо того, чтобы поразмышлять над этим, наклонился вперед и прижался губами к губам Джерарда, тут же замеревшего на месте. В комнате все еще стоял химический запах краски для волос, все так же было пыльно, но, среди всего этого многообразия, Фрэнк почувствовал тонкий и невесомый аромат чая, кислоту лимона и неровное дыхание Джерарда, так и оставшегося сидеть на месте. Его губы были чуть искусанные и теплые, металлический привкус от ссадины все еще давал о себе знать. Поцелуй не длился больше нескольких секунд — и того было достаточно, чтобы понять, насколько Джерард приятен на вкус и как мгновенно теряется, как только что-то выходит из-под контроля. Фрэнк провел рукой по его впалой щеке и отстранился, глядя ему в глаза, затем слегка улыбнулся сам себе, запоминая это ощущение. — Ты… Ты что? — Я Фрэнк, забыл? — Айеро все еще продолжал глупо улыбаться, будто только что совершил маленькую, но приятную шалость. — Тебе смешно, значит? — Джерард возмутился, толкая Фрэнка в бок, но тот так и не ответил, закрывая глаза и все еще растягивая губы в улыбке. Что-то теплое, тяжелое, липкое, тягучее было в самом начале, а теперь стало легко-легко. Фрэнк снова повернул голову, сталкиваясь взглядом с Джерардом и с каким-то странным блеском в его глазах, тщательно скрываемым под детским недовольством. Парень чувствовал, как через распахнутое окно дует весенний легкий ветер, но из его груди вырывались целые потоки холодного воздуха, несущие осенние листья и капли дождя. — Я думал, ты никогда не догадаешься, — Джерард нарушил молчание, неспешно беря ладонь Фрэнка в свою руку и дотрагиваясь мягкими кончиками тонких пальцев до его, слегка загрубевших от игры на гитаре. В доме уже было тихо, за окном — темно, в сердце — буря. Фрэнк смотрел на Джерарда, тот, в свою очередь, смотрел на Фрэнка, пока не положил голову ему на плечо, все еще держа его за руку. Так важно — поддерживать тепло в руках. Так важно было смотреть в зеленые глаза, но видеть там все цвета, какие только существуют. Так важно было сидеть рядом с этим чудиком, и, кажется, теперь находиться каждую секунду своей жизни в ожидании следующего поцелуя.

«мое рваное дыхание с твоим» отдайте мир  этим  двоим.