Чучело

— Нам нужно оттащить это от мебели и взорвать к чертям. — Спичкам тут не справиться. Фрэнк не знал, какого черта происходит, но ему это нравилось, до ужаса нравилось. Ощущение, что их вот-вот схватят за шкирку, или, наоборот, они подожгут весь город, не покидало его, и руки дрожали. Чтобы понять, как до этого дошло, он мысленно прокручивал в голове события всего вечера. Школа-зал-улицы-автобус-улицы. Сумерки уже давно сгустились, и переулки погрузились в раздражающую своей тишиной полудрему, которая взяла бы верх и над Фрэнком, если бы не сгусток энергии под боком, тащащий его куда-то все дальше и дальше. По пути из школы они ехали на самом последнем автобусе, единственными пассажирами которого, помимо них, были влюбленная парочка, спящий мужчина с чемоданом и престарелая дама, все время искоса поглядывающая в их сторону. Когда она особенно долго прожигала парней взглядом, Джерард надул огромный оранжевый пузырь из все той же фруктовой жвачки, затем облизал верхнюю губу, смотря прямо на нее и улыбаясь. Фрэнк опускал голову и хихикал, как девчонка, задевая лбом теплое и острое плечо Уэя, чувствуя, как сквозь исцарапанное окно автобуса сквозит холодный воздух и дует прямо на них. Джерард тоже смеялся и изредка каким-то образом оказывался слишком близко, так, что Фрэнк чувствовал его запах. — Куда мы идем? — конечная остановка осталась давно позади, и теперь они плелись по темным тротуарам незнакомых улиц. Айеро бы нервничал, если бы не был таким уставшим и зависимым от ведущего их в никуда подростка. — Я тебе ответил. Мы идем сжигать к чертям все, что дорого. Больше он ничего не сказал, только продолжал смотреть вперед и изредка придерживать Фрэнка за рукав толстовки, когда им нужно было перешагнуть через бордюр или любой другой выступ, на котором Айеро рисковал кувыркнуться в полутьме. Они вышли на пустырь, дома вокруг которого расступались и выглядели, как давно заброшенные, а неподалеку располагался какой-то завод, мусор из которого приносили на этот пустырь. Джерард сказал, что в домах кто-то живет, но им слишком плевать на то, что под окнами. Фрэнк уже был здесь один или несколько раз, но далеко в детстве, когда они с Питом и еще несколькими мальчишками носились повсюду и искали приключений на свои мягкие места. Но когда из одного из домов вышел старик с чем-то похожим на ружье, они быстренько смылись и больше не появлялись здесь около десяти лет. — У тебя есть зажигалка? — Да, — Фрэнк кивнул, доставая ее из кармана, пока Уэй рылся в рюкзаке, выуживая какие-то маленькие коробочки. Взяв одну в ладонь, приложил к лицу и вдохнул запах: — Это моя эстетика, — он довольно улыбнулся и протянул эту загадочную вещь Фрэнку, и тот понял, что это всего-навсего старомодный коробок больших спичек. Знаете, таких, на длинной деревянной палочке и с красным комочком серы на конце. Айеро покрутил их в руках, и, затем, за незнанием, что с ними делать, тоже понюхал: запах картона от коробки и немного дерева. — И ты хочешь поджечь эти дома? — он осторожно поинтересовался, про себя отмечая, что если бы Джерард и кивнул головой, то Айеро бы сделал так, как он говорил. Остатки здравого смысла уехали на том последнем автобусе и с концами. — Нет, мы просто устроим четвертое июля в конце апреля, — Уэй потер между ладошками зажигалку и направился к большой куче сваленной старой мебели, обходя ее и жестом приглашая пойти за ним. Фрэнк с интересом осматривал в полутемноте груды старья, сваленный металлолом и наконец наткнулся на большой странный ящик квадратной формы, на котором были поставлены даты и что-то валялось. — Круто, ты нашел, — Джерард появился из ниоткуда, заставляя парня подпрыгнуть и отдернуть руку от деревянной стенки ящика. — Помоги открыть. Они вдвоем отодрали чуть прогнившую крышку, и Фрэнк, щелкнув зажигалкой и осветив содержимое огромной коробки, охнул и тут же убрал огонек. Чертов ящик был доверху забит маленькими, отсыревшими на вид петардами, жужжащими огоньками и прочей ерундой, по виду напоминавшей маленькие динамиты. Фрэнк подумал, что если бы можно было бросить этот ящик в огонь, то он бы взорвал весь штат. — Ты понимаешь, как это будет красиво? — Смотреть на истлевающие остатки города? — Айеро хмыкнул, но все же остался стоять на месте, раздумывая, что делать дальше. Затем протянул руку, взял одну из петард и покрутил в руках. То, как здесь оказался целый долбанный ящик, было загадкой, но тогда подростку было не до этого. Закатав рукав, он запустил руку глубже, доставая упаковку светящихся дисков и огоньков, пока Уэй, посмеиваясь, наблюдал за ним. — Нам нужно оттащить это от мебели и взорвать к чертям. — Спичкам тут не справиться. — Все будет, — он заверил, нагружая полные руки и относя куда-то дальше, в глубь пустыря. Фрэнк проделал то же самое, и вскоре несколько коробочек с кучей фейерверков стояли в ряд в той части пустыря, где не было столько хлама. Все происходило то слишком быстро, то замедлялось до покадровой съемки, и Фрэнк терял голову и отчаянно моргал, будто проваливаясь в сон, стараясь набирать полные легкие холодного воздуха, чтобы хоть немного прийти в себя. — Ты готов согреться? — Джерард повернулся и протянул коробку спичек Фрэнку, пока тот несколько мгновений просто пялился то на нее, то на него, а затем взял и подошел ближе, открывая коробок. Чиркнул – и горящая спичка уже кометой в темноте летит к месту, где Уэй сложил в один все фитильки, и те мгновенно вспыхивают, позволяя огню прокладывать себе дорогу. И Уэй хватает парня и тянет назад, на несколько метров дальше, а через секунду, разрывая барабанные перепонки, начинают шипеть и искриться десятки маленьких петард, пока одни подлетают в воздух или в стороны, другие – просто освещают все вокруг бьющимся пламенем ярко-оранжевых искр. Фрэнк задохнулся от удивления, потом закрыл рот руками и засмеялся, пока Джерард просто смотрел на это, а огоньки отражались в его глазах. Искры долетели и до жужжащих огоньков, и те с характерным звуком начали подлетать в воздух, горя не так ярко, как это бы делали менее отсыревшие, но все равно захватывая дух. Воздух наполнился раскатами и маленькими взрывами, все вокруг озарялось оранжевым и желтым светом, пока Фрэнк лишь продолжал охать и вертеть головой, одновременно боясь, что одна из петард прилетит к нему в лицо, и жалея, что эти огни нельзя потрогать руками. Где-то на улице за пустырем, кажется, запела сигнализация у машины, или же просто от шума начались слуховые галлюцинации, но Фрэнку было плевать – он смотрел то на улыбающегося полубезумной улыбкой Джерарда, то на озаряющийся светом ночной воздух, то и вовсе закрывал глаза и видел отпечатавшиеся на сетчатке вспышки, которые под веками казались звездами на небе или раскрошившимся на темном одеяле печеньем. Затем открыл глаза и увидел, что небо точно так же расшито маленькими пуговицами звезд. Это, кажется, было тем моментом, который высекается у тебя в памяти, как гравировка на камне. Через десятки лет, Айеро был уверен, он все еще будет помнить этот вечер, петарды и мальчика-вспышку, стоящего совсем рядом. Фрэнк вдруг протянул руку и взял ладонь Джерарда в свою, и она оказалась ледяной и мягкой на ощупь, а затем сжалась в ответ. Уэй кинул быстрый взгляд из-под упавших на лицо прядей, улыбнулся и продолжил смотреть на искры, вдруг поднимая другую руку вверх: — К черту это все, Фрэнк. К черту! — высоко поднятый средний палец и Джерард, кричащий во всю глотку, заставили Фрэнка затихнуть, пока он сам не проделал то же самое, поднимая голову вверх и смотря на собственную руку. — Ты просто повелитель петард! — Да мы – гребаный Гудини огня! — Джерард снова кричал ему в ответ, пока они смеялись и все так же смотрели на вспышки. Они стояли, держась друг за друга, показывая средние пальцы всему вокруг и изредка выкрикивая что-то и хохоча, как идиоты. Все вокруг – шутка. Они – жертвы розыгрыша. И уже потом, когда огни и искры погаснут, снова станет холодно, а из окна ближайшего дома начнет истошно сыпать проклятиями какой-то мужчина, они сгребут себя в охапку и направятся домой, пока Фрэнк будет соображать, как им, черт возьми, вообще теперь добраться до своего района. — Тут пешком всего полчаса, — Уэй равнодушно пожал плечами и скребанул пятками кед по асфальту. — Как ты вообще нашел это место? — Один раз я просто сел на этот автобус и доехал до конечной, а потом долго бродил. Знаешь, очень помогает, когда тебе хочется просто подумать. Ноги ломит, зато голова приходит в порядок. Вроде бы. — И ты нашел этот ящик и просто решил взорвать все? — Сначала – да, а потом захотелось, чтобы ты был рядом и помог, — он повернулся в сторону шума большой дороги, не встречаясь взглядом с Айеро. — А еще хотелось зашить тебе наконец эти дырки. Фрэнк хмыкнул, с гордостью смотря на свои драные колени: торчащие нитки от разорванного денима подпрыгивали с каждым шагом. — С каких пор ты думаешь об одежде? — Ни с каких, дырявый принц, — Джерард усмехнулся, вспоминая это прозвище, выдуманное им самим же. — Эти шутки уже две недели как устарели, — Айеро заявил, пиная камешек. При каждом резком движении перед глазами снова на мгновение начинали плясать искры, но быстро затухали. — Надо почаще так что-то взрывать. — Мы можем загреметь в тюрьму, — Фрэнк ответил, чувствуя, как снова возвращается ощущение реальности. Ощущение, что, в общем-то, им и правда стоило быть осторожнее. — Слушай, ты когда-нибудь подливал виски в чашку чая своего соседа? — Джерард, подняв брови, спросил. — Что? Я… Нет. — Встречал рассвет на крыше дома? — Не… — Выкидывал свои вещи просто так? Потратил все деньги, чтобы попасть куда-то? Хватало смелости плюнуть обидчику в лицо? — Ты же знаешь, что нет, — Фрэнк прервал его фонтан мыслей, опуская глаза. — Я здесь, чтобы ты хоть раз вытворил какое-то дерьмо в своей жизни, — Джерард торжественно объявил, заставляя дремлющую под светом фонаря бездомную кошку подскочить и скрыться в темноте. — Поэтому я… Я думаю, ты мне нравишься, — Фрэнк усиленно прожигал взглядом истоптанные мыски своих кед, пытаясь побороть желание исчезнуть, превратиться в маленький камешек или песчинку, чтобы быть подхваченным ветром или течением реки, уносящей его как можно дальше. Джерард молчал, позволяя последнему слову повиснуть между ними. — Глупости, — спустя несколько минут вдруг выдал он, отмахиваясь. — Что? — Я не могу тебе нравиться, — Джерард со знанием дела пояснил. — Потому что я жуткий неряха, вечно грублю, у меня странные пальцы на ногах, и я люблю все эти жуткие программы о животных. Фрэнк некоторое время пялился на Уэя, затем вдруг закрыл глаза ладонями и засмеялся, чуть сгибаясь пополам. И продолжал, даже когда Джерард тронул его за плечо и цокнул языком, обижаясь. — Ты идиот, — Фрэнк заключил, утирая глаза рукавом и снова смотря на подростка. — Не спорю, — он кивнул, вздыхая. — Знаешь, ты единственный, кому бы я разрешил уменьшиться и путешествовать внутри меня на маленькой подводной лодке. Фрэнк замер, чувствуя, как от кончиков пальцев по всему телу расползаются мурашки. Как сон наяву. «Ты мне нравишься», но на языке Джерарда. С фирменной подписью. Парень наклонился к нему, смотря прямо в глаза и чуть сбивчиво дыша. — Я не умею управлять лодками, — Фрэнк честно признался, пока не стало поздно, на что Джерард опять улыбнулся, поведя бровью. Тогда Фрэнк снова первый поцеловал его, кладя замерзшую руку куда-то ему на шею, а другую оставляя внизу. Их губы не совсем подходили друг к другу, хоть и были искусанными у обоих. У Джерарда они были теплые, тонкие, на вкус – фруктовая жвачка и горьковатый осадок от дыма. У Фрэнка, наверное, были чертовски холодные, но тот не мог сказать с уверенностью, потому что то, как каждый раз они синхронно встречались, походило на создание новой галактики. А в ней побеги, печенье и целые пожары. Носы то и дело сталкивались, холодный воздух щипал уголки губ, но им не было до этого никакого дела. Фрэнк просто, черт возьми, целовал Уэя, пока тот делал это в ответ, стискивая на его плечах рукава толстовки. И Фрэнк мог поклясться, что готов провести большую часть жизни вот так, хоть и не любил давать обещаний. Они оторвались друг от друга и еще с полминуты просто громко дышали. Фрэнк уже серьезно начал переживать, что грудная клетка Джерарда лопнет, потому что вздымается слишком часто, в то время как его собственное сердце пропускало, кажется, по два удара за раз. Фрэнк улыбнулся сам себе и прижался лбом к щеке Уэя, пока тот приходил в себя и даже начал тихо посмеиваться. Айеро заметил, что он всегда так делает в те редкие минуты, когда кому-то удается довести его до смущения. Они просто пошли вниз по улице, половина фонарей на которой не работали вовсе или моргали, и темнота казалась непривычной после маленького четвертого июля, что они и правда устроили в конце апреля. Завтра уже все будет по новой, но на сегодняшний вечер они – мальчик-вспышка и дырявый принц. Кометы этого города.