Благоухание роз

Женщина и мужчина сидели за столом у окна и о чем-то разговаривали: - Послушайте, вас скоро заберут на службу, повысят в должности, и вы себе будете жить припеваючи... - скрипучим голосом говорила женщина. - О чём вы? Как же на войне жить припеваючи? Вы странная очень, - ответил мужчина, - я не буду заставлять его делать то, чего он не хочет. - Так он не хочет этого делать?! - повысила голос монахиня. - Мы с ним об этом не разговариваем. Но, я так думаю, что он не захочет сдавать ее правительству. - Да не нужна она правительству. Она не имеет никакой политической ценности. Но здесь ей находится не надо. Отдайте ее в руки военных, и покончим с этим. Она же беженка. - У нас на территории еще около сорока пяти беженцев. Они же вам не мешают. В чем проблема я не понимаю? - Почему вы ее защищаете? - Да потому что все не так, как вы себе вбили в голову. Вы ничего не понимаете в политике и военном деле, но пытаетесь указывать всем и каждому. Хватит! Я сам разберусь как поступать. - Резко ответил Тилль и встал. - Не нужно ее дергать! - Да не имеет она никакой ценности для вермахта! То, что ее деда убили вчера и то, что он был обергруппенфюрер СС ничего не значит. А здесь она мне мешает! Отец Свен знает про ее деда? - Не знает. Идите к себе и воспитывайте детей. Она не причинит вам вреда. Мы разберемся сами. Девушка ничего не знает про своего деда, и где сейчас находятся ее родители. - Значит, они живы? - Я достаточно сказал. Ступайте. Как только сестра Анна вышла из дома, в котором располагалась библиотека, Тилль побежал через другой выход к своему товарищу. Отец Свен был в церкви. Он только что закончил утреннюю мессу и еще не успел переодеться в обычную одежду. Стоя в сутане, он углядел как в храм вбежал Тилль. - Идем. Нам надо поговорить! - Что такое? - спросил Свен, выходя из церкви в маленький сад. - Ты не представляешь, кто она такая! - задыхаясь, рассказывал Тилль. - Она - внучка нашего обергруппенфюрера! Его расстреляли. Мне только что пришло письмо! Он отправил его за день до трибунала. Только оно уже прочитано сестрой Анной. Она тоже в курсе, но с этим разберемся позже. - Ты о ком вообще?! - в растерянности спросил Свен. - Элис! На, читай! - Тилль протянул письмо другу. "Штурмбаннфюрер Тилль Линдеманн! Это письмо никто, кроме вас, прочитать не должен. У меня мало времени что-либо объяснять, поэтому скажу вкратце. Мы знакомы с вами с 1939 года и состоим в хороших отношениях. Я вам доверял много тайн и доверю еще одну. Наверняка, вы задумывались над тем, как девушка, которую вы спасли, снова встретилась с вами. Так вот, я поведаю вам это: она моя внучка. Ее полное имя - Элисон Хацкель. Попрошу вас беречь ее, она не знает обо мне, она не знает о своих немецких корнях. Когда ей исполнилось два года, я вывез ее семью в Польшу, мне так было удобнее. Ее родители сейчас живы, но не могут с ней увидеться. Мама с сестрой находится в Польше, а отец воюет на фронте за СССР. Не выдавайте ее вермахту. Она думает, что она полька. К сожалению, я вынужден писать сухо, так как письмо могут перехватить. Обергруппенфюрерр, Франк Хацкель. 23 мая, 1941" * - Что-то я не понимаю... - прочитав, ответил Свен, - что от нас нужно? - Нужно сделать так, чтобы она оставалась с нами. Хацкель был моим хорошим другом. Нужно исполнить его волю. - А что будет, если вермахт узнает о ней? Почему нельзя, чтобы они услышали о её существовании? - Тут уже, по сути, ничего бы быть не должно было. Они бы нашли на нее документы и все было бы нормально, но... Хацкеля посчитали предателем за то, что он не отрекся от своего сына - отца Эл, и сам понимаешь, чем все закончится. Ведь его сын воюет за СССР. - Итак, что мы имеем? Элисон не случайно попала к нам, ее дед - предатель, отец - в армии СССР, она думает, что больше никогда не увидит своих родных и мы не знаем, что от нас толком нужно. В чем проблема? Она же и так живет себе в монастыре? Тут что-то нечисто. - Свен, это война. Здесь нет стабильности. В любой момент ее могут расстрелять, как близкую родственницу предателей. Хацкель, как и любой другой человек, захотел уберечь свою внучку от бед войны. На этом и все. Здесь нет никакой правительской тайны, она не подосланная советскими войсками, нет Свен. Вся суть в том, чтобы позаботиться о ней. - Произнёс Тилль и заметил, что Свен хочет что-то сказать. - Почему я? Потому что когда-то Хацкель спас меня и я ему должен. - Я не пойму, почему от нее скрывают то, что она отчасти немка, и кто ее дед, - с недоумением сказал священник, перебирая в руках четки, - и как тебя нашел Хацкель? - Это не наше дело. Скорее всего, если бы она знала о своем дедушке, то узнали бы и другие. Соответственно, это повлекло бы за собой неисправимый исход. Просто, нужно не отдавать ее властям, как этого просит сестра Анна. - Да мы и не собирались. Это письмо, конечно, пролило определенный свет на личность Элис, но все как-то запутано. И еще Анна... Почему она так взъелась на бедную Эл? Ну и история, Тилль... - вздохнул Свен. - А Хацкель тогда, после взрыва, говорил со мной, я ему рассказал об этой девушке, он посодействовал тому, чтобы я получил отпуск, и сам мне посоветовал приехать к тебе. А как он отправил сюда Эл, я не знаю... После этого разговора Свен пошел переодеваться. Он должен был встретиться с Эл, чтобы начать учить ее ездить верхом. Он разделял с Тиллем мнение о том, что Эл очень хорошая девчушка и им приятно находится в ее компании, поэтому он был категоричен к просьбе сестры Анны. В это время, у себя в комнате Эл одевала все ту же военную форму, которую ей дала сестра Элизабет. Форма была к лицу девушке и к тому же прекрасно подходила к поездке верхом: ничего не мешало и было удобно. Китель Элис не брала, потому что он немного сковывал движения, да и на улице было слишком тепло для него. Одевшись, девушка пошла к церкви, где ее должен был ждать новый учитель. Он уже стоял переодетый, держа поводья двух лошадей в руках, и ждал Элис. Она увидела его издали и ускорила шаг, чтобы не заставлять Свена ждать. - Доброе утро, Свен! - улыбнулась девушка. - Доброе, Элис! - улыбнулся в ответ Свен. - Итак. Расскажи, что ты умеешь. Пока Элис рассказывала, что она умеет, а что нет, издалека на них смотрела сестра Анна, сидя на лавке и присматривая за детьми. "Вот же эта Элис! Не доведет она до добра нашего пастыря, эта зеленоглазая ведьма", - хмуро бурчала себе под нос монахиня. А отец Свен, даже не подозревая, что за ними наблюдают, рассказывал Элис, как правильно вести себя с лошадью. Он показывал, рассказывал, а Элис запоминала. - Ну что же, давай попробуем галопом, раз рысью ты умеешь. Залезай! - сказал Свен. Он хотел помочь ей сесть на лошадь, но Эл и без его помощи успешно на ее взобралась. - Хорошо. Я сейчас взберусь на Черного и поедем! Свен сел на своего коня и они поехали сначала легкой рысью. - У тебя хорошо получается! - Это пока! Вот галопом я ни разу ни ездила... - Ну тогда поедешь! - воскликнул Свен, и погнал своего коня. За ним Эл пустила в галоп и своего. Ветер рассекал им лица, под копытами лошадей трепетала трава, а сердца колотились и выскакивали из груди. Они чувствовали свободу во всех ее красках. Ему хотелось мчатся еще дальше, вперед, от всего и ото всех. Но Элис начала уставать и остановила своего коня. Свен перевел животное в шаг и подъехал к девушке. Они слезли с лошадей и решили отдохнуть: - Ну как? - спросил Свен. - Я устала, но мне понравилось, - улыбнулась Эл, тяжело дыша. Элис хотела было ступить вперед, чтобы подобрать поводья, которые она случайно выпустила из рук, но затёкшие от езды верхом ноги неожиданно подкосились... Свен подхватил ее и она оказалась в его объятиях. Он вгляделся в ее глаза... в них была безумная усталость, но огонек надежды на счастливое будущее еще горел... Он вглядывался в ее милое, безобидное личико... такое ангельское личико, и что-то его потянуло к ней, что-то сильное и непонятное для него. Что-то такое, что жгло ему все изнутри и из-за этого чувства он отпрянул от нее со всех сил назад, а она упала от сильного толчка. - Извините, я не хотела! - сказала Элис, поднимаясь. - Я не хотела... - не догадываясь, что случилось, продолжала извиняться Элис. Он молча стоял и не мог понять, что только что произошло. - Это ты меня... извини. Я не хотел тебя толкнуть, - тихо сказал он смотря куда-то в сторону, - мне... надо идти. Он взял Черного и ускакал. Вбежав в дом, Свен закрыл его на замок и остался наедине с собой. Он разулся, снял мокрую от холодного пота рубашку и пошел к себе в комнату. Молодой священнослужитель бухнулся на колени перед ликом Святым и начал молиться. С его лба стекали капельки пота, его тело кидало в жар, но он смиренно молился, как его когда-то учили. Думая, что он один в доме, Свен почти кричал эту молитву, будто надеялся, что так Бог его лучше услышит. Но услышал его не Бог, а Тилль. Он вошёл в комнату к своему другу и увидел, как тот стоит на коленях, в одних только штанах и молится. Свен так крепко стиснул руки, так напрягся, что на шее выступили вены. Он не слышал, не видел, не знал, что Тилль стоит в дверях и испуганно на него смотрит, поэтому он уже говорил не молитву, а то, что рвалось изнутри. - Господи! Помоги мне справится с собой. Что ты с мной творишь? Что это было?! Зачем ты так со мной?! Я твой смиренный слуга, твой раб! Не покидай меня! Не оставляй меня наедине с соблазнами! - говорил он, уткнувшись носом в сомкнутые руки. - Я не могу с этим бороться! У меня вышло сбежать только раз, но в следующий раз не получится. Помоги, не покидай меня! - уже шепотом продолжал он. - О слуга Божий, Свен! - торжественно начал Тилль, пытаясь перевести все в шутку, но Свен продолжил шептать, не обращая внимания на друга. - Свен, что случилось? Сестра Анна все-таки добралась до тебя и поцеловала, обесчестив тело ангела? - засмеялся он. Молодой мужчина встал на ноги, затем присел на кровать, и, тяжело вздохнув, ответил: - Нет. - А что тогда? - Ничего. Я думал, ты не дома. - Свен! Не молчи! Я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты вообще последнее время странный стал, а сегодня так вообще сам не свой! - говорил Тилль вслед Свену, но тот обулся и вышел во двор. Солнечные лучи охватили его бледную кожу, каждую частичку его раздетого тела. Лицо, шею, грудь, живот. Неожиданно он успокоился. Он сел на крыльце и будто протрезвел. Теперь он не мог понять, что с ним вдруг случилось, почему он вырвался молиться, почему его всего трясло и кидало в жар. Он посмотрел вперед и понял, что оставил Элис одну. По самой малой мере, это было не по мужски. Он зашел в дом, проигнорировав пару-тройку вопросов Тилля, одел другую рубашку и пошел к своему коню. - Свен, да куда ты? Скажи хоть что-нибудь, дьявол тебя побери! - заорал своим грубым голосом солдат. - Нужно найти Элис и извиниться за то, что бросил ее одну, - он развернул коня в другую сторону и ускакал. Когда добрался до того места, где он оставил свою ученицу, то не нашёл её. Он вернулся назад и пришел в церковь. Возле здания он увидел ту самую лошадь, на которой ездила Элис. Решив, что Элис в церкви, он пошел туда, но и там ее не было. - Ну и где же ты? - вздохнул Свен. - Здесь, - ответил голос сзади. Он обернулся и ему померещилось, что перед ним кто-то из святых, потому что весь силуэт будто светился, но девушка отошла в сторону, поняв, что собеседник не видит ее лица и пастырь осознал, что ему всего лишь показалось. Это было не чудо из чудес, а Элис, которая стояла при входе и свет с улицы освещал ее сзади. - Я хотел извиниться, что так неожиданно уехал, - сказал он подходя к алтарю. Он всматривался в восковую фигуру Христа, распятую на кресте. - Да ничего... Только я не поняла, это вы из-за меня так быстро уехали? - сказала невинным голосом Элис. Но она уже успела все обмозговать и ей только требовалось, чтобы ее гипотеза подтвердилась. Она не питала особых чувств к Свену. Она так думала... Ей нравилось с ним общаться, но ни его особенная красота, ни так называемый запрет на любовь к священнику, который всем так хочется нарушить, не подталкивали её на глубокое чувство. Она никогда не знала и не ведала этого чувства. - Нет. В такую погоду мне немного нехорошо. Завтра продолжим занятия, - как только можно сухо ответил он. Элис немного расстроилась и присела на лавочку у алтаря. - Я хорошо ездила? - вдруг спросила она. Свен повернулся к ней лицом и ответил: - Неплохо. Он вдруг снова начал смотреть на неё, как на живое божество, которое явилось перед ним. "И что же это за ощущение? Что это такое щекочет мне горло, желудок, каждую часть и клеточку моего тела. Почему мы вообще обременены этим дурацким телом?" - думал он. Увидев, что он смотрит в ее сторону, она встала и подошла ближе. Ей вдруг так захотелось обнять его, прижаться и просто говорить с ним. Ей не хватало элементарного человеческого тепла. А это тепло в такие времена было необходимо. - Послушай, Эл... - почти шепотом сказал наставник, но его прервали. - Отец Свен, здравствуйте! Как вы? - подошла сестра Анна. Она взяла его за плечо и продолжила: - Может, выпьем чаю, поговорим о том письме? - сказала она, зыркнув на Эл. Элис, ясное дело, не поняла о каком письме идет речь, но ей стало интересно. Она порывалась спросить, что за письмо, но посчитала это неэтичным и промолчала. - Идемте. Элис, иди к себе, - сказал чересчур покровительственно Свен. Элис ушла, а сестра Анна начала убеждать священника выпроводить Элис с территории монастыря, но Свен не хотел этого. Он и не думал отсылать Элис, хотя бы потому, что забота о ней была последним желанием Хацкеля. Сестра Анна отступила, но она не собиралась на этом останавливаться. Ее раздражала эта "глупая девчонка". * День, когда получили письмо от Хацкеля была суббота 24 мая, на следующий день, после того как деда Элис расстреляли.