И в Мор кошки Серые...

В лагере, в одном из заброшенных тейгов, было очень тихо. Савира и Маркурио дежурили. И казалось, каждый думал о своем. Но это не так. — Слушай, Сави, а что случилось после того, как я исчез? — Мы хоронили тебя, — проговорила она. Но задумавшись, сказала более точно: — Мы хоронили пустой гроб. — Оу… — протянул он, представляя ее чувства на тот момент. А потом достал амулеты, которые ему дала Савира, и проговорил: — Я не думаю, что они несут опасность. Просто мы не умеем ими пользоваться, — Маркурио, благодаря амулету, с которым практически никогда не расставался, смог избежать гибели. Когда клинок предателя только коснулся его кожи, его обдал палящий свет, со стороны могло показаться, что меч вонзился в сердце мага, и испепелил его. — Знаешь, мне не слишком нравилось хоронить тебя, — проговорила Савира, и как-то отстранено посмотрела на артефакты. — Не сомневаюсь, — он ободряюще приобнял ее за плечи. Кто-то мог говорить, что отношения человека и зверочеловека — это неправильно, что так не должно быть. Но сердцу не прикажешь. Каждый заслуживает право любить. И неважно, какой он расы. — Гномы меня приютили, когда я скрывался от храмовников. У нас был уговор: я помогаю разобраться с преступниками — они не выдают меня этим фанатикам, — вдруг проговорил он. — Может, сюда еще и Талмор пригласить? Чайку попьем с печеньем… — приподняла бровь каджитка. — А что, это идея! — добродушно посмеялся Марк. Они говорили тихо, чтобы не разбудить никого. И не привлечь непрошеных гостей. Чего только стоят огромные пауки. — И все же я никогда не сталкивался с магией перемещения, поэтому не знаю о ней ничего… — Ранее порталами владели двемеры, айлейды, древние норды… — вдруг сказала каджитка, вспомнив строчки одной научной работы свихнувшегося ученого. — Сейчас их наследие давно утрачено. Многие уже начали считать это вымыслом, детскими сказками, однако это правда. Я смогла найти амулет, способный перенести меня куда угодно. Это работа нордов. Хотя странно, как они смогли сделать такую тонкую работу. Айлейды пользовались некими зеркалами, которые способны были перенести их в соседний с нами мир. Это было что-то типа двери. Как перемещались двемеры — не знаю. Однако исчезновение их расы вполне можно принять за то, что они ушли в соседний мир. Много тысяч лет прошло с тех пор. Большая часть артефактов утрачена. Некоторые носят амулеты нордов как какие-то побрякушки… — проговорила она, а потом хмыкнула: — Один амулет спас тебе жизнь. Второй амулет перенес меня сюда, спасибо Брину. Третий амулет перенес сюда Харкона. Марк вопросительно приподнял бровь: — Неужели этот гад спасся? — Ну, если считать солнечную стрелу во лбу спасением, то да, — оскалилась Довакин. — Но сначала Мор, потом уже домой, — улыбнулась каджитка. — Вот такую тебя я и помню, никогда не бросаешь дела на половине пути. — Но все равно, этот край мне уже наскучил. Особенно Храмовники. И если эти амулеты перенесут нас домой, то я буду рада…

***

— Какая… мерзость… — на выдохе проговорила каджитка, спешно отвернувшись от отряда, чтобы дать волю лезущему наружу завтраку. Рядом с ней послышался жалостливый скулеж — это Мурчик полностью соглашался со своей хозяйкой. Чуткий кошачий нюх не мог вынести того смрада, что витал в этой пещере, насквозь пропитанной скверной. С потолка капала какая-то гадость, от которой кошку еще больше начало воротить. А мертвая матка, с которой они о-о-о-очень долго возились, пахла не лучше. Марк подошел к мучающейся каджитке и сочувственно похлопал ее по плечу. — Идем отсюда… — прохрипела кошка, зажимая свой нос. — Блядь, даже Огрен приятней пахнет, — проворчала она, двигаясь вперед. — Я могу и обидеться, — надулся рыжий гном. Но больше ничего не сказал, под таким-то злым взглядом Мррес весь отряд старался вообще молчать. До Мертвых Рвов они добрались сравнительно быстро. На пути им порождения тьмы вообще не встречались. Серые Стражи чувствовали присутствие этих тварей, однако оно больше походило на отдаленное ощущение, нежели на настоящее чувство опасности. Темные и длинные тоннели простирались на многие километры, коридоры освещались лавой, что протекала во небольшим каналам, находившимся с обоих сторон от тропы. Мелкие твари, зовущиеся нагами, нападали время от времени, и отряд, матерясь, довольно быстро с ними разбирался. Потом Рвы, в глубине которых орда порождений тьмы. Савира даже предложила завалить ров, но это предложение было сказано настолько пессимистическим тоном, что все вздохнули с некой досадой. Устроить обвал, не привлекая добрую половину всех тварей, у них не получится. Рык. Громогласный, пугающий выкрик сотряс стены пещеры, и порождения тьмы гордо и визгливо отозвались, эхом их голоса отражались от стен. Шквал лилово-синего пламени вырвался из пасти величественного ящера — и растаял, горячим облаком опустившись на головы тварей, толпящихся внизу. Секунда — и чудовище взмыло ввысь, едва не зацепив сталагмиты, что свисали со свода пещер, и, рассекая потоки воздуха, умчалось вдаль, туда, где подземелье, расширяя свои границы, терялось в вышине, жерлом вулкана вырываясь наружу. Савира раньше не думала, что сможет чувствовать такой ужас от одного вида дракона. А дракон ли это вообще? Он не похож на всех тех благородных дова, что встречала она. Однако вместе со страхом пришел и гнев. Из-за этой ящерицы погибло множество хороших воинов. Древнее божество? Плевала она на этот факт. Она справилась с первенцем Акатоша, и с этим гадом тоже справится. Далее они повидали Легион Мертвых. Первое, что нарисовалось в воображении Марка и Сави — это армия драугров, скелетов, вампиров и других мертвых тварей. А на деле это оказались гномы, которых никто не ждал. Изгнанники, ушедшие на Глубинные тропы, сражающиеся с порождениями тьмы. Легион Мертвых — знаменитое воинское подразделение, подчиняющееся напрямую королю. Их воспевают и их же опасаются. Грубая кожа их лиц изрисована мрачными татуировками, а единственный возможный исход их жизни — доблестная смерть на Глубинных тропах. Многие осужденные преступники предпочитают вступление в Легион изгнанию или потере касты. Также в него вступают уже лишенные касты гномы, надеясь, что это придает некоторую респектабельность имени их рода. А потом матка… То, что когда-то было гномкой, превратилось в огромное, жирное, мерзкое существо с щупальцами. До того, как матка издала такой вой, от которого все зажали уши, а у каджитки аж потемнело в глазах, отряд не думал, что может быть еще хуже. Но они ошиблись. На вой твари прибежали порождения. Однако они были размазаны по стенке ту`умом каджитки. Щупальца не давали отряду приблизиться к твари, а маги всячески пытались испепелить ее. В итоге, у них это получилось. Смрад от горелой скверны были настолько тошнотворным и противным, что никто не мог нормально вздохнуть. Ноздри болели от этого воздуха, а дышать ртом — верх мазохизма. И если это людям было так хреново, то как же было зверочеловеку, который в пять раз был чутче обычного человека? Скажем так, ей было больше всех не ахти. В пещере, что располагалась после этой комнаты, было уже меньше скверны. Однако и этого хватило, чтобы придать ей отвратительный вид. Каджитка продолжала морщится, скрывая нижнюю часть лица маской. - В первый день они пришли, всех с собою унесли. Отряд резко остановился. Казалось — этот голос раздался отовсюду. Кошка напряженно начала прислушиваться. Однако порождения тьмы были достаточно далеко от отряда. - В день второй они напали и кого-то пожевали. И вновь этот голос. Говорила это гномка, в этом не было сомнений. Однако эти ее слова не внушали ничего хорошего. - В третий день, явившись в гости, обглодали наши кости. Еще несколько шагов — и развилка. Одна дорога ведет в тупик, насквозь пропитанный скверной и источающий зловоние. Вторая дорога вела в коридор, не особо отличающийся от того тупика. - В день четвёртый мы их ждали и от страха умирали. Отряд поежился от обдавшего их ветерка, которого не было здесь. Однако нервная дрожь была. Слова жуткого стиха, что не давал Стражам вздохнуть спокойно. - В пятый день к нам заглянули и девчонку умыкнули. Источник все ближе, отчего в крови начал зашкаливать адреналин, а в висках пульсировала кровь, не давая сосредоточится. - В день шестой девчонки крик прямо в душу нам проник. Не особо задумываясь над остальными словами стиха, каджитка ускорила шаг, держа кинжалы наготове. - В день седьмой ей через рот рвотой вспучили живот. Маркурио создал в руке огненный шар, но не пускал его в ход. Отряд нервно сжимал свое оружие. Мабари опасливо скалился, но продолжал идти за хозяйкой. - В день восьмой тварье игралось, над девчонкой издевалось. Вот она, заветная дверь. Отростки оскверненной плоти не дают схватится за ручку, чтобы открыть. - В день девятый девка злобно, стала жрать себе подобных. Каджитка окончательно выходит из себя, и выбивает дверь с ноги. Та гулко ударилась об стену, помимо звука удара послышался мерзкий чвяк. Вот она пирует сладко и готовится стать маткой. Гномка закончила свой жуткий стих, и повернулась в отряду. Ее лицо было в синих пятнах, что очень смутно напоминали трупные, глаза не имели ни зрачков, ни радужки. Они были белые, будто так и должно быть. — Геспет?! — пораженно спросил Огрен. Савире вдруг вновь резко захотелось очистить свой желудок. Гномка держала в руках обрывок склизкой плоти. При этом вид самой гномки не придавал этой картине ничего приятного. Внезапно Геспет сорвалась с места и побежала куда-то. Каджитка, не зная почему, тоже рванула за ней. То ли оттого, что было интересно, то ли оттого, что было жаль женщину. Выбежав из туннеля, она замерла. Здесь было легче дышать, потому что было меньше зловонных трупных наростов. Остальной отряд нагнал каджитку. Женщина стояла на скале, внизу был отблеск от лавовой реки. Она печально посмотрела на отряд, и так же печально сказала: — Они берутся из нас… Потому они ненавидят нас… Потому они не могут без нас… Потому они забирают нас… Потому они кормят нас… — Геспет, не мели чепуху, — чуть ли не рыкнул Огрен. — Но настоящим чудовищем становятся не против воли, — Геспет печально посмотрела на труп, когда-то бывший такой же как она, такой же женщиной, не этим бесформенным чудовищем. — А по своей воле. Она глянула куда-то вдаль, как бы указывая путь. Проследив за её взглядом, каджитка увидела еле приметный проход. Геспет улыбнулась, поймав ее взгляд: — Бранка… любовь моя… Я умираю от того, что в сто крат то хуже смерти. Предательства. Один шаг — и гномка скрылась в ущелье, что устремлялось куда-то вниз… В неизвестность, к смерти. — Надеюсь, ее душа обретет покой, — проговорил стоящий возле каджитки Марк. Савира только кивнула и пошла к тому проходу. «Осталось только найти нашу „всеми любимую и обожаемую“ Бранку — и можно валить отсюда ко всем даэдра. Хотя, одному бы тут понравилось… Может, Намира даже сюда собственной персоной явится. Фи-и-и…» — фыркнула про себя каджитка. Как и в прошлый раз, весь отряд шел в полной тишине. Савира нервно сжимала и разжимала кулаки. Казалось, еще чуть-чуть — и она разнесет тут все своим ту`умом. „Черт. И так всегда. Если бы не моя гордыня, сейчас бы уже направлялись в Редклиф с армией гномов“ — рычала про себя Мррес. У нее был шанс решить все без вмешательства Совершенной. Однако на совете деширов она повела себя слишком опрометчиво, и от этого теперь страдает. Согласилась найти эту Бранку. Обзавелась компанией грубого, грязного пьянчуги-гнома. „Да я госпожа Фортуна прям!“ Неожиданно позади них послышался грохот и обернувшись они увидели, что обратный путь перегорожен. — Сука, какого?! . Блядь… Охуеть… — рыкнула каджитка. — Так, Огрен, ты, все-таки, нашел сюда проход — надеюсь, и выход найдешь, — послышался презрительный голос, и отряд повернулся в его сторону, чтобы увидеть гномку, стоявшую на выступе скалы над ними. — Чтоб у меня зад облез! Чтоб я эльфом стал! Неужели это ты, Бранка? Святой камень, тебя и не узнать. — Ну и кто тут с тобой? Еще один подручный какого-нибудь лордика? Или тот единственный, кого не отпугнул твой перегар? „Ага, конечно… Если бы…“ — протянула про себя Мррес, но пока ничего не говорила. — Будь повежливее, женщина. Это Серый страж! — возмущенно огрызнулся Огрен. — Дороговатый, должно быть, помощник. С чего бы наземницу заинтересовали наши дела? Или, наконец, умер старик король? Да он еще при мне на ладан дышал. — Да, Эндриан умер, а совет не может выбрать нового короля. — Я скажу вам, что мне наплевать, кого посадят на этот трон, хоть пьяную мартышку. Ведь мы смогли проворонить единственную нашу надежду на благополучное существование. Лучшее оружие, которое делало нас непобедимыми, и не давало восстать первому Архидемону. Наковальню пустоты! Я чувствую, что она рядом. Я оставила все и пожертвовала всем! Савира, слушая разговор гномов, старалась побороть ненависть к этой дуре, но после этих слов поняла, что сейчас всем настанет каюк, если эта гномка не заткнется. „Пожертвовала всем? Геспит и другими членами своего дома? Ради какой-то жалкой, мизерной надежды найти эту дурацкую наковальню? Да ладно? Все ради какой-то наковальни? Сделаю из неё шашлык, сука, шведский стол, блядь, и скажу, что когда мы прибежали — все так и было…“ — каджитка не заметила, как ее мех начал чернеть, а глаза краснеть. Однако рука Алистера на ее плече остановила этот процесс, и каджитка попыталась успокоится, чтобы не сорваться ни на кого. — Но я не могу сама до нее добраться. Наковальня находится на другом конце полосы ловушек, построенных Каридином. Если вы хотите, чтобы я выступила на вашем собрании, то доставьте мне ее. В противном случае, вам отсюда не выбраться. Единственный выход там же, где и наковальня… Мррес, не став дослушивать, развернулась и молча пошла в сторону ловушек. За первым же поворотом, увидев труп гнома, и услышав, как Бранка говорит, что ее гномы не смогли выполнить их долг и пройти ловушки, вновь пришла в ярость. — Алун зу эк кри, — прошипела, она. Как обычно, никто не понял ее слов, кроме Марка, который одобрительно хмыкнул. Ему тоже не нравилась эта гномка. — Фус Ро Да!!! — все ловушки в радиусе действия крика стали срабатывать и приходить в негодность — теперь можно было пройти спокойно. В следующем помещении они наткнулись на огромную каменную голову. Само оно завораживало: на стенах, потолке, полу были полоски лириума, причудливо переплетаясь, расползаясь по всей пещере, как паутина. Впечатление, что это все нереально, но в то же время красиво. Однако драконорожденной показалось это знакомым. Она помнит Черный Предел. Так же там были, вокруг этой самой головы, голубые прожилки, переходящие в кристаллы. На секунду всем показалось будто по пещере разносится тихий шелест, сплетаясь в мелодию, еле слышную, но красивую. Селана прикрыла глаза и сказала: — Это лириум поёт. „Кто бы сомневался“ — хмыкнула про себя каджитка. Однако ее внимание привлекла голова. Она шевельнулась и определённо повернулась. — Так, нужно завязывать с выпивкой… — проговорил Огрен, чуть попятившись. Однако она повернулась ещё раз, и её пустые глазницы загорелись красными огоньками. — Вульд На Кест! — каджитка резко сорвалась с места, этим увернувшись от меча призрака и красного сгустка энергии, сорвавшегося со рта движущейся головы. — Маленькие Шеогоратики! Что это было?! — выпалила шокированная каджитка. Достав клинок, напала на ближайшего призрака, однако ее кинжал прошел сквозь призрака, зато меч мертвеца смог задеть воровку. — И как нам с ними сражаться, спрашивается? Та же самая проблема была и у Алистера с Зевраном. Их клинки проходили сквозь призраков, зато на парнях теперь красовались глубокие царапины от мечей нежити. Морриган пыталась поджечь призраков, однако их и огонь не брал. Мурчик был умнее, он просто убегал от гонящихся за ним призраков, при этом весело лая. И только Селана матерясь сквозь зубы, лечила раны отряда, чтобы союзники хотя бы продолжали пытаться ранить нежить. — Радуйтесь, что на вашей стороне Архимаг и мастер школы восстановления! — самодовольно заключил Маркурио, и в его руке появился сгусток света, который становился все ярче и ярче. А все призраки, попадавшие в этот свет, загорались алым пламенем и исчезали в небытии. Мррес усмехнулась. Это заклинание она очень хорошо помнила. Особенно хорошо она его запомнила, будучи вампиром. Тогда Марк ее чуть не убил. Сейчас, когда она поняла, как он попал в этот мир, она без боли в душе могла вспоминать моменты из прошлого. — Из Слен Науст! — крик Ледяной Формы поразил эти странные лица, доставляющие проблемы. Огненный шар, который послала Селана, разнес статую (а статуя ли это?) вдребезги, и призраки исчезли сами собой. — Идемте отсюда, пока на нас еще что-то не напало. Далее был вход в довольно большой зал. Увиденное там заставило отряд пораженно застыть: в два ряда стояли големы, а напротив группы еще один, но, в отличие от других, он был выше ростом. Он казался особенным, не таким, как другие. Подойдя ближе, каджитка увидела, что у него другое выражение каменного лица. — Меня зовут Каридин, — вдруг заговорил он, отчего кошка дернулась и опасливо прижала уши. Однако это случилось так быстро, что никто не обратил на реакцию воровки никакого внимания. — Когда-то я был Совершенным для гномов, — продолжил голем. — Если вы пришли за наковальней, то должны выслушать мою историю. А не то придется ее испытать на себе, — „Эээ… Ну вот так всегда… Времени объяснять нет, но я все равно объясню…“ — обреченно вздохнула Довакин. — Я много чего изобрел, но признание и известность мне принесла одна Наковальня пустоты, с помощью которой я создавал умных солдат из камня и стали. Но никто не знал, что нельзя из ничего создать жизнь. Мне приходилось забирать ее у других. — Слишком жестокий путь ты выбрал, Совершенный, — проговорил Маркурио. — Да. Сначала я использовал добровольцев. Но затем король стал присылать неугодных для него. Было пролито много крови. Когда я отказался следовать приказам короля, на наковальню послали меня. У моих учеников хватило сил сделать меня големом, но жезл управления они сделать не смогли. Поэтому я остался свободен. — Что дальше? — приподняла одну бровь каджитка, при этом уже начиная догадываться об продолжении. — Я хотел уничтожить наковальню, но голем к ней не может даже прикоснуться. Поэтому прошу, уничтожите ее. Савира только открыла рот, чтобы ответить, как в ее голову прилетело что-то твердое. Как оказалось — это Бранка запустила в нее камушек. — Нет! Наковальня моя! Не слушайте его. Он обезумел за тысячи лет стояния здесь. Отряд обеспокоено посмотрел на потирающею голову каджитку, но успокоился, поняв, что та не собирается здесь все разносить. — Я помогу тебе уничтожить наковальню. — Ты уверена? — спросила Морриган. — Големы — это мощная армия, способная остановить Мор… — Но не такой ценой! — горячо возразил ей Алистер. — Однако нам нужна помощь гномов, и голос совершенной… — Пофиг! — отозвалась каджитка. — Я не собираюсь сотрудничать с этой сумасшедшей бабой! А наковальню пустоты необходимо уничтожить. — Что?! Ну, так знай, Каридин, не ты один хороший кузнец! – и, вытащив жезл, Бранка оживила големов. Они сразу же набросились на Каридина и Савиру: на первого — признав опасным противником, а на вторую — потому, что стояла на пути. — Вы должны мне помочь. Один я не справлюсь! — „Кто бы нам помог!“ — то ли в голос, то ли в уме проорала каджитка, уворачиваясь от очередного удара голема, который так и норовил размазать надоедливую букашку об стену. — Из Слен… Бля!!! — кулак каменного создания пронесся в паре сантиметров от каджитки. Со стороны это выглядело даже забавно, однако незаконченный крик только притормозил голема, а не заморозил. — Бранка, остановись, пока не поздно, — рыкнул Огрен. — Наковальня свела тебя с ума. Савира сделала рывок, чтобы добежать до Бранки, однако голем не дал ей этого сделать. Маги пытались заморозить големов, однако у них этого не получалось. — Выбейте у этой сумасшедшей жезл!!! — крикнул Алистер, прикрываясь щитом от очередного удара голема. Зевран мигом оказался за спиной гномки, и точным ударом кинжала отправил ее к предкам. Големы остановились, лишившись хозяина. Савира подошла к убитой и подобрала жезл управления. — Можно их забрать? Они нам очень пригодятся в борьбе с Мором. Каридин не стал возражать. — Глупая баба! Всегда знал, что эта демонова Наковальня не доведет ее до добра! — единственное, что сказал Огрен, после того, как смог отдышаться. На бедного гнома навалилось сразу два голема, и он еле от них отбивался. — Страж, ты обещала… — напомнил о себе Каридин. Сави подошла к наковальне, взяла лежащий рядом с нею молот, но голем остановил ее. — Я могу что-то для тебя сделать? — спросил он. — В знак моей признательности. — Разве что голема из Бранки… — хмыкнул Огрен. — Да шучу я, шучу. Страж, ты не забыла, что нам нужен король? — Да, — призадумавшись ответила каджитка. — Орзаммару нужен король, а Серым Стражам — поддержка от вашего города в войне с Мором. — Тогда я в последний раз возьмусь за молот, и сам выкую корону для нового короля. Ты отдашь корону тому, кто этого достоин. Я уверен. Каридин сделал обещанное. А потом, торжественно вручив ее Стражам, попрощался, пожелал им удачи, подошел к краю пропасти, и спокойно шагнул вперед. Его стальное тело с тихим всплеском скрылось в бурлящем потоке лавы… Похоронив Бранку, они пустились в обратный путь. Не прошло и недели, как отряд Стражей уже постучался в двери собрания деширов Орзаммара. Обратный путь был таким же спокойным, порождения тьмы не попадались на глаза, хотя их присутствие сильно ощущалось. Как выяснилось, за время их отсутствия деширы ни на волос не приблизились к решению своей проблемы. По-прежнему бранились Белен и Харроумонт, по-прежнему осыпали друг друга оскорблениями и угрозами их сторонники. Наверное, поэтому в глазах старшины Банделора вспыхнула отчаянная надежда, когда он увидел, как в зал совета вошли наземники. — Старшина, здесь Серый страж вернулась, — оповестил привратник. Каджитка увидела собравшихся гномов, стоявших на возвышенности вокруг центра зала. Сразу перед ней оказались лорд Харроумонт и принц Белен. — Какие новости ты принесла? — обратился к ней лорд. — Корону, созданную совершенным Каридином для короля. — Мы встретили Каридина, он был заключен в тело голема. Серый страж помогла ему обрести покой. И в благодарность Совершенный создал корону для избранного им короля, — добавил от себя Огрен. Члены совета недоверчиво переглянулись, однако промолчали. — Он просил меня вручить корону тому, кого я сочту достойным, — продолжила она. Со своего места вскочил разъяренный принц Белен. — С чего бы наземнице решать наши проблемы?! — завопил он. — Она ничего о нас не знает! „Попух лопух совсем что ли? Пасть порву, моргалы выколю!“ — Знаю больше, чем вы думаете, принц, — жестко отозвалась Мррес, и посмотрела на принца взглядом а-ля „заткнись, не то гореть ясным пламенем будешь“. — Кроме того, похоже, я единственная здесь, кто действительно может положить конец затянувшейся борьбе за трон. Я отдаю корону лорду Харроумонту! „Надеюсь, это последняя политическая проблема, которую я решаю в своей жизни“ — подумала воровка. Под одобрительные выкрики сторонников, Харроумонт приблизился к каджитке и склонил голову, на которую она торжественно возложила корону Каридина. — Провозглашаю тебя новым королем Орзаммара, лорд Пирал Харроумонт! — возвестил Старейшина Банделор. Смириться с этим последний из Эдуканов не хотел и не мог. Принц одним прыжком подскочил к королю и занес над головой Харроумонта свою секиру. Алистер едва успел закрыть Харроумонта своим щитом, и в следующий миг в зале Собрания уже кипел бой. Сторонники Белена пытались отвоевать для принца потерянный трон, сторонники Харроумонта защищали своего короля. Разумеется, Савира не осталась в стороне махача, однако ее принц Белен успел ранить перед смертью. — Думаю, после такого немного найдется гномов, которые решатся оспорить власть нового короля! — с мрачным удовлетворением произнес Харроумонт. — Думаю, вы правы, Ваше Величество, — согласилась каджитка. Король гномов торжественно и величественно склонил голову. — Благодарю тебя, Савира Маррес! — Довакин поморщилась от того, как скривили ее фамилию, однако ничего не сказала. — Спасибо тебе и твоим соратникам, — сказал он. — Орзаммар исполнит договор, гномы пришлют войска на помощь Серым Стражам. Мы явимся по первому твоему зову! — Благодарю вас, — учтиво поклонилась воровка и, позвав за собой свой отряд, поспешила уйти из этого места: — Времени почти не осталось… Нужно как можно скорее вернутся в Редклиф.

***

В Редклиф они вернулись через неделю. Нужно было дождаться армии гномов. Савире уже хотелось как можно быстрее смыться из этого места. Пещеры и подземелья у нее уже в печенках сидели на то время. Маркурио ни на шаг не отходил от своей кошки, что, в общем-то, и неудивительно. Первое, что сделала каджитка, вернувшись в эту деревеньку — это нашла гнома, у которого должен был быть меч Стена. Забрала его, и ушла в замок. Отряд Кусланда вернулся примерно через день после того, как вернулся отряд Мррес. Они были уставшими, голодными, но довольными. Теперь у них есть армия эльфов. Договора были использованы. Маги, гномы, и эльфы готовы были выступать. Еще к этим силам прибавились и големы, жезл управления которыми забрала каджитка. Также храмовники тоже предложили свою помощь, отчего Савира перестала выходить из своей комнаты без маскировки. Хотя и раньше она ей не брезговала. Позднее вернулся и Дарриан, который вместе с отрядом редклифских солдат направился в Остагар. Там они нашли тело короля, и предали его огню. Алистеру достались доспехи Кайлана, которые мог носить только человек королевских кровей, такие у этих доспехов были чары. И вновь все Стражи были в сборе. У них осталось мало времени, и завтра они должны будут идти в Денерим, чтобы узнать о замыслах Логейна. И что-то Савире подсказывало, что скучно уж точно не будет.