Сказки Лэя Лилэя

Хорош собой волхв княжеский Льдан Север — высок да строен, что ясень в лесу; гибок, что ива молодая: в поясе тонок, в плечах неширок, коса длинная белая по полам в тереме стелется, тянется; глаза как небо летнее. И нравом незлоблив Север. Княгиня молодая посреди ночи кличет — прибегает, дитя в ее чреве сказкой успокоить, колыбельные спеть. У князя настроение хорошее, по спине хлопнет кулаком пудовым, чуть дух не вылетает — смеется Север, обиды не держит, хоть потом спина и побаливает. Хороши у него князь с княгинюшкой, она — мудрая, он — сильный. Да есть одно горе у волхва — сушит его сердце любовь лютая, а к кому присушило, того Север не ведает. Пошел он как-то в лес заповедный, белых цветов для младшей сестрицы князя набрать. Призадумался о чем-то, заблудился. Бояться не боится — свой лес, родной, ветвями обнимет, мха на ночь постелет, ни один зверь не тронет, а к утру во дворец тропинкой выведет. Идет Льдан, по сторонам поглядывает, с белками перецокивается, с волками перевывается. Глядит, впереди ручей бежит. Склонился к нему волхв, воды в ладони набрал, так и замер — смотрит из воды отражение чье-то, глаза золотые, кудри черные. Поднял голову Льдан — на том берегу только трава шелестит. Пустился волхв вдогонку, воду из ладоней разронял, на поляну выбежал — не видать чуда златоглазого. — Покажись, — волхв молит. Нет ему ответа. Мечется Льдан по поляне, коса развилась, травы в волосы цепляются — не ходи волхв, дальше, не тревожь лиха черного — пустынные земли дальше лежат, темные, не придет оттуда счастья. Не слушает леса родного Льдан, бежит через мост старый, к лесу черному, любовь искать. Плачет над волхвом небо, полил стеной дождь, дорогу запутал, пришлось вернуться Льдану, слезы в ливне укрыв — куда пойдешь, коль в шаге от себя ничего не видать, как в лес черный войти, коль его и различить нельзя? — Что ты, Льданушка, невесел, светлу голову повесил? — его князь на пиру спрашивает. — Мед горек, яства несладки, беседа скучна? — Хмельной у тебя мед, княже, — тихо волхв отвечает. — Век бы пил, не напился. Только другим медом я обнесен, да так, что на мир глянуть тошно. Забрали сердце мое глаза золотые, унесли сердце мое в черный лес. Приутихла на пиру беседа, нахмурился князь, отодвинул кубок. — Не дело это, Льдан, в черном лесу счастья искать. Молчит волхв, только слезы хрустальные на скатерть падают. Не вытерпел старый воевода: — Дозволь мне, княже, дружину мою собрать, в черный лес пойти, весточку отнести духу лесному, чтоб к волхву явился. — Дружину сгубишь, — волхв шелестит. — Спасибо тебе, Буйволк Солнцевич, да только не губи ты воев своих понапрасну, переживу я, перемелется, позабудется. А слезы все точатся, звенят да падают, как камни драгоценные. Не выдержал тут и сам князь: — Не реви, Льдан, не рви мне душу. Коль мил тебе дух тот, ступай, не держать же тебя. Обрадовался волхв, вскочил на ноги резвые, да прочь из дворца и кинулся. Сменился месяц на небе, рожать пришла пора княгинюшке. Мечется она по постели, кричит. Ходит князь по двору, бледный, губы кусает, Льдана зовет. — Отпустил я тебя счастья искать, сгинул ты в лесу черном, друг мой Север, кто теперь княгиню с дитем от смерти сбережет? Видит вдруг князь — летят по небу два лебедя, белый да черный, крыльями махнули, в окно раскрытое влетели. Вскоре и детские крики послышались — разродилась княгиня первенцем. А из терема два волхва спускаются, у одного коса белая по полу тянется, у второго — ночи чернее, у одного взгляд васильков синее, у второго — золото старое во взгляде плещется. — Не стал ты меня держать, князь, отпустил к счастью моему, — Льдан смеется. — Неужто ж думал, что в беде брошу, душу любовью завью, не приду друга спасти? Молчит дух златоглазый, только улыбается, да за спину Льдану хоронится. — Коль придет беда — кликни нас, — Север говорит. — Прилетят из леса черного тучи грозные, врагов твоих молниями пожгут, прилетят с леса светлого облака белые, врагов твоих холодом завьюжат. А по мне не грусти — не пропал я, князь. Обернулись волхвы обратно лебедями, да пропали в небе синем.