Двухвостая империя

      Мрачный коридор давил на сознание, комок, застрявший в горле, никак не давал успокоиться. Мигающие лампы, отбрасывая неустойчивый жёлтый свет с мерзким электрическим треском, являли собой замену отсутствующим окнам. Сонику уже начинало казаться, что если так и дальше пойдёт, то к концу пути его самого скрутят и закроют здесь. Эми держалась поближе к нему и вздрагивала от неожиданных звуков – то всхлипов, то приглушённого смеха, то какого-то гортанного мычания, раздающихся из-за запертых дверей, разрывая мёртвую тишину. Бояться было нечего, да и не страх это был. Место вызывало лишь глубокое угнетение, обречённость и непонимание того, как их сюда занесло. Девушка опасливо поглядывала на сопровождающего их огромного бобра, который абсолютно пустыми глазами смотрел вдаль и как будто был и не с ними вовсе. Каждый шаг отдавался громким эхом, совершенно лишая чувства собственной безопасности. Как будто к ним прислушиваются, следят, ждут непонятно чего. Сознание ли играло с ней шутки или действительно так и было – она не знала, и знать не хотела. Единственным желанием было поскорее убраться отсюда, унять эту дрожь в коленках и забыть навсегда о негостеприимных стенах этого места. Эми горько усмехнулась, глядя, как синий ёж реагирует на её общество – не отстраняется, не убегает, не держит дистанцию. Его рука крепко сжимает её руку, плечи соприкасаются так плотно, не размыкаясь ни на секунду. Понимает ли он, как нужен ей сейчас или сам нуждается в этом – неважно, ничего больше неважно.       В конце коридора здоровяк постучал в дверь, давая знак заходить внутрь. В кабинете за столом сидела довольно молодая для такой должности белка. Она кивнула вошедшим на стулья, продолжая инструктировать по телефону своего собеседника по поводу назначения электрошоковой терапии. Ежи заняли предложенные им места, ожидая, когда та закончит, пропускали мимо ушей непонятные им термины и названия, щурились от ярких лучей солнца, проникающих сквозь грязные шторы. Положив трубку, белка, ничего не спрашивая, достала из стола папку. Она уже хорошо запомнила постоянно являющихся для посещения ежей, поэтому ей не нужно было слышать имя пациента.       – Майлз Прауэр, – пробубнила она, просматривая историю болезни. – Что же, у меня для вас хорошие новости. Наблюдения выявили положительные результаты, не было замечено никаких проявлений агрессии, да и общее состояние вполне удовлетворительно.       – Значит, мы можем его забрать домой? – Соник заметно приободрился, упоминание о хорошем состоянии друга дало синему ежу надежду на самый лучший вариант развития событий.       – Я бы не стала с этим торопиться, к тому же, мне нужно уточнить несколько моментов его жизни в последнее время. Я так понимаю, его… так скажем, помешательство, имеет корни в его увлечениях. Простите за прямоту, но такое часто бывает. В нашей практике много непризнанных ученых, гениев в своем роде. Скажите, над чем он работал в последнее время?       – Что-то вроде генератора электрических разрядов. Он хотел добиться максимальной мощности в компактном устройстве, – не подумав, Соник начал расписывать достижения лисёнка.       – То есть, это было оружие? – белка перебила его, не интересуясь техническими данными. Всё, что нужно, она итак уже услышала.       Эми пихнула ежа в бок, поспешно перехватывая мысль, замахала руками:       – Ну что вы, это просто аппарат для проверки качества презервативов. Знаете ли, в весенний период у мобианцев весьма большой спрос на них, и работа над этим могла быть очень полезной.       Возможно, подозрительный по долгу профессии врач и не повёлся бы на дешёвую отговорку, но она, стиснув зубы, осознала, как давно не радовалась весне, и со злостью захлопнула папку.       Ненавистный коридор больше не имеет власти над ними. Все волнения развеялись, беспокойство не крадётся в их сердце. Они заберут своего друга, и сделают всё, чтобы никогда сюда не вернуться. Дверь его палаты уже видна, хочется сорваться и побежать, в нетерпении дёрнуть ручку двери, дрожащими от радости руками…       Белка в панике металась по палате, ворошила простыни, заглядывала под кровать, из последних сил цепляясь за слабую надежду. Всё тщетно – Тейлза нигде не было, а раскрытое окно красноречиво указывало на побег. По всей видимости, Прауэр только прикидывался послушным и смирным, а на самом деле ждал удобного момента. Соник смотрел на то, что осталось от решётки, совершенно не обращая внимания на воцарившийся хаос и поднятую тревогу. Определённо, лисёнку кто-то помог, он не мог сам выбраться, его вытащили. Ёж старался хоть как-то объяснить происходящее, но решения не находил, к тому же, докторша, сорвавшись на крик, начала приписывать все смертные грехи двухвостому лису. Вступать с ней в спор было бесполезно, белка немало тут насмотрелась, и убедить её в своей правоте будет нереально. После первого посещения она упоминала про палату с мягкими стенами, где содержался мобианец, считающий себя ежом Соником, героем Мобиуса, который постоянно пытался выполнить самонаводящуюся атаку. Стоило ли говорить, что Соник мог точно сказать, кто тут самозванец, да и вообще тот псих был енотом. Он помотал головой, наконец обратив внимание на Эми. Та, широко открыв глаза, безмолвно шевелила губами, смотрела в небо, перевалившись через подоконник. Там, высоко в облаках, летел огромный корабль, из тех, что обычно не предвещали ничего хорошего, кроме как нападения. В тоже мгновение Соник сорвался с места, выпрыгнув на улицу, двинулся за ним, подозревая связь между событием в больнице и появлением этого загадочного воздушного судна. Оно будто нарочно игнорировало его, ёжик привык к незамедлительным атакам от Эггмана, и сейчас был несколько растерян, но продолжал бежать, стараясь не упускать громадину из вида. Если только он не успеет до того, как корабль достигнет моря… да и что он будет делать, даже если догонит, сейчас совершенно не заботило сверхзвукового. Сломя голову он повиновался внутреннему порыву, что заставлял двигаться вперёд. Ёжик не знал, засекли ли преследование, или так и было нужно, но корабль завис в районе побережья, медленно приземляясь. Предчувствие чего-то нехорошего настигало его с каждым мгновением, и Соник мог поклясться, что такое с ним впервые. Всё это неправильно, так не должно быть, если бы только Тейлз был здесь, он бы сразу сообразил, что к чему. Но напарника нет рядом, и ответы придется найти самому.       Синий ёж застыл перед спущенным трапом, не зная, как реагировать. Огромный крейсер оказался ещё больше, чем представлялось. Ощетинившийся внушительным арсеналом и сверкающий надёжной броней, он производил впечатление целой военной базы. Соник даже не сразу заметил спускающуюся по трапу фигуру в форменной одежде.       – Так и знал, что не сможешь остаться в стороне. Потому, наверно, и я решил повидаться, – Тейлз напряжённо смотрел на потерявшего дар речи Соника. Лисёнок нацепил на себя неизвестную форму, которая выдавала в нём капитана этой летучей крепости. Фуражка сверкала его собственной двухвостой эмблемой, как и эполеты с бахромой на плечах кителя. Даже без корабля за спиной, он бы заставил прийти в недоумение окружающих.       – Тейлз… ты зачем сбежал… что с тобой вообще? – ёж не знал, с чего начать, путаясь между терзающими его вопросами.       Лис некоторое время молчал, ему и самому было непросто говорить об этом, да ещё и в лицо лучшему другу. Он столько готовился к этому дню, пока втайне строил планы, собирал ресурсы, создавал этот самый крейсер…       – Я просто устал, Соник. Устал решать проблемы по мере их поступления. Устал жить в мире, где подвергаются опасности жизни моих близких. Я больше не допущу этого.       Синий ёж тряхнул колючками, глупо улыбаясь, развёл руки в стороны:       – Мы, кажется, всегда неплохо справлялись с этим. С чего такие громкие слова?       – Ты всё понял, не прикидывайся. Я знаю, ты не примешь мой путь, ты другой. Поэтому я только прошу не мешать мне, ты из тех, кого я хочу защитить, а не уничтожить.       Сердце Соника пропустило пару ударов, ещё несколько минут назад он ожидал, что будет непросто, но сейчас всё сходилось к худшему:       – Ты же не хочешь…       – О да, хочу! Я понял одну вещь – если оставить всё, как есть, то мы обречены на вечную борьбу. Эггман или кто-то ещё, неважно. Пока у них не останется возможности стремиться к захвату власти, страдать будем только мы. Я стану тем, кто возьмёт Мобиус в свои руки, разрушу саму мысль о порабощении его жителей.       Ёж молнией сорвался к лисёнку, не дослушав последних слов. Вновь повинуясь инстинкту, он и теперь не знал, что сделает, когда достигнет цели. Но задуманному не суждено было сбыться – его оторвало от земли на полпути, тряхнув от резкого торможения. Полностью обездвиженный, он висел в воздухе, глядя, как за спиной Тейлза появились две знакомые фигуры, одетые в ту же форму.       – Прости, Соник, но я не дам тебе помешать нам, – Сильвер, вытянув руку, удерживал синего ежа своей способностью к управлению на расстоянии. – Я и Блейз полностью поддерживаем Тейлза. Мира не будет, пока его не создать своими руками.       – Мы не хотим увидеть ещё один Кризис Сити, – подтвердила кошка, с вызовом глядя на него.       Всё рухнуло в одну секунду, словно разлетелось на тысячи осколков. Теперь он понял странное поведение лиса в последние месяцы. Значит, он уже тогда начал готовить свой замысел, подолгу пропадая неизвестно где, часто клевал носом от недосыпа и вообще стал как-то серьёзнее. Соник не придавал этому значения, он и подумать не мог, что у друга есть от него тайны. Но изменило бы это хоть что-нибудь, если бы он смог узнать обо всём заранее?.. Да ещё и этот срыв довёл двухвостого до клиники на Западном острове. Соник никак не мог простить себе этот случай, но Тейлз не оставил ему шанса всё исправить.       – Знаешь, а ведь это то место, где мы впервые встретились, – Тейлз искренне улыбнулся, окинув взглядом Изумрудные холмы. – Мы были ещё слишком малы, чтобы не бросаться навстречу опасностям, ни о чём не думая. Что ж, это будет хорошим местом для прощания.       Ёж ощутил волну холода, пробежавшую по спине, Тейлз смотрел ему прямо в глаза, не отрываясь, будто просил прощения. Сильвер делал движения руками, плавно притягивая неспособного пошевелиться Соника вплотную к лису. Тот, уже не сдерживая слёз, тихонько смеясь, чтобы хоть как-то успокоить себя, достал из кармана инъектор.       – Вот, интересная штука, не знал, что такие бывают. Стащил у персонала, даже не хватились. Надо, наверное, вернуть им, нехорошо получилось. Я иногда делаю глупые вещи, да?       – Да нет, всё нормально, – улыбнулся ёж, жалея, что неспособен сейчас потрепать его по голове.       Лисёнок приставил медицинский пистолет к плечу друга. Он не мог уйти просто так, хоть и знал, как тяжело будет вынужденное прощание. Но Соник много значил для него, и не объяснить ничего лично было бы просто предательством. Именно сейчас он сомневался, если не в своих убеждениях, то в собственной затее. Всего шаг, ещё не поздно забыть обо всём, пусть всё будет как и раньше. Их прежняя жизнь, наполненная радостью и приключениями, не была чем-то, от чего следовало бежать. Щелчок курка и резкое шипение введённого препарата отрезали путь назад, Сильвер опустил руки, перестав удерживать обмякшую фигуру.       – Ты проснёшься в лучшем мире, обещаю, – прошептал Тейлз, прежде чем развернуться к трапу.       Кошка и белый ёж последовали за ним, стараясь не думать ни о чём, кроме осуществления их плана. Слишком трудно сжигать мосты, глядя друг другу в глаза. Слишком больно менять и меняться самому. Почему, когда идешь к одному, то убегаешь от другого?       Соник, стискивая зубы, тянул руку в направлении набирающего высоту крейсера, еле видимому помутившимся зрением. Неимоверные усилия для столь бессмысленного движения, последний порыв угасающего сознания.