Призрак школы.

Отлично, теперь мы идём в неизвестном направлении, не зная зачем. Я предложил попробовать вернуться назад, но видимо всем плевать на моё мнение. Я понимаю, что судя по ванильным статусам девочек из моей школы, нужно отпускать прошлое, но, блять, не в этом случае! А может уйти без них? А найду ли я выход? А если я потеряюсь, а они выберутся? Кажется, вместе у нас больше шансов, несмотря на то, что мы явно идём не туда. Нас по-прежнему ведёт Джим, хотя я не понимаю, как можно доверять человеку, у которого явный географический кретинизм. Он на местности ориентируется, как бычок – может лишь громко бить хвостом по земле. Впрочем, да, я злюсь. — Это всё ты виноват… — тихо пробурчал себе под нос Джерард. — Я? — удивлённо вскинув брови, спросил я. — Если бы не твоя дурацкая идея пойти, цитирую: «К химику на чай»… — Джи поморщился от холода, потирая оголенные плечи руками. — Тебе отдать куртку? — Не смей. — И всё же, почему в итоге виноват я? Идея припереться сюда была явно не моей. — Да знаю я. Заткнись уже. Я хотел раскрасить обстановку, но ты принял это всерьёз. — Прости, я просто на нервах. — Я тоже, как видишь. Джим, ты грёбаный ублюдок. Моей самой сокровенной мечтой сейчас является – врезать тебе. — Ты этого не сделаешь. — Это почему же ещё? — удивился Джи. — Ты со злости можешь ударить меня слишком сильно – я потеряю сознание, отсюда выходит то, что тебе не хватит совести меня оставить и тебе придётся тащить меня на себе, ты попросишь помощи у Фрэнка и тебе придётся выслушивать бредни о том, какой ты придурок, — будто на одном дыхании пролепетал химик. — С чего ты решил, что у него не хватит совести тебя оставить? — в принципе, у меня тоже, но Джерарда-то кто знает… — Химия – его жизнь… — Он прав, — подтвердил Джи. — Это звучало, как заповедь, запомни это, — Джерард тыкнул в меня пальцем. — Делать мне нечего, — буркнул я. Какой-то промежуток времени мы просто шли молча, я пытался ухватить Джерарда за руку, ведь от темноты и тишины, разбавляемой глухим стуком нашей обуви, мне становилось страшно. Да, «Король вписок» в душе та ещё девчонка! Узнал бы кто – не поверил. А ещё я вмиг начал ценить жизнь. Да, в моменты, когда страх правит тобой ты понимаешь слишком многое для осознания в обычном состоянии. Разные мысли посещали мою одурманенную голову, и о голодной смерти, и о подземных водах, о неведанных монстрах. Буквально разные: начиная от довольно реальных вариаций данной ситуации, заканчивая детскими представлениями и фантастическими сюжетами книг. Кстати, я еще не успел сказать чем отличаюсь от остальных подростков? Я совершенно ненавижу смотреть фильмы – это ужасно. Книга гораздо живее, нежели тупая картинка этих зомбо-ящичков разной величины. Фильмы просто тупые пародии на всемирные шедевры татуированных деревьев. Читая книгу ты чувствуешь всю атмосферу, ты может придумывать себе чего угодно: внешность героя, стиль одежды, голос, окружение, дом, обстановку… Всё, что угодно. Дать фантазии полную волю… А в фильме всё преподносится тебе, как пережёванный салат на тарелке. Неужели приятнее есть отрыжку тупого режиссёра, нежели своё собственное блюдо? А может то, что мы здесь и сейчас, без средств какой-либо связи или цивилизации – это к лучшему? Никакой ведь Фэйсбук и Твиттер не заменят настоящего человеческого общения. Все мы будто картонки, лишь страницы какого-нибудь глянцевого журнала. А кто из нас страница книги? Кто? Нет таких. Ведь никто из нас не проживёт и дня без обновления ленты и новых новостей. А что безумного можете сделать вы? Сможете ли вы прямо сейчас отформатировать к чертям карту памяти вашего телефона или диск на компьютере? Сможете ли подойти и подарить Ваше средство мобильной связи первому встречному? Сможете ли Вы прямо сейчас пойти и зачать ребёнка? Нет?! И я тоже… Мы живём в мире иллюзий, в мире, где быть заложником зависимости – стало привычным, в мире, где население увеличивается, а количество людей лишь уменьшается. В мире, где страшно быть живым…

В основном, свободу человек проявляет только в выборе зависимости. © Г. Гессе

Мы все хотим от других понимания, любви, дружбы, доверия, но сами мы ведь никому не готовы это отдать. Почему? Мы этого боимся. Мы боимся этого с самых пелёнок, когда писаться от страха – кажется ещё нормальным. Мы боимся видеть мир таким, какой он есть: ожесточенным, озлобленным, суровым, сердитым… Добрым тяжело выжить в этом мире – естественный отбор, слабый гибнет. Сначала нам говорят ценить музыку, а потом снимают документальные фильмы о её пагубном влиянии. Сначала нам говорят благодарить всевышнего за возможность дышать, а потом рассказывают о токсических выбросах предприятий, вызывающих онкологические заболевания. Сначала нам говорят, что мы не выбираем час, когда нам родиться, а потом утверждают, что мы подростки – неудачного времени… — Фрэнк, всё в порядке? — толкнул меня Джерард. Ну вот, время подумать перед смертью окончено. А почему мне нравилось издеваться над людьми? Определять степень их страха… Они ведь мертвы, как камни. Они за границами моей реальности. — Да всё в порядке. Мне уже и подумать нельзя? — Не кипятись, просто спросил… — чудик почесал затылок. — А вот ты в черте моей реальности — вдруг выпалил я. — Ты о чём вообще? — Вот только не говори, что не понимаешь, о чём я… — Не понимаю, ей-богу. — Задумайся и заткнись, — возможно слишком грубо, но мне плевать.

В реально катастрофических ситуациях меланхолики ведут себя намного рациональнее и спокойнее, чем люди, не склонные к депрессиям. Просто потому, что все это им знакомо, они живут так каждый день. Конец света – это прежде всего состояние сознания. Я, например, испытываю чувство беспокойства и непонятной тревоги пять лет. © Ларс фон Триер

— Ладно, думаю, нам пора домой, а то в школу опоздаете, неучи, — вдруг выпалил химик. — Но… Ты же не знаешь, где выход, — с неприкрытым удивлением в голосе произнёс я. — Насмешил. Ещё бы я не знал выход из места, где провёл своё счастливое, прошу заметить, детство. — Серьёзно? — возмутился Джерард. — Я убью тебя, подонок! — Эй, тише, Джерри. Успокойся. Просто хотел вас хорошенько разбудить перед трудным рабочим днём. — Но вместо того выпалил все наши силы, — буркнул я. — Уж извините, что есть… Резко повернув в ближайший поворот и пройдя несколько «переулков» мне наконец удалось узреть свет сия мира. Честно признаюсь, я был очень устрашен мыслью о том, что это предполагаемый конец. Сейчас я просто улитка, если меня можно таковым обозвать. Зато сколько поистине дельных мыслей пришло в мою пустоголовую черепушку. Будь бы я дома – ни за что бы не стал задумываться о таких вечных мелочах. Наверное, первое, что я сделаю по приходу домой – удалю все свои аккаунты в социальных сетях. Пусть знакомые подумают, что я умер, ну или же, что у меня началась более интересная жизнь. А я искренне надеюсь, что теперь уж с Джерардом мне скучать не придётся. Всю дорогу Джерард продолжал выносить мозги химику о том, какой он всё-таки ублюдок, а я шёл и мечтал о ближайшей лавочке, чтобы наконец прилечь. Да-да, я уже готов бомжевать, лишь бы ноги не отвалились. О, лавочка! Кажется ребята, я вас покидаю. Пока, Джерард! Пока, Джим! — Эй, Фрэнк, ты куда? — ну вот, не избавишься от них уже. — Спать. — То есть тебя совсем не разбудило утрешнее приключение? — Оно меня утомило. Пошли нахер. — Ладно, Джим. Ты как хочешь, а я с ним, — крикнул Джерард, ложась на противоположную лавочку. — Вот придурки! Не так надо! — проворчал Джим, ложась на каменную плитку между нашими лавочками, на что мы тихо рассмеялись. — Кто ещё тут придурок… — Не заткнёшься – получишь разочек в глаз. — Ути-пути, какой мы грозный. — Нахер соизвольте!

***

— Чёрт, мне сейчас даже не хватит сил, чтобы поиздеваться над этой шлюхой. — Ты сейчас о ком? — О физручке, о ком же ещё… — А-а, ну ясно… — протянул Джерард. Да-да, он в школе. Что он тут делает? Ну… Пока мы провожали его домой он ныл о том, что ему теперь делать весь день – он теперь не уснёт. И я потащил его в школу, а почему нет?! И плевать, что он не переносит большое общество, по-моему, ему в самый раз. Знаете, я думал, что с его появлением в школе произойдёт что-то страшное – всё будут вновь ухмыляться над ним и мне придётся его лишь защищать, однако реакция была совсем другой. Все с удивлением рассматривали, как изменился этот подонок, как похудел, ведь теперь он просто парень «на подбор»: худые, острые скулы, одежда, которая теперь красиво свисает на нём мешком, высокий рост, да ещё и эти волосы, которые ничуть не делают его странным, а лишь прибавляют привлекательности. В основном, все открывали рты глядя на обновившуюся версию Джерарда Уэя, а кто не знал его до того (хотя это была лишь младшая школа и отставшие от мира сего задроты) с удивлением разглядывала «новичка». На уроках учителя приветствовали Джерарда и хвалили его благородность о решении посетить отрыжку ада – школу. Весь день мы сидели на задних партах и о чём-то постоянно болтали. С урока химии нас даже выгнали, бросив на последок «в следующий раз я брошу вас в катакомбах», хотя это он не со злости, мы просто действительно мешали проводить урок. В этот момент я почувствовал себя частью чего-то важного. Я почувствовал, что нужен кому-то. Впервые в жизни я наконец-то почувствовал, что не одинок. «Друзья» даже пару раз подходили ко мне и спрашивали, чего я кручусь с этим дауном. Бэлсби даже пообещал мне, что если я не прекращу это, то могу считать, что моя репутация испорчена и отныне я – вселенский изгой школы. И знаете что? Мне действительно на это плевать. Меня не волнует ничего из того, что говорят эти 47-хромосомные. Прошли лишь сутки с минуты нашего знакомства, а он уже стал для меня Вселенной.