Слабость императора

      Земли Арне простирались от Багровых морей до Бессмертных пустынь, охватывая собой значительную территорию материка и привлекая к себе внимание других государств. Кто не слышал о несметном богатстве, которое таилось в сокровищницах столицы? Наверное, только дураки или глухие, ведь люди даже стали использовать название города как нарицательное. Задаст кто вопрос: "Что тебе подарил твой суженый?", а ему в ответ: "Целый Бакхалэр!". И сразу ясно, что человек теперь живёт беззаботно и в полном достатке.       В Арне хотели жить все, и все стремились в это изобилие золота и драгоценных камней, дорогих тканей и роскошной жизни. Но император Сихмейн Мудрый не позволял чужакам осесть на его родине. Гостей столицы и других городов он приветствовал с распростёртыми объятиями, но время их пребывания было достаточно ограничено. Нельзя было сказать, что народ Арне из-за таких порядков вёл себя высокомерно со странниками - отнюдь, об их доброжелательности были наслышаны все. Особенно гостеприимством слыли жители столицы — Бакхалэра. Они осознавали, что изобилие богатств искушает, и относились к этому с пониманием.       Порядки в Бакхалэре тоже были строгими, за любое правонарушение человек мог быть справедливо наказан или помилован. Приговоры выносил сам Сихмейн, и он готов был отвечать за каждое своё слово, за что народ его и боготворил. Как же не восхищаться таким правителем: мудрым, понимающим, справедливым, создающим благосостояние своему народу и просто внешне прекрасным? Да, красотой Сихмейн был совсем не обделён — он обладал той самой классической, образцовой внешностью восточного человека, но при этом все его черты лица настолько гармонировали между собой, что создавали настоящее живописное изящество.       Пожалуй, единственное, что обескураживало приезжающих в Бакхалэр — это покорность и восхищение жителей по отношению к своему императору, которые были на грани поклонения. Кто-то называл это безумством, кто-то — забвением, но бакхалэрцам было всё равно: они знали, за что благодарят своего правителя, и им было наплевать на чужие речи. Особенно тех, чьи правители жировали на престолах и оставляли своих людей в нищете. Сихмейн ведь тоже не сразу стал великолепным властителем, он долго проходил тяжкое и требовательное обучение у лучших наставников и менторов после смерти своего отца, бывшего императора, который в своё время и поднял государство на ноги благодаря своему врождённому таланту править и невероятному остроумию.       И сейчас результатом тех стараний в юношестве Сихмейна стало всеобщее обожание и любовь.       Чего император себе никогда не позволял, так это различных соблазнов в виде оргий, гаремов и тяжёлых дурманящих средств. Он считал, что такие искушения замутняют рассудок и превращают здравомыслящего человека в зверя, лишая того моральности в поведении. Сихмейн не пресекал такие особенности народных развлечений, ведь каждый волен сам выбирать себе судьбу, но и ввёл ограничение на такие обольщения. Связать узы судьбы могут и более, чем два человека, но лишь доказав истинную любовь и поклявшись в свободе прав своих партнёров; пробовать затягиваться различными забавными травами было разрешено лишь в одном месте, которое гарантировало заботу о своих клиентах и их безопасности; оргии и возможность хорошо провести время тоже были разрешены лишь в нескольких заведениях, за которыми вёлся тщательный надзор. Всех нововведений Сихмейна было и не счесть — но все были по вкусу его народу. Ну, а кому нет — тот мог сразу же отведать сырости темниц или острого копья преданных воинов, которые, к слову, получали достойную плату за свою службу.       Ознакомившись с такими порядками в Бакхалэре, да и во всём Арне, каждый путник, которого впервые занесло в эти края, невольно задавался справедливым вопросом: откуда же у этих земель такое богатство? Безусловно, мудрое и продуманное правление сделало своё дело, но без золотых запасов и достаточного количества денег в казне невозможно было добиться таких высот. И это было действительно так. Крупнейшие золотые руды, которых невозможно было и счесть, неиссякаемые жилы кристаллических горных пород с различными драгоценными камнями - вот основа, которая и способствовала развитию государства Арне.       Казалось, что сама природа создала благополучные условия для зажиточности в этих землях. Что Арне должен процветать и нести роскошь в этот мир…

***

      Сихмейн устало упал на широкие пышные подушки, расслабленно вытягивая ноги и откидываясь на мягкую, нежную ткань, утопая в ней. Сегодня был день одиноких бакхалэрцев, праздник, заслуживающий внимания императора. Благодаря ему у его народа повышается возможность найти себе пару и продолжить свой род, этим способствуя развитию столицы.       Хотя кого он обманывает?       Сихмейн приезжает каждый раз на это празднество лишь из-за его идеи, в какой-то совершенно глупой и немыслимой надежде. Правитель уже давно чувствует себя одиноко. Одиноко настолько, что он бросается в пучину своей пожизненной службы, теряя в ней свои эмоции и желания, мысля лишь разумом и редко — сердцем. Мать умерла давно, ещё при родах, а отец не женился более, горюя о своей возлюбленной, отчего, как думал Сихмейн, и угас через четыре года после смерти жены, не выдержав муки одиночества. А теперь от этих же мук страдает и сам Сихмейн, оставшись один на один с тяжёлой ношей правителя. Да, были преданные люди, были союзники и советники, но разве это то, в чём нуждается обычный человек, ищущий теплоты и понимания?       Послышалось тихое шуршание, и под рукой у Сихмейна проскользнуло нечто длинное и блестящее. Мужчина сел и еле заметно улыбнулся, касаясь шершавой кожи кобры ладонью. Правду говорят, питомцы — это лучшие друзья людей. Существование любимой змеи императора было для него единственной отдушиной и небольшим секретом. Немногие знали о его предпочтениях, лишь приближённые и избранные, ведь, признаться честно, такие увлечения, право, внушали некий страх. Прирученная кобра всегда знала, когда в покои заходил её хозяин, и питала привязанность к нему, как и сам Сихмейн в ответ. Её окрас невероятно привлекал императора, ведь тёмно-лиловый был всегда его любимым цветом: одежда и камни для правителя выбирались исключительно в этих тонах, превратив оттенки фиолетового в цвет власти земель Арне.       Кобра ласково обвилась вокруг руки Сихмейна, заползая ему за спину и выглядывая из-за плеча. Император налил себе немного горячительного напитка и отпил его из кубка, чувствуя потирания змеи об его щёку.       — Да, дорогая Ида, только ты и даришь мне ту любовь, которую я ищу… — продолжая улыбаться, промолвил Сихмейн, кончиками пальцев придерживая сосуд с выпивкой.       Глубокая ночь накрыла Бакхалэр, лишь лунный диск выглядывал из-за пышных тёмных облаков и звёзды мерцающими точками украшали небо. Императорский дворец находился достаточно далеко от Великой площади, чтобы шум и галдёж празднующего народа не мешал правителю почивать. Сихмейн зевнул и, погладив ещё раз любимую кобру, стал собираться ко сну, планируя предварительно искупаться в травяных ваннах. Змея намертво прицепилась к хозяину, всё время переползая из одной части тела к другой.       — Что с тобой, Ида? Брачный сезон, что ли, начался? — смеялся Сихмейн, бережно отрывая от себя питомца, чтобы зайти в горячую воду. Пар наполнил ванное помещение, а умопомрачительный запах будто попал даже в лёгкие, успокаивая. Обнажённый Сихмейн опустился в объёмный бассейн, привыкая к щиплющей высокой температуре воды. Кобра ползала где-то сзади, своим скольжением успокаивая императора и создавая чувство полной безопасности.       Мужчина мокрой ладонью уложил волосы назад, а затем быстро нырнул в горячую воду. Выплыв наружу, он резко вдохнул свежий прохладный воздух, наполняя им лёгкие. Лёгкий ветерок охлаждал разгорячённую кожу, неприятно скользя по телу, создавая мурашки.       "Постойте… ветер?" — опешил Сихмейн и собирался уже протереть глаза кулаками, как вдруг услышал угрожающее прерывистое шипение своей Иды. Правитель замер, внимательно прислушиваясь к звукам. Из-за пара он вряд ли увидел бы что-то путное, только зря время бы потерял, а вот слух — он никогда не подведёт. Из его покоев послышался едва различимый, но шорох. Если бы не вечные тренировки с боевым мастером и наставником, Сихмейн и не уловил бы это незаметное шуршание, продолжая нежиться в ванне. Но император был совсем не так прост, иначе его давно уже смели бы с престола или прирезали наёмные убийцы. Отец с детства его учил — никому не доверяй, лишь себе. Стража — это хорошо, но собственные руки — ещё лучше.       Перестав жмуриться и расслабив веки, Сихмейн, оставаясь неподвижным, приоткрыл глаза и часто заморгал. Скосив взгляд в сторону арки к своему ложу, правитель осторожно развернулся, создавая как можно меньше водных кругов. Ида уже давно подняла вертикально голову, будто вставая на дыбы. Вдруг из темноты спальной комнаты что-то стало стремительно приближаться в сторону ванны, будто извиваясь. Сихмейн из-за внезапного рывка нечта инстинктивно отскочил назад, громко всплескивая водой.       Нечто, то ли увидев движение, то ли услышав звук, ещё активней зашевелилось, и скоро на мрамор выползла большая изумрудная змея. Сихмейн не успел её как следует осмотреть, лишь увидел странные отростки по бокам челюстей, будто ушки. Загадочное существо активно было направилось к императору в воду, как вдруг путь ей преградила агрессивно настроенная кобра. Резкий выпад — но зелёная змея успела изящно отклониться.       Сихмейн, зачарованный этим смертельным танцем, не сразу осознал, в какой ситуации находится. Придя в себя, он быстро, без оглядки, побежал в воде к краю бассейна и резво выскочил на мрамор. Под рукой, как назло, ничего не было, а припасённый на крайний случай кинжал лежал в одежде, рядом с пресмыкающимися.       "Вон как изловчились! Уже и змею мне ядовитую подослали… Хитро, такого я точно не ожидал! Где только её нашли, редкость ведь большая…" — рассуждал Сихмейн, вооружившись рядом стоящей свечой.       Ида качалась из стороны в сторону, будто примеряясь, с какого угла напасть на противника. Но изумрудная змея была в несколько раз её больше, и пара колец уже окутала небольшое тельце кобры. Сихмейн стал медленно приближаться к чешуйчатому клубку, выставив горящую свечу вперёд, а вторую руку специально освободив, чтобы схватить змею за туловище, если она нападёт. Но та ни с того ни с сего резко развернулась и уползла назад, к императорским покоям.       Озадаченный правитель, не отрывая взгляд от входа, накинул на себя халат и вытащил кинжал. Аккуратно ступая, он направился в спальное помещение, пуская вперёд перед собой Иду. Кобра, продолжая неровно шипеть, так и ползла головой вверх, готовая в любой момент защитить хозяина. В покоях было темно, лишь чёрные очертания указывали на местонахождение предметов. Сихмейн поднял свечу, освещая комнату в поисках зелёного цвета, который бы явно контрастировал с багровыми тонами спальни. Вдруг императору пришло в голову то, что он не чувствует больше ветра. И окна все были закрыты, хотя он мог поклясться, что они должны были быть распахнуты, чтобы создать сквозняк в купальне.       "Не могла же змея их…" — додумать Сихмейн не успел, то ли интуицией, то ли выработанной привычкой почувствовав сзади себя какое-то движение. Насторожившись, он сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил идти, пока ладонь удобнее обхватывала рукоять оружия.       Лёгкий свист за спиной, уверенный отскок в сторону, поворот - и император выставляет впереди себя кинжал в полной готовности поранить, а то и убить преступника. Напротив него человеческий силуэт, весь в обвисших тканях и явно держащий какое-то небольшое оружие в двух руках. Ида яростнее зашипела, бросаясь на недоброжелателя, заставляя его отскочить. Пользуясь моментом, Сихмейн быстро поставил куда-то на твёрдую поверхность свечу и напал на убийцу. Доля секунды, короткая схватка и скрежет клинков, и Сихмейн снова отбежал на безопасное расстояние от незнакомца. Неожиданно где-то поблизости послышалось грозное шипение, и правитель краем глаза заметил зелёное пятно. Его любимая кобра тем временем набрасывалась на недоброжелателя, а Сихмейн ждал бросок чужой изумрудной змеи.       Вот он.       Внимательно следя за траекторией движения пресмыкающегося, император выставил кинжал ребром, заставляя змею укусить металл, а не его, и другой рукой схватил её за туловище.       — Замри, иначе я убью её! — пригрозил убийце Сихмейн, удерживая пасть чешуйчатой оружием. — Не думаю, что твои заказчики будут довольны такими потерями! Сколько сейчас стоит такая зверушка? Тысячу? Две? А может, все пять? — сыграл на растратах император, медленно поворачиваясь к замершему противнику.       Кобра, заметив отсутствие движения соперника, собиралась уже впиться тому в ногу, как послышался приказ:       — Нет, Ида. Назад, — она послушалась и отползла к хозяину, при этом не переставая шипеть. — Слушай меня, я дам тебе уйти в целости и сохранности вместе со змеёй, — обратился Сихмейн уже к наёмнику. — Мне это выгодно, я не хочу умирать, а стражи рядом нет — никто меня не спасёт. Ты же можешь сказать, что меня не было в покоях, задержался на празднестве, к примеру, — небрежно пожал плечами император, создавая атмосферу непринуждённости. — Змею я не убью, а отдам тебе, как только ты сложишь оружие вон там, у арки, — кивнул правитель в сторону купальни, наблюдая за реакцией противника. Тот сдаваться не спешил. — Подумай сам, что лучше: вернуться назад без змеи, цена которой будет примерна такая же, сколько тебе заплатят за моё убийство, или вернуться назад живым и со змеёй, ссылаясь на моё отсутствие? Выйдешь из воды сухим, тем более, я не видел твоего лица. Что думаешь по этому поводу?       Незнакомец стоял неподвижной тенью, видно, размышляя. Про цену змеи Сихмейн, похоже, попал в самую точку — наниматели сдерут с этого убийцы все заработанные деньги за эту редкую зверушку, если она умрёт. Если бы не этот факт, противник бы уже давно прирезал императора… Всё-таки никто не ожидал того, что правитель сможет защититься от одной змеи другой! Да уж, только благодаря Иде Сихмейн смог выжить, иначе он не успел бы и вздохнуть, как его бы уже укусили под водой, наполняя кровь ядом. Недалёкие наниматели и предположить такого не могли, поэтому, кажется, и не обсудили с убийцей возможность смерти ценной змеюки. Иначе он бы так не сомневался…       Чужое движение заставило Сихмейна отогнать все мысли и следить за незнакомцем. Тот практически бесшумно подошёл к арке и, приседая, не отводя глаз от императора, сложил два оружия.       "Стилеты, я так и думал…" — пронеслось в голове у правителя, и он кивнул сам себе.       Убийца выжидающе уставился на императора, а тот отметил как-то странно поблёскивающие чужие глаза — единственное, что можно было увидеть на лице соперника, ведь всё остальное было прикрыто тканью, а голова — капюшоном. Незнакомец кивнул в сторону змеи, мол, что дальше? Сихмейн кашлянул и предложил:       — Давай так, я подхожу к тебе и лично отдаю змею. Обещаю, что кобра будет далеко отсюда и не приблизится. Слово императора, — со стороны убийцы послышался скептический хмык. — Я не шучу. Моё слово — это тебе не обещания ветреных девиц. Разве что проблема — мой кинжал… Ладно, пусть остаётся у змеи — это моя гарантия того, что она меня не укусит. Да и показатель того, что и я нападать на тебя не собираюсь. Я в одном халате, куда ж мне оружие-то прятать? — задал риторический вопрос император. Преступник, кажется, осмотрел его с ног до головы, и, похоже, был с ним согласен. — Итак, начнём… — Сихмейн неторопливо приблизился к убийце, а тот вдруг резко натянул ниже капюшон, видно, пряча необычные глаза. — Так, теперь вместе делаем по шагу в сторону окна, ты его открываешь, берёшь змею — но я тебе её ещё не отдаю, держу за кинжал. Как только я буду уверен, что ты полностью снаружи и от окна останется лишь щёлка - я отпущу змею. Ты согласен? — в ответ противник незаметно кивнул, делая первый шаг.       Так, осторожно и всматриваясь в движения друг друга, император и убийца дошли до огромного окна, не отводя взгляд от змеи ни на секунду: император — чтобы вдруг не высвободилась, убийца — чтобы правитель её вдруг не убил в порыве страха. Остановившись напротив стекла, парочка еле заметно одновременно выдохнула, и Сихмейн кивнул наёмнику вправо, мол, открывай. Убийца, держа одну руку наготове — мало ли что? — а другой вслепую шаря по стеклу, стал искать рукоять, что открывает окно. Через несколько минут поисков наёмник не выдержал и, схватив туловище змеи одной рукой — на всякий случай — отвернулся к окну, чтобы найти этот злополучный открывающий механизм.       И тут всё произошло буквально в одно мгновение.       Сихмейн неожиданно отпустил кинжал и резко навалился на наёмника, заставляя того упасть, прижимая его к полу. Ошарашенный убийца стал отбиваться одной рукой, неосознанно впиваясь другой в змею, надеясь на её помощь. Но у зелёной пресмыкающейся застряло лезвие в открытой пасти из-за маленьких клычков, не позволяя ей что-либо предпринять, лишь бесполезно извиваться и глухо шипеть. Пока наёмник догадался отпустить змею, чтобы освободить руку для сопротивления, император уже заломил ему вторую и выхватил пояс собственного халата, завязывая им конечность. Высвободившуюся руку он тоже в момент привязал к другой и сел сверху преступника, обездвиживая его. Где-то рядом крутилась змея, безуспешно стараясь избавиться от кинжала во рту.       — Глупые, глупые наё-омнички… — пропел Сихмейн, скрещивая ноги у шеи убийцы и зажимая его голову, а руками опираясь на чужие колени, полностью захватывая незнакомца в свой плен. — Окно-то у меня совсем не тут открывается! — радостно оповестил он наёмника, довольно скалясь. — Какой же ты невнимательный! — Сихмейн хотел было ещё как-нибудь съязвить, но обомлел.       Капюшон слетел с головы убийцы, и теперь в сторону императора сверкали гневом два глаза — изумрудных самоцвета — с какими-то странными зрачками. Но Сихмейн где-то уже видел похожие… Точно! У Иды такие же, змеиные зрачки! Боже, неужто это…       — Ты Аспидский ассасин?! — воскликнул правитель, резким движением оттягивая чужую одежду, обнажая грудь. Под ключицей стояли две еле заметные буковки "АА". — Ну и ну! Я уж думал, что вы все разбежались! Ваш же клан давно распался, или я не прав? — в ответ императору был лишь презрительный, высокомерный взгляд. — Так, понятно. Ты прав, в такой обстановке беседу вести как-то некрасиво. Подожди-ка… — быстро сняв с себя халат, Сихмейн обвязал им и ноги пленника, попутно вставая. — Ах да, ну ещё и вот так… — он закрепил руки и ноги ещё несколькими тканями, какие только попадались под руку, чтобы быть уверенным в невозможности наёмника сбежать.       Абсолютно обнажённый, Сихмейн удовлетворённо покивал головой и приказал Иде охранять зелёную змею, что до сих пор не могла отделаться от кинжала. Накинув на себя первое, что правитель увидел в личном гардеробе, он поспешил выглянуть из своих покоев, созывая стражу и приказывая им взять с собой кандалы и цепи.