Часть восьмая
7 апреля 2015 г., 12:33
Первое, что Сихмейн почувствовал, когда наконец вернулся в свои покои, распахнув широкие двери — это любимый запах лаванды, витающий в воздухе и забивающийся в ноздри, обволакивая лёгкие. Император вздохнул полной грудью дурманящий аромат, пробежавшись взглядом по помещению и зацепившись за полуголую фигуру в лёгких белых полупрозрачных одеждах. Сихмейн сглотнул, привлекая к себе внимание. Аспид с явно недавно помытыми шёлковыми волосами, ниспадающими на плечи, и в новых шароварах, которые император ему подарил в благодарность за обучение Анэса, резко повернулся к мужчине, залепетав:
— Сихмейн?! Прости, что залез в твои вещи, но я увидел там благовония и стал их нюхать, а потом одно меня так привлекло, что я решил его зажечь, и вот сейчас… — юноша запнулся, увидев, как губы императора растягиваются в улыбке. — Ты не против?
Мужчина чуть ли не подлетел к телохранителю, только и успев проговорить "я только за" перед тем, как впиться в губы Аспида и подхватить того под ягодицы, поднимая, ощущая при этом ладонями упругие формы под тонкой тканью. От неожиданности юноша замычал Сихмейну в рот, обхватив того в ответ ногами и руками, повисая на императоре словно коала. Придерживая юношу, Сихмейн стал медленным шагом приближаться к кровати, в какой-то момент опрокинув Аспида на ложе и сам опустившись меж разведёнными ногами любовника, упираясь пахом меж ягодичных половинок. Император переместил губы на подбородок юноши, прикусывая его в каком-то безумном порыве, и стал опускаться ниже, намереваясь вновь, как в прошлый раз, доставить удовольствие ассасину орально. Но его голову вдруг остановили, схватив не больно за волосы и потянув назад.
— Сихмейн, давай я… ну, попробую, — император посмотрел на это соблазнительное выражение лица и понял, что времени "пробовать" у него не было: овладеть юношей хотелось до дрожи в теле, так что он прошептал Аспиду в губы, одновременно просунув руку под ткань его штанов, лаская напряжённый ствол любимого:
— Ты сделаешь мне приятно, Аспид, если позволишь взять себя, — грудь ассасина стала чаще вздыматься, а в глазах юноши Сихмейн увидел то ли сомнение, то ли беспокойство, так что поспешил добавить: — Я не сделаю тебе больно, поверь. Лишь удовольствие, при твоём согласии. — Задумавшись на несколько секунд, Аспид кивнул, закусив губу.
Император чуть ли не заурчал от согласия юноши, снимая с себя одежду и стаскивая шаровары с любимого, скинув ткани на пол и не думая о них более.
— Что мне делать?.. — неловко замялся Аспид, приподнимаясь на локтях, абсолютно не стесняясь своей наготы.
Сихмейн хмыкнул, доставая стоящее рядом с кроватью знакомое масло жасмина и, положив его на постель, поцеловал юношу в пупок, отвечая:
— Наслаждаться… — и он стал облизывать мягкую плоть Аспида, стараясь вернуть ей потерянное от лёгкого испуга возбуждение. Ассасин протяжно застонал, закусывая кулак и разъехавшись локтями по сторонам, падая спиной на кровать, а Сихмейн не стал терять времени зря, откупоривая сосуд с эфирным маслом и выливая его себе на пальцы. Когда же руки освободились от флакона, он приподнял ствол юноши, погружая его в свой тёплый рот, а другой ладонью приблизился к тугому сфинктеру, обмазав и его пахучей, тягучей жидкостью.
Сихмейн чувствовал то, как его партнёр старается расслабиться, позволяя среднему пальцу императора с лёгкостью пройти внутрь и нащупать простату.
Как же Аспид ждал этого момента! Этого невероятного ощущения, сравнимого с лёгким разрядом тока по всему телу, задевающего каждую клеточку организма, раздражая её. Но Сихмейн не останавливался на этом, добавляя ещё один палец, заставляя юношу чувствовать то, как растягиваются стенки ануса, приятно натягивая кожу.
Император продолжал возбуждать Аспида ртом, языком касаясь отверстия уретры, в это время осторожно стараясь просунуть третий палец в юношу, понимая, что данное действие уже не будет в радость ассасину, но оно было необходимо, чтобы как следует подготовить любимого к размерам мужчины. Аспид стоически терпел дискомфорт, отвлекаясь на умелый рот Сихмейна, так что через минуту император оторвался от ствола юноши, вытаскивая пальцы из горячего и скользкого нутра и переворачивая своего партнёра на живот, захватив заодно и подушку тому под таз.
Приговаривая слова успокоения, Сихмейн стал гладить поясницу Аспида, затем переместившись к ягодицам и просунув большой палец в поддающееся колечко мышц, растягивая нежную кожу и раскрывая шире вход в тело юноши. Когда же он для удобства упёрся остальными пальцами чуть ниже копчика, Аспид вдруг дёрнулся, издавая стон удовольствия и выгибаясь. Император завис, осознавая реакцию любимого, а затем нажал сильнее на то самое место, где как раз начиналась ягодичная ямочка.
— Хва-ах-тит… — просипел Аспид в подушку, поворачивая голову в сторону и будто в дурмане наблюдая за мужчиной искоса.
Но такой отзыв тела юноши на простое касание, наоборот, подзадоривал Сихмейна на повторное массирование загадочной эрогенной зоны любимого. Может, это какая-то особенность его тела?
Выгнутая спина, напряжённые костяшки пальцев, сжимающие всё, что попадается под руку, и приоткрытый влажный рот — император не знал, почему, но те движения, что он проделывал, просто сводили Аспида с ума. Используя такое отвлечение внимания, император поскорее смазал свой ствол ароматным маслом, не имея необходимости возбуждать его — тот стоял уже в полной готовности к соитию. В последний раз проведя ладонью между ягодичными половинками, большим пальцем ещё раз надавливая на ту самую точку ниже копчика, Сихмейн осторожно стал вводить свою плоть в блестящий от смазки проход, внимательно следя за Аспидом.
Тот, похоже, сначала особо не ощутил изменений, но когда головка стала сильнее распирать мягкие стенки входа, он с придыханием протянул длинное "а-а", на что мужчина в ответ сразу же наклонился как можно ниже к любимому, легко целуя тому спину. Медленно и бережно Сихмейн стал подтягивать Аспида ближе к себе за бёдра, потихоньку насаживая юношу на свой ствол, уже вылизывая кожу между лопатками своего партнёра.
Когда же изнывающая плоть императора оказалась полностью внутри юноши, он остановился, опускаясь на Аспида, прошептав:
— Ты в порядке?
Ассасин, прерывисто дыша, еле заметно кивнул, на что Сихмейн поцеловал того в заднюю часть шеи и стал понемногу совершать поступательные движения взад-вперёд, стараясь задеть бугорок нервов внутри юноши. Мужчина практически представил себе, как сейчас сжимает зубы Аспид, резко выдыхая, так что, как только он почувствовал, что наконец задел простату, услышав приглушённый стон юноши, то сразу сменил ритм на резкий и агрессивный.
— C-cтой, Боги… — только и смог выдавить задрожавший Аспид, поджимая ближе к себе колени.
Но Сихмейн не собирался останавливаться, а наоборот, стал сильнее вдалбливаться в юношу, отпуская себя и переставая сдерживаться, обхватив плоть Аспида и продолжая её возбуждать, прикрывая глаза. Пот с императора тёк рекой, голова пульсировала, а в ушах только и звучали повторяющиеся стоны юноши. После особенно резкого шлепка об ягодицы любимого Сихмейн излился внутрь Аспида, то ли захрипев, то ли зарычав, позволяя себе отойти от истомы буквально несколько секунд. Быстро вытащив расслабленный ствол из такого приятного и горячего нутра, мужчина перевернул юношу, вновь припадая к налившейся кровью плоти, вбирая её как можно глубже в себя, делая глотательные движения. Аспид заметался по постели, и, закусив губу, в оргазме извергнул семя, раскинувшись на кровати.
Голова кружилась от удовольствия, в глазах двоилось, однако долго отдыхать юноше Сихмейн не позволил, взяв того на руки и отнеся в ванную комнату, прикрывая за собой бархатной занавесью вид на купальню…
***
Бакхалэр был всем известен своей знойной погодой, палящим солнцем и сухим воздухом, но в этот день, что было совсем необычно для столицы Арне, небо над ним было покрыто серыми тучами, пряча от людей солнечный диск и создавая пасмурную атмосферу. Настроение в самом городе было тоже далеко на самым жизнерадостным: сегодня император Сихмейн Мудрый встречал на Великой площади вождей аэтосов, предлагая тем мир взамен на жрицу оборотней. Никто из жителей и близко не подпускался к обмену — стража охраняла дома, в которых сидели семьи, по приказу императора имеющие право выйти на улицы лишь когда угроза минует и аэтосы покинут столицу. В центре площади, одетый в парадную одежду и пурпурный плащ правителя, ровно стоял Сихмейн, словно гора — непоколебимо, твёрдо и стойко, следя за приближающимися по главной дороге к императорскому дворцу фигурами. Впереди него были несколько лучших стражников, обеспечивающих безопасность, а позади верный телохранитель, дышащий в спину императору. Первое, что Сихмейн увидел — это знакомое лицо верного друга командира Гареса, что заросший и небритый в грязных, пыльных доспехах широким шагом шёл к площади, а за ним и его отряд, такой же вымученный, но с глазами, что блестели надеждой. Когда Лэхо поравнялся с императором, тот лишь положил свою руку командиру на плечо, этим выражая всё своё признание и восхищение. Гарес кивнул и жестом указал своим воинам разойтись по бокам правителя, являя его взору враждебную расу. Аэтосы. Они не были страшными чудовищами на данный момент, представляясь перед императором в более человекоподобном и безопасном образе. Но весь их внешний вид кричал о том, что они были далеко не люди, а нечто иное: тёмно-серая кожа, отливающая каким-то болотным оттенком, острые клыки на верхней челюсти, что слегка выпирали, даже когда их рот был закрыт, и неестественно чёрные глаза без зрачков. Их было пятеро, и все были похожи, отличаясь лишь различными причёсками. Тот, у кого волосы были длиннее всех и свисали позади, небрежно собранные в хвост, вышел чуть вперёд, сверля взглядом императора. Сихмейн не остался в долгу, слегка приподнимая подбородок и отвечая на зрительный вызов. Похоже, главарь оборотней что-то решил для себя, потому как первым подал голос: — Тхат, вождь аэтосов. — Сихмейн, правитель земель Арне, — не остался в долгу правитель, выжидая. — Где она? — лаконично поинтересовался оборотень, скользя взглядом по присутствующим. — Здесь, — также коротко отозвался Сихмейн, принимая такую манеру разговора и указывая на корзину сбоку от него. Тхат подошёл к плетению, не отрывая глаз от императора, и открыл её, после чего сразу же склонил голову: — Моя жрица… Из сосуда послышалось шипение, но сама Рурх не показалась, что-то сообщая оборотню, отчего тот вскочил, оборачиваясь к другим аэтосам. — Шаас, — окликнул кого-то вождь, хмуря брови и из-за этого становясь ещё более пугающими, чем прежде. Один из аэтосов со шрамом, пересекающий глаз, отделился от остальных, подходя к главному. — Разобраться с Зухру. Жёстко. Разрешаю, — и Тхат оскалился, обнажая клыки, на что тот Шаас тоже ухмыльнулся, а затем вдруг сложился пополам, обхватывая себя руками, трясясь. Сихмейн в непонимании оглянулся на Гареса, а тот вдруг схватился за свой меч, принимая боевую стойку, из-за чего и Аспид занервничал, выхватив своё оружие и выскочив перед императором, прикрывая его. Перед взором бакхалэрцев произошло обращение аэтоса в его истинную форму: тёмного огромного зверя с острыми как бритва когтями и размашистыми крыльями — от былого оборотня остались лишь в несколько раз увеличившиеся клыки и чёрные, будто сама бездна, глаза. Чудовище широко расставило свои крылья, а затем взмахнуло ими, поднимая клубы пыли и заставляя всех присутствующих зажмуриться. Оно в одно мгновение оказалось в воздухе, после чего с невероятной скоростью пронеслось над столицей, скрываясь вдали. Сихмейн только сейчас заметил, что наконец выдохнул из лёгких воздух, задерживая всё это время дыхание. Но император быстро привёл себя в чувство, сосредотачиваясь: — Тхат, вождь аэтосов, — обратился он к главному оборотню, пока тот поднимал корзину со змеёй. — Мир заключён? Вождь передал жрицу своим собратьям и подошёл ближе к правителю, почему-то неожиданно скосив глаза вбок: — Среди вас есть наш, — ошарашил он императора, заставляя того обернуться и посмотреть, на кого смотрит аэтос. — Ты. Ты хочешь пойти с нами или остаться здесь? Аспид, заметив, что оборотень обращается к нему, выпучил глаза, в отрицании мотнув головой, непонимающе переглядываясь с Сихмейном. — Хм-м… Твой выбор, — Тхат озадаченно нахмурился, возвращаясь к остальным аэтосам. — Мир заключён. Император ничего не успел ответить, как все оставшиеся четыре оборотня стали одновременно превращаться в зверей, поочерёдно улетая с площади и раскидывая свои перья по сторонам. Когда аэтосы стали лишь чёрными точками вдали, ветер, созданный ими на земле, притих, и на площади воцарилась тишина. Осознание лениво пробиралось в голову правителя, и радость стала охватывать его с головы до пят, заставляя губы Сихмейна растянуться в счастливой улыбке. Услышав вдруг громкое и отчаянное "Лэхо!", правитель развернулся, наблюдая за тем, как Анэс подбегает и запрыгивает на командира, не обращая внимания на грязь, покрывая поцелуями лицо Гареса, крепко обняв того и не отпуская ни на секунду. Некоторые воины из отряда свалились прямо на площадь, отдыхая и даже не задумываясь о каких-либо приличиях перед императором, стараясь восстановить в себе хоть какие-то силы и спокойно прикрыть глаза, опустив голову на землю. Сихмейн подал знак стражам, разрешая выпустить людей из их домов, и, развернувшись, направился к себе во дворец, поднимая голову и рассматривая то, как одинокий лучик солнца пробивается сквозь плотную стену облаков. Позади себя император слышал победные выкрики воинов, ликующий шум народа, лепетание Анэса и смех Лэхо. А ещё Сихмейн слышал позади себя мягкие, незаметные шаги, следующие за правителем, куда бы он ни пошёл.
