Слабость императора

      Тишина и благодать в императорском дворце сменилась на шум и суматоху в мгновение ока — Сихмейн Мудрый всполошил всех, отдавая приказ на поиски хоть каких-нибудь остатков записей клана Аспидов. Снующие из стороны в сторону слуги, Хранитель Знаний у плеча императора, перечисляющий список найденных после штурма вещей бывших ассасинов, летающая по воздуху пыль с забытых бумаг и общая атмосфера суеты — вот что увидел бы каждый, зайдя в просторный зал совещаний.       Сихмейн сосредоточенно просматривал списки, важно кивая и массируя подбородок пальцами, а Аспид привычно стоял чуть позади него, с любопытством стараясь заглянуть в перечень предметов.       — Ваше императорское Величество… — послышался робкий голос откуда-то со стороны. Правитель, не отрывая взгляда от бумаги, отстранённо отозвался. — Я от лекаря Наэра. Он говорит, что змея более ему не нужна и он с благодарностью возвращает её Вам. — Залепетал слуга, переминаясь с ноги на ногу.       — Да-да, — махнул рукой Сихмейн, краем глаза увидев вдруг возможные записи клана Аспидов. — Уважаемый Хранитель, принесите мне всё, что есть, начиная с этого пункта и по последний. — Император отдал список бородатому мужчине и тот, откланявшись, ушёл за материалами. — А ты передай моё почтение лекарю Наэру и неси сюда змею, — перевёл взгляд правитель на слугу, давая тому указания.       Идея Аспида оказалась такой простой и понятной, что Сихмейн долго ещё упрекал себя за собственную невнимательность. Клан ассасинов, ну конечно! Кто, как не они, почитали этих аэтосов? Императору хотелось сейчас зацеловать юношу до потери пульса за надежду, что тот ему подарил, за воодушевление. Но Сихмейн ещё не сошёл окончательно с ума, чтобы делать это при всех, так что единственное, чем он отблагодарил Аспида — тогда, возле беседки, когда они оба после вспыхнувшей страсти одевались и приходили в себя — ещё раз поцеловал своего телохранителя, стараясь выразить все свои трепетные чувства и любовь. Когда же он ощутил взаимность юноши, как тот в ответ сплетает свой язык с ним, прикрывая глаза, счастью Сихмейна не было предела. Он аккуратно положил тогда свою руку на затылок Аспида, притягивая того к себе ближе, и стал перебирать пальцами тёмные локоны, слегка массируя голову юноше. Те воспоминания сжимали сердце императора будто в тисках, заставляя его на несколько секунд потерять сосредоточенность и здравомыслие, погружаясь в свои мечты…       — Ваше Величество, вот то, что Вы просили, — вернул правителя назад, в реальность, голос Хранителя Знаний. — Правда, один материал мне не удалось восстановить, так что в наличии только семь.       Сихмейн кивнул, забирая свитки, и, раскрыв один из них, начал читать его с каким-то нервным возбуждением, быстро скользя взглядом по строчкам.       Аспид в это время нагло наклонился к императору, чтобы тоже заглянуть в знакомые письмена, на что окружающие их слуги, увидев эту вольность телохранителя, застыли, переглядываясь между собой и пуча глаза, пока их не отвлёк стук в двери и безразличное "войдите", сказанное Сихмейном. В помещение зашёл тот самый слуга, с усилием занося корзину, а затем поставив её перед императором. Ожидая реакции своего правителя и его следующего приказа, он, увидев, как Хранитель жестом показывает уходить, оглядываясь, вышел из зала.       Спустя какое-то время были прочитаны четыре записи ассасинов, но ни в одной из них не было нужного упоминания об аэтосах, лишь описания устоев клана и их традиций, пока император не взялся за пятый свиток. То, что именно он был искомым материалом, Сихмейн понял уже с первых строк, где ясно и понятно стояло слово "аэтос". Предвкушение охватило правителя с головой, и он стал медленно, вдумчиво читать текст.       Через несколько минут император выпрямился с совершенно непроницаемым выражением лица и посмотрел на Аспида. Тот, видно, тоже успел ознакомиться с текстом в пятой записи, так как в ответ заглянул в глаза Сихмейну. Они переглядывались буквально несколько секунд, но императору казалось, что прошла вечность.       Он рассматривал Аспида, старался подметить любое изменение в мимике ассасина, хоть что-то, что выдало бы того с головой — но юноша был горд, невозмутим, а глаза его выражали какую-то эмоцию, которую Сихмейн трактовал как просьбу о доверии. Император старался как мог — за те секунды в голове у него пролетели все воспоминания, связанные с любимым, все события после встречи с ним. И Сихмейн сделал свой выбор.       — Отнесите корзину в мои покои. После — все свободны. — Правитель встал с массивного сидения, расправляя подолы плаща, и направился к выходу из зала совещаний, забрав с собой свиток. Аспиду не нужно было никакого знака — ни намёка, ни слова — чтобы он последовал за своим императором, а один из слуг подхватил корзину со змеёй и быстрым шагом направился за телохранителем, шаркая обувью по бирюзовому полу мраморного коридора.

***

      Императорские покои встретили посетителей свежим воздухом из окон и темнотой — вечерело. Предприимчивый слуга оставил плетение в центре помещения, где раньше когда-то был прикован Аспид, и быстро зажёг свечи, после чего, кланяясь, скрылся за входной дверью. Сихмейн кивнул тому в ответ перед тем, как двери в покои закрылись, и упал на любимые подушки напротив корзины, где когда-то сидел перед Аспидом, допрашивая его. Сейчас же ассасин продолжал стоять, не позволяя себе присесть рядом с императором.       Сихмейн нервно постучал пальцем по своему колену, опустив глаза и слушая тишину.       — Я не знал… — выдавил из себя Аспид, не отрывая взгляд от императора.       Мужчина поднял голову и жестом указал телохранителю тоже сесть: правитель не желает смотреть снизу вверх, предпочитая общаться на равных. Юноша по-кошачьи мягко и плавно, в одно движение опустился на ковёр, поджимая под себя ноги.       — Это правда, — продолжил он, при этом ожидая слов Сихмейна. — Поверь, я…       — Я пытаюсь, Аспид, — остановил телохранителя император, выставляя вперёд ладонь. — Но я не понимаю… Ты не знал об этом? При том, что ты был в клане, ты не слышал о жрице аэтосов? Верится с трудом… — он покачал в отрицании головой, из-под полуприкрытых век наблюдая за дальнейшими действиями юноши.       — Мне никогда не были интересны все эти глупые бумажки, в которых мои бывшие соклановцы что-то там писали, а проповеди я всё время прослушивал, думая о своём, — сказал в своё оправдание Аспид, сжимая кулаки. — Сихмейн!.. Подумай же, это глупо! А что, если бы я в итоге убил тебя, в чём же тогда смысл?       — Смысл как раз-таки есть… — возразил император, потирая шею. — Я размышлял о том, отчего же кайтонцы выбрали именно тебя — да, умелого, но такого юного и родом из печально известного клана убийц. Если о втором они могли и не знать, то первое определённо вызывает сомнения. Но кайтонцы оказались хитрее, чем я думал: если бы ты меня убил — дело с концом, но они продумали и вариант твоего провала. Если ты, конечно, не их шпион, — добавил горько Сихмейн, косясь на своего телохранителя.       — Нет, Боги, нет! — вскочил Аспид, сверкая глазами. — Сихмейн, ты знаешь обо мне всё! Я всё тебе рассказал! Ты знаешь, что я взялся за это дело лишь из-за денег, мне было всё равно, кто мой наниматель! Если бы я был шпионом, то спас бы я тебя тогда, ночью, от другого ассасина?! Нет, я бы дал ему тебя убить и сбежал! Подумай, Сихмейн! Я предан тебе!       — За деньги?.. — задал тревожный для него вопрос император, на что Аспид замялся, отводя глаза, и ответил:       — Не только… Нет, — краснея признался юноша, кусая губы чуть ли не до крови. Сихмейн встал, поравнявшись с ассасином, и прохрипел, откинув голову слегка назад:       — Докажи.       Аспид повернулся к мужчине, смотря на императора побитой собакой, и, приблизившись к нему, неуверенно поцеловал сухие губы, прикрывая глаза, после чего отстранился.       — Ты думаешь, я хотел от тебя поцелуя? Докажи, что ты верен мне, — Сихмейн лукавил, страшно лукавил. Сердце забилось сильнее от близости любимого юноши, а тело закаменело от искренности чувств ассасина, но император сдерживал себя как мог, стараясь быть как можно хладнокровней.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — сглотнул Аспид, решительно хмуря брови.       — Для начала поговори с Рурх и узнай у неё всё, что сможешь. Сделай всё, чтобы спасти Арне, и тогда я поверю тебе, — поставил свои условия Сихмейн, кивая в сторону корзины. Юноша покраснел пуще прежнего и понятливо мотнул головой, отвернувшись к плетению, приблизившись к нему.       Сихмейн вновь устало сел на подушки, мимолётно проведя пальцами по губам, но быстро отстранил руку от лица, наблюдая за действиями ассасина. Аспид пару раз говорил с пресмыкающимися в присутствии императора, и этого было достаточно, чтобы Сихмейн влюбился заново в своего телохранителя: в момент проведения ритуала общения невозможно было оторвать взгляд от юноши, от необычных и гипнотизирующих звуков, что он издавал, будто тоже превращаясь в змею.       И вот сейчас Аспид, распечатав корзину, отошёл от неё на почтительное расстояние, покорно склонив голову. Шуршание чешуи — и из плетения показалась причудливая изумрудная змея: она гибко извивалась, выползая из своего укрытия наружу, демонстрируя свои огромные массивные кольца чистого зелёного цвета. Когда же она тихонько зашипела, Аспид отмер, приподнимая голову, и опустился на колено, отвечая ей что-то на змеином языке.       Сихмейн не отвлекаясь наблюдал за этой беседой, пока вдруг не почувствовал какое-то шершавое касание к своей руке. Ида, видно, услышав знакомую ей речь, тоже приползла, обвиваясь вокруг императора и скользя языком между челюстями. Правитель аккуратно положил ладонь на туловище кобры, поглаживая её, и вновь вернул своё внимание к ассасину.       А тот отчего-то замолчал, не двигаясь с места, своим поведением заставляя императора нахмуриться. Сихмейн уже было собирался спросить ассасина, в чём дело, как вдруг взгляд мужчины переметнулся к змее: та стала странно извиваться, в какой-то момент и вовсе неестественно скрючиваясь и будто увеличиваясь в размерах. Увидев такое отвратное зрелище, Сихмейн вскочил в замешательстве, не зная, то ли то, что сейчас происходит — вина Аспида, и его нужно схватить, то ли ему не стоит вмешиваться и продолжить наблюдать за тем, как мерзко искореживается змея. Решив всё же довериться своей интуиции и любопытству, император замер, следя за тем, как видоизменяется змея, как на её теле появляются какие-то выпуклости, а голова и вовсе приобретает совершенно новые формы.       Превращение произошло за долю минуты, но Сихмейну казалось, что он запомнил каждый момент этой метаморфозы, и одновременно не смог запомнить ничего. Всё произошло настолько быстро, но понятно, что правитель в итоге стал ошеломлённым свидетелем преобразования оборотня.       Да, определённо, оборотня. Перед императором лежала на кашемировом ковре молодая женщина-наг, отталкивающей и одновременно привлекающей внешности: кожу кусками заменяла чешуя, а спутанные травянистого цвета волосы, доходящие до пупка, прикрывали обнажённую грудь; хищные и острые черты лица, еле заметный нос и змеиные глаза с вертикальными зрачками, как у Аспида, гипнотизирующие и пугающие.       — Не бойся меня, правитель, — послышался низкий, утробный голос, совсем не подходящий прекрасному полу. — Я решила, что довольно нам общаться через переводчика, пора бы и лично встретиться, лицом к лицу, — она хмыкнула, усмехнувшись. — Раз вы и так знаете, кто я такая.       — Рурх, жрица аэтосов, — проговорил Сихмейн то, что прочитал ранее в свитке клана, во все глаза осматривая нагу. — Боги…       Аспид не смел поднять головы, так и продолжая сидеть на корточках, упираясь одной рукой в пол и лишь искоса переводя взгляд с императора на нагу, выглядя не менее ошарашенным, чем Сихмейн.       — Ты мне понравился, правитель, и по просьбе милейшего Аспида рассказать всё, что знаю, я решила явить себя перед тобой, — она склонила голову слегка набок, прищуриваясь. — Я вижу в твоих глазах вопросы, и, предвидя их, дам тебе ответы. Меня выкрали из святилища аэтосов. Выкрали кайтонцы, но я не возражала, — Рурх растянула губы в довольной улыбке. — Давно хотелось повидать мир, аэтосы берегли меня как зеницу ока, и я не могла даже взглянуть на небо, находясь в постоянном заточении. Так что эта авантюра пришлась мне по вкусу, — кончик хвоста наги встрепенулся, дёрнувшись. — Сначала трофей, затем инструмент ассасина для убийства… Правда, с этим я не справилась, ты поразил меня своим остроумием, правитель, блокировав пасть кинжалом, а твоя кобра достойно тебя защищала. Я была сражена наповал. — Сихмейн благосклонно кивнул, впитывая в себя каждое слово, сказанное Рурх. — Корзина была удобна, так что в ней я немного отдохнула, а затем появился ваш очаровательный лекарь! Каков красавец! — восхитилась женщина, моментально сняв с себя образ загадочности и умудрённости.       Сихмейн вспомнил пожилого лекаря Наэра с его длинными, седыми волосами, и в непонимании нахмурил брови, не боясь высказать своим выражением лица скепсис. Рурх, естественно, заметила смену мимики императора, но лишь ухмыльнулась, продолжая:       — Ты молод, правитель. Судишь по внешней красоте, а я — по внутренней. Ты считаешь, что тот комплимент, что я тебе сделала когда-то, касался твоей внешности? — задала риторический вопрос жрица. — Отнюдь, я увидела в тебе мудрого, достойного человека. Как и в лекаре. Я вижу души и называю их прекрасными, потому и высказываю своё почтение.       — Несколько месяцев назад ты пыталась убить меня, а затем восхитилась чистотой моей души? — приподнял брови Сихмейн, показывая этим своё удивление.       — Я жрица, правитель. Живые, мёртвые — для меня они не имеют значения. Я просто плыла по течению, решила посмотреть, куда приведёт меня судьба, ведь она мне не подвластна. Тебе не было суждено умереть — ты не умер. — Рурх безразлично перевела взгляд на склонившегося ассасина и улыбнулась: — Встань, дитя. Не стоит более мне кланяться, тем более, ты — Аспид, такой же, как и я.       Юноша кивнул и разогнулся, отойдя поближе к императору.       — Так вот, правитель. Теперь, когда ты знаешь все мои секреты, я высказываю своё желание скрыться здесь на время от аэтосов, — твёрдо заявила Рурх.       — Позволь для начала кое-что сообщить тебе, жрица, — Сихмейн подошёл ближе к наге, заодно прикрывая собой Аспида. — Похоже, что аэтосы знают о твоём местонахождении. Они нападают на мои земли по неведомой мне ранее причине. Сейчас же, мне кажется, я разгадал их мотивацию. Видимо, кайтонцы сообщили им ложь о том, что мы тебя выкрали и держим взаперти. Кайтонцы используют аэтосов в своих интересах и для своих алчных целей, а те разрывают на части моих людей ни за что. Я прошу тебя вернуться к ним, дабы спасти мой дом и моих людей, — закончил свою речь Сихмейн, после чего в помещении повисла тишина, прерываемая лишь пением вечерних птиц за окном, что были частыми гостями в императорском саду в тёмное время суток.       Рурх была невозмутима снаружи, но Сихмейн мог поспорить, что внутри неё бушевала гроза: из-за полумрака казалось, что черты её лица стали грубее, жёстче, а верхняя губа немного приподнялась, обнажая сверкающие белые клычки.       — Что ж… Недолго было моё пребывание на воле, похоже. Не ожидала я, что всё так обернётся. Что моя маленькая шалость и своеволие повлечёт за собой такой конфликт, — жрица сникла, опустив глаза в пол и позволив себе такую мимолётную слабость лишь на мгновение, после чего вскинулась: — Я готова, правитель. Лишь позволь мне ещё раз увидеть лекаря, и ты можешь нести меня на обмен к аэтосам.       Сихмейн собирался было что-то ответить наге, но та вдруг прикрыла глаза, задрожав, и император с ассасином вновь стали свидетелями неприятного на вид превращения женщины назад в змею. После оборота Рурх сама уползла назад, в корзину, притихнув.       Император переглянулся со своим телохранителем и, снимая с себя кобру, подошёл к плетению, подняв его. Распахнув двери покоев, Сихмейн подозвал стражника и передал ему указания отнести корзину к лекарю Наэру со словами о временном содержании змеи у него до завтрашнего дня, на что страж поклонился и ушёл с новой ношей на перевес.       Сихмейн проводил удаляющуюся фигуру озадаченным взглядом, а затем возвратился назад в свои покои. Задумчивый и в полном замешательстве он вдруг упал на ложе спиной, смотря в потолок и потирая лоб.       "Чудеса... Разгадка была всё время рядом, но я её не замечал... Змея-оборотень, жрица аэтосов... Надеюсь, Ида не какая-нибудь там проклятая принцесса, иначе для меня будет слишком много неожиданностей", — Сихмейн устало зажмурил глаза, а затем проморгался.       Всё произошло настолько быстро, что император и оглянуться не успел, как Арне оказался на шаг от спасения. Осознание будто камнем упало с души правителя, позволяя ему глубже вздохнуть и наконец спать спокойно. Правда, расслабляться было ещё рано. Лишь недавно казалось, что выхода нет, и что продолжение войны неизбежно — и вот решение само пришло к нему в руки. Точнее, оно появилось лишь благодаря Аспиду. Сихмейн повернул голову набок, смотря на ассасина. Юноша так и продолжал стоять у подушек, тоже бросая осторожный взгляд на императора. Мужчина вздохнул и подал голос:       — Аспид, подойди.       Телохранитель медленно и опасливо приблизился к правителю, выжидая.       — Аспид, ты должен понять меня. В какой-то момент я подумал, что ты был специально подослан сюда с Рурх для создания кайтонцам причины натравить на нас аэтосов. Признаюсь честно, я подозревал тебя и до этого, не понимая, отчего кайтонцы выбрали именно тебя в качестве убийцы императора. Но теперь всё сходится: умение общаться со змеями, чтобы управлять ими, твои способности, даже несмышленость в каком-то роде… Мне кажется, что они даже больше рассчитывали на провал, чем на удачное покушение. Я не ожидал такого коварства от Зухру, не думал, что он настолько умён… Теперь я убедился, что ты — не предатель и верен мне. — Сихмейн резко сел, хватая молчащего юношу за руку и притягивая того к себе ближе. — Слышишь, Аспид? Прости меня, за мои сомнения и за мою мнительность. Понимаешь, я просто не привык… доверять. Я всегда ищу подвох, потому что у правителя не может быть слабостей, — Сихмейн вдруг хмыкнул, дёрнув Аспида ещё сильнее, из-за чего тот упал на императора, нависая над ним чуть сверху, изгибаясь в пояснице. Мужчина положил свою руку ему на спину, а другой убрал выбившуюся прядь волос с лица юноши. — Но я никогда не стану идеальным правителем, нет. Потому что мне придётся всю свою жизнь просуществовать с одной единственной слабостью. — Cихмейн приблизил свои губы к алеющему заостренному ушку ассасина, зашептав: — Моя пожизненная слабость — это ты, Аспид.       И он медленно провёл языком по ушной раковине юноши, а затем переместил свои губы на шею, покрывая её поцелуями и вдыхая привычный любимый запах Аспида. Эти вечные подозрения так утомляют… Императору просто хочется любить и быть любимым, но, к сожалению, в этой жизни не может быть всё так просто. Аспид вытянул шею, подставляясь под поцелуи и расставляя согнутые в коленях ноги по бокам от мужчины, таким образом садясь на него сверху и чувствуя лёгкое возбуждение Сихмейна своим пахом.       Одежда мешала и казалась лишней, так что император собирался уже чуть ли не сорвать её с юноши, как вдруг замер, о чём-то размышляя. Перестав ощущать поцелуи на своём теле, Аспид, будто одурманенный, сам стал целовать мужчину, но был остановлен.       — Постой, подожди, любимый… — Ассасин сразу перестал ласкаться, как услышал такое к нему обращение, неверяще навострив уши. — Мне нужно отправить сокола Гаресу: он должен объявить обмен аэтосам, — Сихмейн виновато посмотрел на юношу, проводя ладонью тому по щеке. — Я быстро, а ты пока подготовь себя… основательно, — сделал акцент на последнем слове император, глазами указывая на ванную комнату.       Аспид заторможенно кивнул, всё ещё осмысливая сказанное правителем, а Сихмейн, ссадив с себя юношу, быстро покинул покои, стараясь как можно скорее разобраться со всеми делами первостепенной важности.