Сосед.

С горем пополам Сехуну все же удалось вылечить простывшего Лухана с помощью обильного приема лекарств, большого количества их совместной одежды и постоянному надзору, так как старший то и дело норовил ускользнуть от внимательного взгляда макнэ и поиграть со скучающем на поле Сюмином в футбол. Тогда, как только Сехун замечал в окно бегающего хена, он тут же вылетал на улицу с чем-то тяжелым в руках и устраивал погоню за соседом, ругаясь так, что обеспокоенные айдолы выглядывали в окна. Чем лучше становилось Лухану, тем капризнее он себя вел – отворачивался от противных микстур для горла, упирался рано идти спать, снова валялся на полу, скинув с себя плед и свитер. О парне беспокоились все ребята, и заваливаясь в комнату, по очереди трепали чучело по голове, выводя его из себя. - Эй, прекратите! – шипел он, уворачиваясь от гурьбы назойливых рук. - А нефиг простужаться! – только и отвечали они, продолжая копаться в русых волосах, пока Сехун не шикал на них, видя, что они достают соседа. Сам того не замечая, он все чаще становился мягким и покладистым по отношению к Лухану, все чаще улыбался ему и покупал любые сладости, которые только попросит хен. Он уже не сопротивлялся его угощениям, а сам последовательно лез в пачку со слайсами или бубл гамом. Он соглашался поиграть в монополию, раз за разом упражнялся в собирании кубика, машинально протягивал другу второй наушник, когда они, усталые, заваливались на кровать Сехуна и смотрели в потолок, прикрыв глаза. Иной раз, ловя себя на очередной улыбке макнэ одергивал себя, чувствуя, что заходит слишком далеко, что приближается слишком близко. И тогда он, прочистив горло, небрежно гнал старшего в постель, не разрешая поиграть на гитаре или выключая проводки приставки от монитора. И вот, когда к Лухану вернулся его озорной голос, по утрам в их комнате по обычаю слышался быстрый топот голых ног, а теплые свитера сменились на футболки и рубашки, мемберы облегченно вздохнули, так как до концертов оставалось лишь пару дней. Их первые выступления на больших площадках для огромного количества людей – это весомый повод волноваться, чем они и занимались. Публика встретила парней с восторженными криками, яркими плакатами и счастливыми лицами – выступления проносились один за другим, вызывая бурные отзывы и обсуждения. Между концертами в разных точках города, которые проходили через день, ребята только и успевали забраться в фургоны, приехать в какую-то студию, где им предоставляли комнаты для сна, и откинуться без задних ног. Они устало переглядывались друг с другом, слабо улыбались, до сих пор слыша в голове крики зрителей и пихали друг друга в плечи, молча говоря: «Видишь, какие мы молодцы.» Они всячески помогали друг другу держаться на ногах, как-то подбадривали и поддерживали. Цзытао поочередно массировал хенам плечи перед сном, слушая тихие: «Ох, Тао, спасибо», До Кенсу до сыта кормил друзей приготовленным намулем, сасими или током, ворча, что не будь он у них, питались бы всякой быстро приготовленной дрянью с улицы, ЧанЕль напевал под нос песенки собственного сочинения, которые составлял на ходу, чтобы рассмешить парней, Минсок прибирал раскиданные вещи или салфетки, бережно расчесывал волосы уснувшего Чжунмена и шептал: «Малыши мои, мы жи-и-вы». И они действительно были живы – даже в большей степени, чем раньше, потому что теперь они точно подтвердили собственные способности, заявили о себе Корее, завоевали публику. Когда напряженная концертная неделя была закончена, парней поздно вечером отвезли домой в общежитие. Подобно рухнувшему карточному домику айдолы роняли головы на плечо сидящего рядом, а Чен, сидевший последний, не постеснялся прикорнуть на лысине низенького О Сина. Когда фургон остановился, все вздрогнули, подняли сонные взгляды друг на друга – и это был момент их общей радости, осознания собственного удовлетворения как артистов, которые пожали свои плоды. Только ЧанЕль не поднял голову с плеча Бэка, продолжая сопеть с открытым ртом, и Бэк, взглянув на него, устало застонал, уже чувствуя предстоящую боль своей бедной спины. Потребовалось несколько дней бессмысленного валяния на кроватях, гор картоновых коробок из под пицц и суши, потому что даже Кенсу отказался на какое-то время готовить, стукнув сковородкой со словами: «У вашей кухарки заслуженные выходные». В день, когда парни уже должны были возвращаться к жизни, возобновлять репетиции и тренировки, Крис проснулся рано утром, почувствовав непривычный холод. В комнате чего-то не хватало. Повернув голову, парень пробежался взглядом по кругу – тот же шкаф, полки с дисками, ноутбуки, журнальный стол, стопки книг, кровать Тао… пустая. Поморгав, парень убедился, что ему не почудилось – соседа не было. Его полотенце и синие тапочки были здесь – он не ушел в ванную. Да и не мог он – младший всегда просыпался позже, и Ифань почти каждое утро, на ходу заправляя кровать, наблюдал за спящим лисом, по острые ушки зарывшимся в свое одеяло. Просыпаться и не слышать ровного дыхания соседа было непривычно и неприятно. Более того – Крис всерьез заволновался. Вчера он ложился в постель, одновременно с ним и, перекинувшись с несколькими дежурными огрызаниями, стремительно уснул. Постель была заправлена – значит, он все же куда-то ушел. Но почему У Ифань ничего не слышал? Парень беззвучно рассмеялся – шаги Тао были самые тихие и неслышные, и в этом нет ничего удивительного. Младший не раз за это время подкрадывался к нему сзади, пробегал мимо едва заметной тенью, так быстро и призрачно - словно ночной ветерок со стороны далекого моря. Одевшись, Крис вышел из спальни и первым делом заглянул в ванные – в одной обнаружился Минсок, рисующий на стекле цветочки зубной пастой, в другой – Чен, напевающий что-то в расческу, третья была пуста. Где Тао? Заглянув в гостиную, Крис обеспокоенно спросил проснувшихся мемберов: - Вы Цзытао не видели? - Я думал, он с тобой спит. – Пожал плечами Лухан, собирающий на столе башенку из палочек. – Сехун-а, ты его видел? Сехун, наливающий себе кофе отрицательно помотал головой. Крис чертыхнулся, подошел к готовившему Дио и быстро схватил со стола дольку помидора. - Эй, это для Чонина! – прошипел Кенсу, но Крис уже скрылся в коридоре. Вторая гостиная пустовала, на лестнице тоже никто не обнаружился. Вернувшись в комнату, Крис схватил свой телефон, негодуя, что сразу не сообразил позвонить – ага, как же, Ифань тут же увидел загоревшийся карман одного из жакетов соседа, который оставил телефон дома. В отчаянии парень натянул на себя кроссовки и вышел из общежития, крикнув младшим, чтобы те позвонили ему, если Тао вернется. Жаль, он уже выскользнул за дверь, когда из ванны вышел Минсок, потирая мокрые волосы и бормоча под нос: «Так он же рано утром на площадку ушел…» Но к нему подскочил ЧанЕль и, прижав палец к губам хитро улыбнулся. - Пусть поволнуется за своего ненаглядного. И Крис очень волновался – он два раза обошел здание вокруг, заглянул в «Spardaks», порыскал на соседних улицах, где находились его любимые бутики – чертов лис вполне мог ни свет ни заря ускакать за новой шубкой. Но его не было нигде, а машина стояла у общежития. Пиная попадающийся под ноги мусор, Крис шел назад, ругаясь себе под нос, и вдруг краем глаза уловил какое-то движение со стороны спортивной площадки. Подняв голову, Ифань заметил Тао, облачившегося в спортивный костюм и разминавшегося на коротко подстриженной траве. Он отрабатывал удары, сосредоточенно глядя куда-то вдаль и совсем не заметил разъяренного Криса, который быстрыми шагами направлялся к нему. - Тебе повезло, что ты не взял с собой гунь*, иначе я бы отколошматил им тебя прямо сейчас! – Яростно крикнул Крис, подходя к соседу. Тот наконец заметил Криса, словно очнулся ото сна и непонимающе нахмурил брови. - Что? - Какого хрена ты уплелся сюда медитировать, ничего не сказав?! Младший встряхнул темной челкой. - Я… я сказал Минсоку. - Ты… - Крис фыркнул. – Почему не сказал мне? - Тебе? – У Тао удивленно вытянулось лицо. – А почему я должен был говорить тебе? Ифань на секунду раскрыл рот, не зная, что сказать. Ступор длинною в секунду, когда он подумал: «А правда, почему?» и еще больше разозлился. - Ты, мать твою, никогда не уходил так рано, всегда дрых как сурок до десяти часов, а тут вдруг соскочил, как степная лань на рассвете! Я не привык просыпаться один, и я… может быть… волновался! Последнее слово он почти выплюнул, с преувеличенным интересом глядя мимо обескураженного Тао на простилающимся справа улицу. - Я не думал, что ты будешь беспокоится… - Пролепетал Цзытао, смотря на свои белоснежные кроссовки и ничего не понимая. У Ифань – до невозможности противоречивая личность. То он раздражается, что Тао мешает ему читать или обедать и гавканьем отгоняет младшего от себя, то мчится его искать и ругается, что он ушел куда-либо без разрешения. - Я не беспокоился! – тут же огрызнулся Крис, сминая правым носком траву под собой. – Просто боялся, что ты что-то натворишь. - Тогда извини. – Тао пожал плечами. – Ну, теперь ты видишь, что я ничего не сломал, ничего не испортил, никого не убил? Можешь возвращаться к своим делам. И отвернувшись, он начал растягивать мышцы ног, поочередно приседая на каждую. Крис поднял вверх руку с указательным пальцем, намереваясь еще что-то сказать, но говорить было нечего – по правильному сценарию он должен развернуться и уйти. Но уходить от Тао не хотелось. «Черт с ним. Будем играть по плохому.» Прикусив губу, Ифань присел рядом и облокотившись на руки, наблюдал за Цзытао из под полуоткрытых век. Обернувшись, младший обнаружил, что злой сожитель не ретировался. - Что? – с вызовом в голосе спросил Крис. – Я просто отдыхаю. Конечно – из-за тебя, засранца, пол Сеула оббегал – устал. Тао снова пожал плечами, и встав, отошел подальше, готовясь делать перевороты. Пройдясь колесом, он начал делать сальто назад. Крис невольно залюбовался профессионализмом парня: быстрым движениям тренированного тела, силой длинных, стройных ног, которым так шли джинсы с заниженным поясом и кожа, широким плечам, на которые парень каждый вечер набрасывал легкую джинсовую куртку, подчеркивая рельефные изгибы мышц. В сотый раз плюнув на свою гордость из-за этого мелкого, Крис поднялся со своего места и окликнул парня: - Хуан Цзытао, научи и меня. Тао обернулся к хену. - Чему? - Сальто назад. Парень в неуверенности оглядел старшего. - Эм… Ты уверен? Это может закончится переломанными ногами или свернутой шеей. Крис клацнул зубами. - Я сказал – научи! У меня все получится. - Ладно. Тао подошел и встал рядом с Ифанем. - Так, смотри. Тут главное хорошо размахнуться руками и оттолкнуться - вот так. – Он начал раскачивать руки взад-вперед, как маятниками. - Расставь ноги пошире – да. И резко отталкиваешься. Тао сделал кувырок назад, благополучно приземлившись на ноги. Ифань невольно сглотнул. - А ты быстро этому научился? – менее уверенным голосом спросил он. Тао хмыкнул. - Спустя пяти месяцев тренировок и двух снятых гипсов. - Отлично, значит я это за пять минут научусь. – Снова нахохлился Крис и приготовился прыгать, начав раскачивать руками. – Если неуклюжая панда смогла, то и я смогу… Тао покачал головой, подумав: «Убьется ведь…» - Крис, может не… Но Ифань уже оттолкнулся от земли, и Цзытао, не договорив, кинулся к нему, надеясь спасти какую-нибудь часть тела старшего. Тяжело объяснить, что произошло в последующие две секунды, но в итоге по полю прошлась приличная волна от глухого шмяка, а Тао распластался под Крисом,который придавил его к земле. - У меня получилось? – cпросил Крис, удивленно захлопав глазами. - Сломать мне ребра? Да. Сальто? Это вряд ли. – Прохрипел Цзытао, пытаясь набрать в легкие воздуха. Крис тоже задохнулся, но если у Тао перехватило дыхание из-за внезапного падения, то у него это произошло из-за резкого осознания, что он чувствует все его тело под собой. Чувствует грудную клетку – изящную перевернутую трапецию, упирающиеся кости таза в его живот, узкие бедра, острые колени... - Ты собираешься слезать с меня? – неуверенно спросил Цзытао, взглянув на хена из под упавшей на глаза челки. Крис не ответил. Ладони зачесались в желании откинуть с лица младшего волосы, чтобы заглянуть в эти темные глаза, а взгляд бегал вверх-вниз по изящным черточкам, по ровной коже, изучал губы – верхняя всегда напоминала летящую птичку с приподнятыми крыльями, просматривал светлые ворсинки тонких бровей, нос с горбинкой, делающий профиль Тао похожий на сокола или орла. Лицо, на которое Крису хочется смотреть почти всегда и разгадывать тайну его идеальности. - У Ифань? - Ты пахнешь кумватом**. – Произнес Крис, когда вернул себе способность дышать. - Это Acqua Di Parma. - Смущенно пробормотал Тао. - Нет. Это ты. В этом он был уверен – Крис и раньше чувствовал запах младшего, даже когда он просыпался поздними утрами, выбирался из своей пастели, потирая заспанные глаза и сонно зевал – даже тогда в его смешанном аромате помимо сна присутствовал запах цитруса. «Черт с ним.» - во второй раз подумал Крис и все таки откинул волосы Тао с глаз. Лис ответил ему своим задумчивым взглядом и осторожно положил лапку на грудь Ифаня, легонько его оттолкнув. - Крис… Проклиная все существующее, старший перекатился на траву и снова нацепил на лицо маску непроницаемости и безразличия. Поднявшись, он отряхнул джинсы и взглянув на Тао сверху вниз – тот тяжело дышал, глядя на ясное небо. - Ладно, забыли. Твое у-шу просто не мой стиль. Цзытао улыбнулся уголком рта, посмотрев на хена, который поспешил отвернутся. Тао еще долго лежал и смотрел на редкие проплывающие облака, слыша отдаляющиеся шаги Криса. Кто же У Ифань? Он действительно пел поздними вечерами в душе забавные песенки из мультфильмов, считалочки и новогоднюю рекламу. Он сосредоточенно намазывал лицо кремами и вязкими смесями ровным слоем, который Тао каждый раз пытался нарушить, проведя пальцем по щеке хена. Тот злился и проводил испачканными ладонями по лбу соседа, задевая волосы. Они постепенно начинали махаться руками, как рассвирепевшие котята, и вскоре уже катались по полу, вцепившись в клубок и мазюкая друг друга темно-зеленой грязью, пахнущей горчицей. Он читал интересные книги – не только по психологии, но и увлекательное фэнтези, и Тао уже задумал стащить парочку с неприкосновенной полки хена. Он злился на младшего по пустякам и смягчался в самые неожиданные моменты – сжимал руку за секунду до включения прожекторов на сцене, накрывал своей кофтой в едущем на новый концерт фургоне, отдавал свою порцию манду, видя, что тот не наелся. - А ты пахнешь ментолом и грозой. – Прошептал себе под нос Цзытао. – Кто же ты, У Ифань? ДиО непонимающе кружил по комнате, раскрывая и закрывая рот. Он вернулся с репетиции по вокалу и обнаружил, что в комнате властвует полнейший беспорядок, его шкаф беспризорно распахнут, а вещи куда-то делись. Даже коробка в чулане, в которую он вчера бережно положил свои черные кеды сейчас пустовала. - Что за чертовщина? – бормотал Кенсу себе под нос, даже не замечая что за ним, у стены, за стеллажом, притаившись следят два забвения. На столе стояла пустая чашка, в которой только пару часов назад остывали свежие пхенсу, а в раковине стояла не помытая кружка с черной заваркой на дне. Кенсу ходил по комнате, заглядывая в каждый угол. Его кухонные полотенца обнаружились за кроватью, скрученные в узлы, а прихватки покоились в выдвижных ящиках для белья. Ну, сейчас там бельем и не пахло. - Куда все подевалось? Вторая куртка парня висела на торшере, чья лампочка лежала в кастрюле, а рядом стояла сковородка, хранившая в себе зубную щетку. На зеркале губной помадой было написано: «Хохо, хозяюшка, не серчай. О_О», и Кенсу в ярости кинулся за тряпкой, но и тряпки на месте не оказалось – она была засунута в наволочку кровати вместе с парой футболок. Заглянув в холодильник, ДиО оперся на стену, боясь рухнуть – на полках ровными стопочками лежала его одежда – сложенные кофты, бомберы, толстовки, брюки и джинсы. А еда? Где вся еда? Мусорное ведро полно куриных костей… Взгляд Кенсу привлек цветочный горшок, с землей которого слился его черный кед. Парень кинулся к обуви, и прижав ее к груди, неуверенно поднял голову. Как и можно было предположить - через светлый плафон люстры просвечивался второй. В отчаянии Дио начал грызть ногти, бегая глазами по своему бывшему уютному гнездышку, не зная, куда деться. Шорох. Быстрое движение. Кенсу взглянул на стеллаж. Сейчас он выглядел как-то странно – слишком темный… Повернув голову набок, ДиО уловил четкий силуэт мужской фигуры. - Ким Чонин? Молчание. Кенсу убрал руки ото рта и притворно улыбнулся. - Кай, это ты? Выходи давай. Из-за полок неуверенно выглянули лохматые кудряшки. - Хен? Ты не злишься? – Чонин выскочил из-за укрытия с нервным смехом на губах. – Я пошутить над тобой хотел. Ты же меня ругать не будешь? Кенсу растянулся в улыбке. - Ну конечно не буду. – Он опустил прижатый к груди кед и взглянул на младшего. Секунда. - Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПРОСТО ПРИКОНЧУ! Чонин сорвался с места, сметая на своем пути диски, книги, спотыкаясь на рассыпанных ручках и скользя по разбросанным наволочкам. За ним, разрываясь от злости, мчался ДиО, запуская в убегающего всем, что попадалось под руку. - Шутник хренов! Ты у меня месяц без курицы жить будешь! Хвачхэ только во сне увидишь! Возможно, еще добрых несколько секунд, и EXO-K лишилась бы своего лучшего танцора, если бы дверь разгромленной комнаты не распахнулась и в нее не зашел Чен. Кай тут же подскочил к своему спасителю, и запрыгнул на спину хену, обхватив руками загораживающие его плечи, как спасательный круг. ДиО чуть не налетел на гостя. Чен взглянул на раскрасневшегося друга, на то, что было за его плечом и легко улыбнулся. - Развлекаетесь, ребятки? Хотел сказать – через пару часов нужно будет подойти в администрационный центр. А завтра нас зачем-то собирает О Син. - Опять выступления? – тяжело дыша, спросил ДиО. - Не думаю. Он сказал, это сюрприз. Чонин, слезь с меня. - Неа. Пусть Кенсу опустит скалку. ДиО взглянул на свою руку, в которой сжимал деревянное орудие, которое схватил, даже не заметив. Вздохнув, он не глядя кинул ее за спину. - Доволен? А теперь слезай. – Глянув за плечо, сказал Чондэ. Чонин неуверенно сполз с Чена, который тут же удалился, хихикая себе под нос. Кай скрестил перед собой руки, сжавшись, как провинившийся ребенок и виновато, скрывая рвущуюся наружу улыбку хулигана, посмотрел на ДиО. - Кенсу-хен, прости меня –уж больно мне скучно было. ДиО молчал – его взгляд ничего не выражал, а руки свободно висели по бокам. Чонин сделал шажок вперед. - Ты же ничего мне не сделаешь, правда? Еще шажок – более уверенный. - Ты же уже выпустил пар? Кенсу не реагировал. Чонин, спокойно вздохнул, обернулся и пошел к шкафу, но в следующую секунду его обхватили сильные руки и повалили на кровать, награждая приличной порцией щекоток, что являлось самым суровым наказанием для Кая. Минсок и Лухан, поочередно пинали друг другу мячик, идя к баскетбольному полю. Они над чем-то смеялись, радуясь солнечному дню. Придя на место, парни взглянули вдаль и замерли. - Что это? – В недоумении пробормотал Минсок, глядя на ворота, на которых, привязанные, словно флажки парусников на легком ветерке развевались чьи-то разноцветные боксеры…