Сосед.

Как только все айдолы принялись расстегивать замки своих палаток, залезать внутрь и тихо ложиться спать, Кенсу понял, что заснуть в полуметре от Чонина можно даже не пытаться. В общежитии младший, заходя в комнату после танцевальных тренировок просто плюхался ничком на кровать и мгновенно засыпал – ДиО иной раз даже приходилось стягивать с него обувь и накрывать одеялом, но сейчас все было совершенно иначе. Парень долго копался в своем спальнике, пытаясь найти молнию и нормально раскрыть покрывало, потом долго шарил в темноте руками с целью отыскать свою подушку, и пару раз ткнул пальцами лежащего рядом Кенсу в глаз. - Включи фонарик. – Прошипел ДиО, потирая веки. - Прости, хен. – Пробормотал Кай, поворачиваясь на коленях и закидывая ноги на живот соседа. – Я забыл взять фонарик… ДиО откинулся на твердую землю и глубоко вздохнул. - Нашел! – радостно прошептал Кай и, быстро забравшись под одеяло, пожелал Кенсу спокойной ночи. Хен расслабился, поудобнее устроившись на боку, но ночные похождения Чонина на этом, оказывается, не закончились – младший ворочался, перекатываясь из стороны в сторону, вылезал из мешка, ворча, что ему жарко, а потом заползал обратно, дыша на замерзшие руки. В какой-то момент ДиО даже почувствовал, что ему за шиворот посыпалась почва – Кай скомкал весь настил, на котором они лежали. - У тебя что, глисты? – сонно проворчал Кенсу, хлопая Чонина по плечу. – Спи, давай. - Не спится, хен. – Проскулил Кай, сминая в руках краешек коричневой ткани. – Спой мне что-нибудь. - Издеваешься? - Ну или расскажи. - Боже, Чонин. – Кенсу уткнулся лицом в свою подушку, приглушенно бормоча: «Где я так согрешил…» Кай разочарованно вздохнул. Дио приподнялся и взглянул на темный силуэт друга. - Если я расскажу, ты уснешь? Чонин энергично закивал головой. - Ты же знаешь, я всегда засыпаю под твой голос. - Ну, слушай. – Кенсу перевернулся на спину и сцепив на груди руки в замок, зашептал: - Жил был когда-то на берегу озера в маленькой лачужке одинокий рыбак. Ни жены у него не было, ни детей – всю жизнь провел в тишине и покое. Ухаживал за садом, ловил рыбу, ездил торговать в ближайший город на повозке со старым осликом. И ничего ему больше не требовалось – так и собирался он закончить свой век, вдалеке от людского шума. Но однажды ему под дверь кто-то подбросил коробку – старик приблизился и увидел, что та едва заметно шевелится. Открыв, он увидел маленького, пушистого щенка с темной шерсткой, большими глазками и озорным хвостиком, которым тот вилял не переставая. «Это что еще за чудо?» - спросил себя старик -«Мне такой подарочек не нужен.» Не имея в планах заводить животину, он решил отнести коробку с малышом в город и продать какой-нибудь женщине с детьми. Но когда он пришел на рынок, открыл коробку и еще раз взглянул на щенка, то не смог зазывать людей для покупки. Что-то екнуло в его сердце, когда он смотрел в эти темные глазки, в эту дружелюбную мордочку. Рыбак вернулся к себе, на берег, и стал жить вместе с щенком. Тот был настоящим хулиганом – везде совал свой любопытный носик, опрокидывал кувшины с водой, рвал подушки, разбрасывая перья по всему дворику, топтал пшеницу. Раскапывал грядки и старику, увидевшему сорванца, полностью измазавшегося в грязи приходилось нести его к воде и тщательно отмывать. Щенок распугивал всю рыбу, резвясь у удочек и заливаясь радостным лаем. В общем, вся тихая и спокойная жизнь старика пошла под откос, но он не был разочарован. Стоило ему почувствовать теплую шерстку у себя под боком,когда щенок забирался к нему в постель каждой ночью, сразу что-то расцветало у него в сердце, наполняло его радостью, смыслом. Маленькое существо, появившееся в жизни одиночки так внезапно, помогла осознать рыбаку истинные ценности, почувствовать настоящее, крепкое чувство… - Кенсу прислушался, и услышав выравневшееся дыхание Чонина, тихо вздохнул. - И знаешь… - Сказал он через какое-то время, понимая, что теперь сам заснет с трудом. – Старик по-настоящему полюбил этого щенка. Сколько прошло? Два часа? Три? Кенсу только знал, что недостаточно для того, чтобы наступило утро. Он почувствовал, что кто-то тормошит его, пихает в бок и обеспокоенно шепчет на ухо: «Хен, вставай, хен!» Еще до конца не проснувшись, парень повернулся на бок и пролепетал: - Что? В чем дело? - До Кенсу, кажется, возле нашей палатки медведь! – теплое дыхание защекотало ухо парню, и он сонно захлопал глазами. Над ним склонилась чья-то лохматая голова с блестящими забвениями. - Чонин, что за… - Клянусь! Он ходит вокруг и фыркает – я уже его три раза слышал! Привстав, ДиО протер глаза и пошарил в лежащем рядом рюкзаке в поиске телефона. Чонин резко подполз и накрыл его ладонь своей. - Не надо! Вдруг он увидит свет и решит разорвать палатку! А что, если он нас уже услышал? А запах? Черт, нами же, наверно, несет за версту. - Ага, а мы – ароматнее всех. - Что, если он к другим пошел? Кенсу, надо что-то делать! – обеспокоенно зашептал Чонин. ДиО поднял на него свирепый взгляд, пусть тот его и не видел. - Ты меня разбудил для того, чтобы я вылез из палатки и придушил заблудшего зверя голыми руками? И вообще – нет там никого. Спи… - Нет, есть! – воскликнул Чонин, хватая хена за рукав, и тут же хлопнул себя по губам. Кенсу шумно вздохнул. - Пожалуйста, давай посмотрим, Кенсу. – Уже тише прошептал Кай сквозь пальцы. – Иначе я не успокоюсь. - Ладно. – Брякнул ДиО и, набрасывая на себя куртку, полез к выходу. – Но если окажется, что там никого нет, ты будешь спать на улице. - А!!! - Успокойся, это моя нога. Выбравшись на улицу, Чонин вцепился в руку хена и пригнувшись, воровато огляделся. Было темно – соседние палатки Исина и Чжунмена были закрыты, рядом не мелькали тени, не хрустела трава. - Ну и где твой мишка? – спросил Кенсу, поежившись на легком ночном ветерке. - Вон там! – прошептал Кай, ткнув пальцам в густые кусты ежевики за их палаткой. – Он точно пошел туда! На полусогнутых Кай подошел ближе, и тут из-за той стороны, куда он показал послышался шорох листьев. Чонин подскочил на месте и со взглядом: «Видал? Видал?!» обернулся к Кенсу. - Слышишь? ДиО, там точно медведь! Встрепенувшись, тот подошел к Каю с меньшей уверенностью в движениях. - Хен, иди первым. – Прошептал младший, попятившись за спину соседа. – А я следом. Вздохнув, Кенсу сделал первый шаг. - Подожди! – Кай быстро опустился к земле, и поднявшись, всучил в руки другу длинную палку. – Пригодится. ДиО едва заметно кивнул и было направился к кустам, но тут его резко потянула назад рука Чонина. - Ну что еще? – раздраженно прошептал вокалист. Он чувствовал, что лицо Кая сейчас было серьезнейшим из серьезных. - Если что… Твои кунманду были лучшие из всех, что я когда-либо ел. Фыркнув, ДиО подошел к густым кустам ягоды, а за ним, на цыпочках, шагал Кай, прижав руки к груди и высоко вытягивая шею. Какое-то движение из глубины листвы было уже отчетливо различимым, и Кенсу, глубоко вздохнув, резко раздвинул ветви, чувствуя сжатые кулаки Кая на своем капюшоне. Резкий вскрик – Чонин рывком притянул хена к себе и оба повалились на землю. Перед ними стоял Чен с ошарашенным лицом и разведенными руками. - Что, черт возьми, вы творите? – cпросил он, смотря на барахтающихся перед собой друзей. Кай коротко взвыл, потому что Кенсу, отлетев на него, всадил конец палки в самое неблагоприятное место. - Да куда ж вы все целитесь… - простонал он, выбираюсь из под соседа. - Что ты тут делаешь? – спросил ДиО, глядя на Чондэ. - Я что тут делаю? – Юноша фыркнул. – Пошел удовлетворять свои физические потребности. И из-за вас двоих чуть не сделал это прямо здесь! Чего вы на меня с палкой накинулись? - Я думал, ты медведь… - пробормотал Чонин, отряхивая коленки. - Ага, вдвоем на медведя с сучком – молодцы. – Чен скривился. – Бога ради, идите спать, чудилы. ДиО медленно перевел взгляд на Кая, недовольно потирающего затылок. - С подушкой - на выход. Вскинув голову, Чонин вытянулся в лице, а потом вдруг вскочил на ноги и со словами: «Был спор, что тут никого не окажется – но Чен-то оказался! Я выиграл!», галопом поскакал к палатке. Ночь была теплая, но руки у таких, как Сехун, холодные всегда – и сейчас, когда он укутался в теплый пуховик и натянул на подбородок воротник свитера все равно потирал ладони, ерзая на бревне, на котором сидел вместе с чучелом. Обоим не спалось, и Лухан предложил поглядеть на небо, по которому успел соскучится за время болезни – вылезать на крышу до выздоровления макнэ строго запретил, и хен очень обрадовался такой возможности поглядеть на звезды, которые сейчас кружили над ними вальс. Сехун, не принимая отговорок и протестов, натянул на Лухана белоснежную шапку-ушанку из песца и сейчас наблюдал, как хен забавно задирает голову, выглядывая из под белой шерстки. Вокруг бушевал оркестр – где-то вдалеке ухали совы, цокали сверчки, мышка копошилась в корнях дуба, шумели ветви лиственниц, на землю падали шишки елей. - Смотри, Большая Медведица! – шептал Лухан, поднимая руку с вытянутым пальцем. На губах заиграла улыбка. – В детстве я не понимал, почему она так называется, и постоянно жаловался маме: «Врушки! Это же просто ковшик!», и она меня каждый раз успокаивала: «А ты представь, что в нем спит медведица – свернулась калачиком, и ее не видно. А в Малой – маленький медвежонок.» Сехун усмехнулся, подумав о том, что Лухан вполне мог применять такое объяснение даже сейчас. - Созвездия вообще странно называют. Видишь, те четыре – это Жираф. Ну вот какой это жираф? Просто поломанная линия. Так бы и назвали. Вот, к примеру, те маленькие так и кличут: «Треугольник». По нему и видно – треугольник треугольником. А тут, блин, – жираф. Такое ощущение, что астрономы большие любители выпить, и просветы сознания у них появлялись очень редко. Сехун тихо рассмеялся, слушая возмущения старшего. «По-моему, это все те же жалобы, что ты раньше говорил маме, Лухан-хен.» - А вон те шесть - Кошка. И по-моему, они действительно похожи на мордашку. - Произнес Сехун, подняв руку. Лухан удивленно взглянул в сторону, куда он показывал. - Да? Откуда ты знаешь? - Сам только что придумал. - Усмехнулся Сехун и подмигнул Лу-хену. - Чтобы не было так обидно за животных. Лухан рассмеялся. - И еще они, кажется, были романтиками. Вон, какие красивые названия некоторым давали – Кассиопея, Андромеда, Волосы Вероники… - Возможно, они думали о людях – с такими созвездиями влюбленным есть о чем поговорить. Будет какая-нибудь парочка сидеть поздно ночью и шептаться: «А вот это – Андромеда, считается самым красивым созвездием во Вселенной. Но по сравнению с тобой Андромеда ничтожна!» - Заговорил Сехун. – Все-таки звездочеты эти – находчивые ребята, помогли, наверное, множеству союзов. - Хм, а ты прав. – Улыбнулся Лухан, поглядев на друга. Он опустил взгляд на крепко сжатые руки макнэ и нахмурился. – Ты замерз? - Нет-нет… - Дай-ка мне. – Лухан взял руки Сехуна в свои маленькие ладошки и приложив к своим губам, задышал на ледяные пальцы, обжигая их своим дыханием. Макнэ весь подобрался, сжимая зубы. Близко.. - Хен, не стоит… - начал он, но коротко выдохнул, когда чучело вдруг приложило его ладони к своим щекам и прикрыл глаза. - У меня горячее лицо, да? Возможно, так будет быстрее. Кожа Лухана действительно отдавала теплом, и Сехуну неистово захотелось провести пальцами по ней, почувствовать его скулы, пройтись по ямочкам, очертить подбородок – но он боялся малейшего движения, и просто застыл, глядя на старшего. Хен распахнул карамельные глаза и взглянул на макнэ задумчивым взглядом. - Не позволяй никому играть на твоих страхах. - О чем ты? – почти одними губами произнес Сехун. - Ты действительно хотел полезть на то дерево? Даже когда я лез на него, испугался. Сехун потупил взгляд, не зная, что сказать. Лухан едва ощутимо провел ладонью по его подбородку. - Нет ничего постыдного в том, если ты никогда не влюблялся или наоборот - любил. Легкие младшего моментально опустошились, не позволяя воздуху проникнуть в них вновь, сколько он не пытался вдохнуть. Голос хена еще долго звучал в его голове – он впервые почувствовал себя рядом с ним глупым, беспомощным ребенком. Он действительно любил - во время обучения, когда волна новых людей, знакомств и отношений накрыла его с головой он влюбился - впервые. Страстно и бесповоротно. В парня. Обжегшись об унизительный отказ, Сехун отвернулся от людей, закрылся в себе, боясь выдать свой секрет тем, с кем приходилось встречаться. И он боялся оступиться снова. Однако, похоже, уже шагает на краю пропасти... В тот момент, когда нечто с легкой улыбкой смотрело на Сехуна, грея его ладони на своих щеках, макнэ понял – может, Лухан и выглядит неряшливым мальчишкой с манерами непослушного подростка, внутри он был молодым мужчиной, и как мудрый старший брат направлял заблудившегося Сехуна к свету. Пак Чану снились вкусные банановые пирожные, политые темным шоколадом - рядом с тарелкой стояла большая кружка крепкого кофе с сахаром и молоком, а с другой стороны стола сидела Эмбер, подтянувшая к себе колени и ласково улыбалась. - Ты голоден, ЧанЕль? – звенящим, как хрусталь, голосом, спросила она, проводя рукой вдоль шеи. Парень растянулся в хитрой улыбке, засовывая себе за воротник белое полотенце. - Очень. Эмбер медленно потянулась к столу, и перескользнув на него, потянулась к ЧанЕлю, словно крадущаяся кошка. Она поманила парня пальчиком, и тот потянулся к девушке, которая низко наклонилась к уху юноши и глубоко вздохнув, зашептала: - Проснись и пой, хорек криволапый. - Что? ЧенЕль встряхнул головой, и образ размылся, его накрыла темнота, сквозь которую слышалось чье-то бормотание и шуршание одеяла. Голове было холодно, а под спиной прочувствовалась твердая земля. - За тобой пришли, ЧанЕль. – Хриплый шепот справой стороны. - Зачем? – простонал Пак Чан с плотно закрытыми глазами, надеясь, что его пирожные вернутся. - За душой твоей грешной. - Кто? Действительно, кому это посреди ночи понадобилась его душа? Могли бы, как приличные люди обратиться утром? Заранее позвонить хотя бы? - А ты глаза открой и посмотри. Чертыхнувшись, ЧанЕль повернулся и подняв голову, разлепил веки – холодный свет фонарика подсвечивал изуродованное лицо с круглыми, бездонными глазами, по которым с голого черепа лилась кровь. Рот с двумя рядами клыков распахнут – кажется, он застыл в злорадном смехе… Крик ужаса, который издал вскочивший ЧанЕль испугал чудовище, и оно отклонилось назад, что было на руку парню, который тут же кинулся к выходу, на ходу выпутывая ноги из одеял. Спотыкаясь, он подскочил и пулей вылетел на улицу, едва не оторвав молнию на застежке палатки. Образ увиденного кошмара страшным воспоминанием стучало у Пак Чана в затылке, когда тот, лавируя между деревьями, мчался в лес. - Вот идиотище… - Ворчал себе под нос Бэк, спускаясь с небольшого холмика. Он светил перед собой фонариком, всматривался в высокую траву и кустарники, заглядывал за деревья – не лежит ли там трупик его пугливого соседа, отбросившего коньки от страха? Как только обезумевший ЧанЕль выскочил из палатки и умчался в неизвестном направлении, Бэкхен тут же скинул с себя специально привезенную маску и направился на поиски друга. Конечно, парень хотел напугать приятеля, но не до такой степени, чтобы потом шляться по темнякам и звать сбежавшую каланчу, которая черт знает куда провалилась. - Нда, Пак Чан, а ты мне не говорил, что насаешься со скоростью марафонца. – Пробормотал Бэк, оглядываясь вокруг. Самому ему было немного жутковато – темные силуэты деревьев возвышались высоко над землей, почти полностью закрывая небо, где-то под ногами только что проскользнул какой-то зверек, а в листве не переставая с ветки на ветку порхали ночные птицы. Бэк не очень хорошо ориентировался на местности и остановившись, в злости топнул ногой. - ЧанЕль, где ты?! – Крикнул он, вытянув голову и вглядываясь в темноту. Дальше он не пойдет. Если этот суслик сейчас не появится, он вернется и будет искать его только утром. – Я ведь просто пошутил! Зачем ты убежал? Ничего не изменилось и Бэк в отчаянии запустил руку в волосы. Зря он это сделал - как всегда недооценил реакцию друга, и теперь тот где-то сейчас боится возвращаться к палаткам, скорей всего предполагая, что чудовище сожрало всех его друзей. «Сидит под какой-нибудь осинкой и слезами обливается.» - подумал Бэк, представляя испуганный щенячий взгляд знакомых темных глазок, которые напоминали блюдца великанов, когда он видел их в последний раз. - Пак Чан… Ну где ты… - Произнес он, сжимая темные пряди. - ИДИОТ! Бэк вздохнул и закивал. - Знаю, идиот. Не думал, что так получится. И где тебя теперь искать…? - КОРОТЫШКА БЕЗМОЗГЛАЯ! Парень зарылся лицом в ладони, чувствуя пробирающий изнутри холод. - Ну вот… Мне даже голос твой мерещится… Что-то стукнуло Бэка по голове – взглянув себе под ноги, он увидел небольшую отломанную ветку. - Ты труп, Бён Бэкхен! ТЫ – ТРУП! Нахмурившись, айдол покрутился вокруг себя, а потом, сглотнув, поднял голову вверх – на высоком кедре, обхватив руками толстый ствол, сидел ЧанЕль и испепеляющим взглядом смотрел на него. - Пак Чан? – выдохнул Бэк,подходя ближе. – Как ты туда забрался? - Спроси что полегче! – Рявкнул парень. Его бейсболка куда-то делась, волосы были взлохмочены, кофта съехала, обнажая светлую полоску плеча. - Прости, я… - начал было Бэк, но ЧанЕль его оборвал: - Погоди, когда я спущусь – тебе не жить! Вот щас… - Он начал сползать на ветку под собой, но только крепче прилип к стволу, прижимаясь к нему щекой. – Щас… Бэк вздохнул, встав на корни. - Я не думал, что ты убежишь. - А я не думал, что ты такой подлец. – Фыркнул Пак Чан. - Да ладно тебе, это же шутка была. - Все равно тебе не жить. – Прошипел младший. - Кажется, тебе нужна помощь. - Ничего мне не нужно! – ЧанЕль взглянул вниз и, вздрогнув, поежился. Бэкхен только быстро улыбнулся и полез на дерево, не слушая гневных: «А ну стой!», «Не приближайся ко мне!», «Кыш, ушастый!» Назад они возвращалась рука об руку – Бэк накинул на друга свою куртку и приобнял за плечи. ЧанЕль не смотрел на него и как-то быстро сдулся – только иногда шмыгал носом и потирал ушибленный локоть. - Я больше так никогда-никогда не буду. – Уверенно произнес Бэк, заглядывая младшему в глаза. Тот ничего не ответил. - Чан! Да я сам, знаешь, как перепугался? - Воскликнул парень, прижимая ЧанЕля ближе к себе. – Думал, ты уже где-то на китайской границе. ЧанЕль наконец-то взглянул на хена и, поставив тому щелбан, ткнул в бок. - Знаешь, на дереве было не так уж и плохо – вдохновляюще так, я даже песенку новую сочинил. - Дурак. – На облегченном выдохе произнес Бэк.