Сосед.

Еще более сумасшедшее совместного выезда в лес могли быть только приготовления к дню рождения макнэ. - Наш малыш станет мужчиной! – воскликнул ЧанЕль, как истинный профессионал в этом деле. – Мы должны устроить вечеринку! Он, схватив Бэка за шиворот, поволок с собой в магазины и несколько часов бегал по улицам со связкой разноцветных шаров, объемом напоминающей приличный дирижабль. Тщательно выбирал мешки для соревнований по забегам, скупил все свистульки, опустошил на прилавках коробки с конфетти. Потом его потянуло к магазину головных уборов с яркой вывеской «РАСПРОДАЖА», но согнувшийся пополам хен, которого едва было видно из под груды пакетов, коробок и сумок, лягнул приятеля в ногу и они вернулись домой. В общежитии в это время бушевал шторм, вызванный носящимися из комнаты в комнату айдолов, рвущих на себе волосы и кричащих, что они ничегошеньки не успевают. Сехун в это время все еще был в компании – вчера он так удачно не выучил новый танец, и тренер смог выручить ребят, загнав младшего в свой зал на целый день. Чжунмен с Чондэ обвешивали гирляндами стены, перескакивая с дивана на кресла и столики. Минсок, как заведенный, шмыгал из гостиной в коридор с тряпкой в зубах, мыльными щетками вместо тапочек и двумя пулевизаторами, которыми размахивал, как пистолетами. На ковре возле столешницы в кучке разноцветной бумаги и ленточных бантов обнаружился Чондэ, заворачивающий подарки – в волосах уже скопилось приличное количество кусочков скотча, а под носом – золотые блестки. Ифань с Цзытао уселись возле музыкального центра и тыкали друг в друга дисками, споря, какую музыку следует поставить. Исин крикнул, что было бы здорово спеть самим, на что те только махнули руками, мол: «Занимайся своими лампочками, у нас тут серьезный разговор». Кенсу с самого утра колдовал и волшебничал у плиты, распахнув на кухне окна и выгнав всех, кроме Чонина, который вызвался ему помогать. Правда, с этим тоже были проблемы. - Кай, подай укроп… … - Это петрушка! - Дай-ка соль. … - Надо попробовать – наверно, уже пропеклась… … - Почему рыба сладкая?! ЧанЕль, проходя мимо, бросил гневный взгляд на ДиО, который не позволил купить выпивку, сколько бедный Пак Чан не упрашивал. - Совершеннолетие макнэ – как затмение! Один раз в жизни! - У нас завтра репетиции. - Я потом засуну всех под холодный душ – протрезвеют. - Нет, Чанни. И обиженный щенок, насупившись, с остервенением кидал в тележку апельсиновый сок и какао. Из-за торта у двух поварят вообще чуть не дошло до драки. Все началось с того, что Кай требовал испечь шесть, а не три коржа, а потом поток его комментариев уже было не остановить. - Может, еще шоколада? - Я вылил три банки! - Укрась фруктами. - Не будет места для свечей. - Бери вон ту чашку для крема. - В ней три литра! Чжунмен, вылетевший из ванны с мокрой головой, встал посреди коридора и оглядел трудящихся мемберов. - Он совсем скоро придет, надо торпиться! Чен, ты все упаковал? Минсок, мы не успеем – засунь пылесос обратно. Крис, собери диски, которые раскидал – я уже наступил на пару. Чан, осторожнее! ЧанЕль, балансируя на трех табуретках привязывал шарики в плафонам люстры, бросая взгляд: «Видал, как я могу» на кружившего вокруг Бэка, боявшегося, что друг полетит вниз. - Если вздумаешь шмякнуться, падай на меня. - С радостью – это будет прыжок в мягкую, жирненькую тушу. Сухо огляделся в поисках еще одного хена, который отсутствовал уже пару часов. - Лухан? Где Лухан? В этот день сосед именинника проснулся раньше всех и принялся будить донсэнев, говоря, что пора идти за продуктами, украшать дом, готовиться к празднику. Еще вчера вечером, запершись в их раздевалке, Лу вооружился гуашью, палитрой ,кистями и исписал около тридцати карточек с пожеланиями, которые припрятал в вещах Сехуна. Он подробно описал ДиО предпочтения друга, сказал, что он не любит орехи, не ест базилик, что чихает от красного перца и морщится от чеснока и лимона. Он кинулся к SNSD, чтобы забрать заранее заказанный диск специально приготовленный для Сехуна с его любимыми песнями – так сказать, личный мини-альбом. После обеда парень куда-то убежал, не предупредив айдолов и лидера, который начал беспокоится и, запихнув в кладовку сломанную ножку стула, которую отломал ЧанЕль, взялся за телефон. Перепрыгивая через бардюры и перебегая перекрестки, Лухан то и дело поглядывал на облачное небо, поправляя падающую на глаза мохнатую шапку. Весна уже тронула ветви деревьев, выращивая на них почки, призвала обратно улетевших ласточек и стрижей, согрела холодные воды Хангана. Однако это не было причиной для легких курток, по которым скучал Лухан. Он покорно надевал пуховик, теплое белье и перчатки с шарфом, чтобы не расстраивать и не злить младшего, который теперь тщательно следил за его здоровьем. В руках Лухан сжимал обувную коробку, уже упакованную в полосатую бумагу черного и серебряного цвета. Взглянув на часы, парень прибавил шагу, боясь опоздать к началу праздника. «Надеюсь, они со всем справились» - подумал Лу, вспомнив, как оставлял зевающих мемберов в пижаме, которые ворчали себе под нос: «И почему он не родился, скажем, в феврале…» Еще месяц назад, когда они вместе, усевшись на полу разглядывали в интернете новые коллекции спортивной обуви, Сехун мечтательно взглянул на черные кроссовки от Salvetore Ferragamo с высокой подошвой и светящимся узором в виде звезды на щиколотках. Ограниченный тираж, который должен был появится только в июне. Лухан несколько раз созванивался с фирмой, он потратил половину своих доходов, заработанных на их концертной программе прошлых месяцев и специально устроил сольный концерт дочке директора, которая оказалась его фанаткой. - Да, Чжунмен, я уже подхожу. – Ответил позвонившему другу Лухан, поднимаясь по мраморным ступенькам общежития. Он довольно прижал к себе подарок, предвкушая радостную улыбку его крольчонка. Опасения Лухана были напрасны – оба этажа были в идеальном порядке (полуживой Минсок с языком на плече валялся где-то под диваном в углу), красиво украшены праздничными лентами, гирляндами и развешанными на каждой двери, торшере и люстре шариками (ЧанЕль бродил по комнате, хромая, чертыхаясь и потирая пятую точку. Он ворчал на понурившегося Бэкхена: «Говядина криворукая, откуда у тебя столько костей? Не мог меня животом поймать?»), из музыкального центра доносился звон колокольчиков и веселой песенки (рядом сидели порыкивающие друг на друга Крис с Тао – младший пытался взять парня за руку, но тот только предупредительно грозил кулаком), на длинном столе с белоснежной скатертью были расставлены хрустальные блюда с панхачанами, пибимпапом с морковью и свеклой, тарелки с горячим раменом, чей запах Лухан почувствовал с порога, горшочки с тофу и комом, досточки с любимыми суши Сехуна с лососем, бокалы для сока и кружки для хвачхэ (возле столешницы еще копошился измазанный в соусе ДиО, а рядом на пуфике сидел Чонин и облизывал перепачканные в томате пальцы), на маленьком журнальном столике стояли упакованные подарки в ярких обертках и с милыми бантиками (на диване с безысходностью в глазах сидел Чондэ и смотрел на отрезанные пряди волос с комками прилипшего к ним скотча). Чжунмен подскочил к хену и похлопал его по плечу. - Наконец-то. Где ты был? - Еще один подарок принес. – Лухан показал на коробку, после чего бережно поставил ее с другими подарками для макнэ. – Он еще не пришел? - Нет… - И стоило только лидеру покачать головой, как из коридора послышался скрип ручки, а после него – знакомые шаги по линолеуму. - Подождите, подождите… - подскочив на месте, Пак Чан кинулся к целлофановому пакету, и подбегая к каждому мемберу, нахлобучивал на макушки конусообразные колпачки с изображением клоунов и медведей. – И чур не снимать. Сам он демонстрировано оттянул свою резинку и щелкнул ею по подбородку. - В одну шеренгу! – прошептал Чжунмен, и ребята сгрудились перед входом, ожидая виновника торжества, как вдруг Бэк отскочил и замахал руками. - Нет-нет, не так! Спрячемся за угол, быстрее! Он прижал всех айдолов к стене и подобрав с пола чей-то синий тапок швырнул его на стену в сторону выключателя. Свет потух, а Тао коротко шикнул. - Бэк, зара… - Тихо! Все согнулись в коленях, притаившись, и едва не налезая друг другу на головы – Чану пришлось склонится чуть ли не к самому полу, оттоптав стоящему рядом Сину все ступни, Чонин зачем-то зажал Кенсу рот ладонью, который раздумывал над тем, кусать ее или нет, Чондэ пощекотал спину Минсока, который cкривил губы, пригражая шутнику пяткой. Сехун зашел в гостиную, смотря в телефон – снял наушники, скрутил, положил их в карман, после чего удивленно поднял голову, взглянув в темную гостиную. Бормоча под нос: «Что за фигня…», он потянулся к выключателю, и включив свет, тут же оказался в тесном кольце тянувшихся к нему рук и оглушенный радостными вскриками друзей: - С Днем Рожденья, Сехун-ааа! - Добро пожаловать во взрослую жииизнь! - Макнэ EXO теперь большооой! - Можешь теперь напиваться и возвращаться домой рано утром! - Пить можно с девятнадцати, Чанни… - А, ну, тогда просто гулять до утра! Сехун обрадовался, отвечая на каждые удушливые объятия друзей, которые поочередно кидались ему на шею и хлопали по спине – кто-то потрепал его по волосам, кто-то шлепнул по попе, кто-то дал легкую пощечину. После этого мемберы поволокли его к столу, говоря о том, что пришло время подарочков. Первым свой сюрприз преподнесли Бэк с ЧанЕлем – они вручили макнэ пушистый кигуруми в виде Микки Мауса с большими ушами. - Чтобы ты никогда не забывал о беззаботном детстве. – Сказал Пак Чан, хлопая по плечу Чондэ, в сторонке покатывающегося со смеху. Затем Исин вручил парню связанную вручную его бабушкой розовую шапку с помпоном. Бэк тут же надел ее на именинника и сфотографировал на телефон, несмотря на его сопротивления. Поток одежных подарков разбавили Минсок с Чжунменом, подарившие другу новые белые наушники с молнией и изолирующими насадками. На самих ушках были тонкие прозрачные полоски, о которых пояснил лидер: - Они переливаются в темноте разными цветами, чтобы ты их мог найти ночью. ДиО вручил Сехуну толстый том «Этика», которой младший так увлекался во время обучения. Дорогое издание с печатью в виде греческого солнца , белая обложка с золотыми буквами, яркий и четкий шрифт, вкусно пахнущий чернилами. Парень сразу уткнулся в книгу носом, поблагодарив хена. Тао и Крис сказали, что их подарок ждет парня в тренировачном зале – они просто не могли ее сюда притащить. - Это для твоего физического развития. – Подмигнул Ифань, расплываясь в довольной улыбке. Чондэ подарил Сехуну плюшевого белого медведя, заботливо сказав: «Я знаю, что тебе нужен плюшевый друг», после чего получил подзатыльник и одобрительный смех айдолов. Чонин долго разворачивал пакет с яркими белыми перчатками, которые, как он сказал, очень классно смотрятся в танцах. - Спасибо, хен. – Ответил Сехун, принимая подарок и ложа их рядом с собой. Он поднял глаза на Лухана, который спокойно ждал своей очереди, и теперь оказался последним. Немного смутившись, он протянул соседу диск с черной обложкой, на которой было написано: «Верю в тебя.» Личный альбом О Сехуна. И дальше список песен SNSD и некоторых других групп, которые слушает макнэ. Он рассмотрел через пластик обложку и вытянулся в лице. - Хен, это же… - Диск SNSD. Такой вот - единственный. Сехун раскрыл и захлопнул рот, подбирая слова благодарности, но Лухан не дал ему договорить: - Это еще не все. Он достал коробку у себя из-за спины и подал удивившемуся Сехуну, который тихо ахнул: «Ох, это не все…» Каков же был испуг всех айдолов, когда разорвав бумагу и открыв крышку, макнэ радостно взвизгнул не своим голосом и затыкал пальцем внутрь коробки, бормоча: - Это… это… Они… Но… Лухан начал улыбаться, слегка пожимая плечами, а потом тихо охнул, когда Сехун крепко обнял старшего, неосознанно зарывшись пальцами в рыжие волосы чучела. - Даже не смей отказываться. – Предупредил он, когда парень начал неуверенно качать головой. - Спасибо, Лухан-хен… Пак Чан хлопнул в ладоши и вскочил с колен. - У меня уже ноги затекли и желудок требовательно ревет, слышите? Пойдемте уже есть – еда остывает! Они расселись за столом и принялись за праздничные блюда, раскладывая по тарелкам салаты и путаясь в собственных руках. - Теперь ты можешь брать машину Цзытао, и гонять на ней, как крутой парень! - Эм, я-то, конечно, не против, если только ты трижды сдашь на права и сначала прокатишься на машине О Сина. Если не перевернешь ее с моста и даже никого не задавишь, то возможно… - Да ладно тебе, на вот, съешь водоросли… - И за этот год ты сильно возмужал, да, парни? Скоро Ифаня в росте перегонишь и сильнее Минсока будешь… - Нее, нашу булку тяжело одолеть – это же просто комок стальных мыщц! - С лицом малыша. - Можешь кому-нибудь набить морду… - Как будто он раньше этого не мог! - Ну, теперь мы не будем его выгораживать. Скажем: «А ему уже восемнадцать, он уже сам все решает.» - Даа, а раньше мы каждый вечер забирали его из полиции, говоря: «Простите, это наш глупенький Сехун, он еще молодой – ничего не понимает..» - Так, Бэк, хлебай свой рамен! - Может, вообще прекратите меня в драчуна превращать? - Да ладно – это новый опыт, на самом деле – подраться с кем-то. - Ты уже кого-то серьезно бил, Чондэ? - Ага. Одноклассника из-за порванного портфеля. В классе седьмом. Послышался первый звон бьющейся посуды, Исин разлил по всему столу мильгам хванчхэ под крик Пак Чана: «мандариновая волнааа!», Чонин уже начинал пихать Кенсу под бок, спрашивая, когда они уже будут есть торт. Вскоре ДиО повел неугомонного донсэна за собой и они вместе расставили восемнадцать желтых и голубых свечек, втыкая их в сочные коржи, покрытые темным шоколадом и взбитыми сливками. Под ободряющую песенку мемберов Сехун попытался задуть все одним выдохом, но получилось только со второго. - Ууу, и это наш ветер! – рассмеялся Минсок, раскладывая маленькие блюдца и подливая ребятам чай. Они долго еще сидели и разговаривали, вспоминали забавные моменты с макнэ, его глупые привычки и ворчливый характер, дергали парня за уши, противились Пак Чану, тянувшему их попрыгать на скорость в мешках. Потом заставили Сехуна напялить его кигуруми и сделать киеми – Ифань все это снял на телефон, сказав, что это лучшее, что ему доводилось запечатлять. Подпевая, слушали песни Super Junior и f(x), обмазывали друг друга оставшимися сливками, устроили бои подушек на диване, в которых каждый раз побеждал ДиО и Чен. Стягивали с люстры шарики, которые оказались гелевыми, и развязав, вдыхали воздух , говоря тоненькими голосами всякие глупости. Минсок спел песенку из «Утиных историй», а Бэк вытягивал свою партию из «What is love», доводя валяющихся на полу друзей до коликов в животах и слез под глазами. Праздник завершился ближе к полуночи, когда ЧанЕль, как зомби, поплелся в свою комнату, пробормотав, что на уборку его уже не хватит, когда Ифань заперся в душе, а Тао прикорнул на диване, когда Чжунмен устало начал поднимать весь мусор с пола, слушая жалостливый шепот Минсока о том, что все его дневные старанья коту под хвост, когда Чонин принялся мыть посуду, погнав ДиО в комнату со словами: «Иди спать, ты уже на ногах не стоишь», и сам повис на шкафчике, уткнувшись в него лбом. Лухан собирал ленты с бумагой, а Сехун сидел рядом на диване и не мог наглядеться на свои кроссовки. - Сехун-а, можешь принести мой телефон?- спросил Лухан, поднимая взгляд на макнэ. Тот кивнул и направился в их комнату. Он с любовью опустил коробку на пол, разложил все подарки на тумбочке и огляделся в поисках телефона соседа. Тот вдруг сам дал о себе знать, засветивший между складками на кровати. Наклонившись, Сехун взглянул на экран - новое сообщение. Взяв его в руки, макнэ облизнул губы. Пальцы сами потянулись с желтому конвертику. Это было сообщение от старого знакомого Лухана Ки Чуми – друга из Китая, с которым хен иногда переписывался. Сообщение содержало простой, совершенно не криминальный и не примечательный текст: «Привет, хен. Как твои дела? Я вот из больницы вернулся, уже все хорошо.» Недавно Ки Чуми попал в аварию, из-за чего оказался в больнице – Лухан иногда созванивался с ним или оправлял смс, чтобы узнать о самочувствии друга. Переписка была очень длинная, и Сехун просто рефлекторно немного промотал вверх, даже не планируя читать, но… наткнулся на свое имя и не удержался. …«В следующий раз принесу ему клубничные слойки.» «Ааа, все об О Сехуне заботишься.» «Ага^^» «Как ты справляешься с его непростым характером?» «Практикуюсь каждый день.» «Он впечатляющий, да?» «Он просто ребенок.» Сехун со свистом выдохнул весь воздух и пошатнулся. Послышался скрип двери. - Сехун-а? Лухан зашел в комнату и взглянул на младшего, который уставился в одну точку. - Что-то случилось? Макнэ не сразу взглянул на друга, а когда это сделал, его взгляд испугал Лухана – он выглядел очень разозленным и… отчаянным. - Значит, для тебя я просто ребенок?- резко спросил он. - Что? Парень вручил ему телефон и встряхнул головой. - Считаешь меня дитем неразумным, да? Лухан мельком взглянул на дисплей и смягченно улыбнулся. - Сехун-а, ну о чем ты… - Я думал, мы друзья. Парень вздернул брови. - Мы и есть друзья. Сехун прикусил губу,поняв, какую глупость сморозил, но он не знал, как объяснить, что вертелось на языке. - В смысле… Я… Ты не воспринимаешь меня всерьез! Лухан наклонил голову и нахмурился, смотря на младшего. - Я не понимаю. Макнэ крепко сжал кулаки, мысленно взвыв от беспомощности и растерянности, от бурлящих внутри чувств, которые так предательски вырвались наружу в следующий момент. Резко приблизившись к юноше, Сехун обхватил хрупкие плечи Лухана и, наклонившись, поцеловал в полуоткрытые, мягкие, циннвальдитовые губы, чувствуя вкус молока и сахара. Старший распахнул глаза и, приглушенно ойкнув, вскинул руки и отстранился от Сехуна, попятившись назад. Лухан непонимающе уставился на друга, который несколько секунд не мигая глядел на него, а после, зацепившись за спасательную стену и прошептав: «О господи», выбежал из комнаты, оставляя за спиной шокированного хена. Сехун долго бродил по ночному Сеулу, по оживленным улицам с яркими вывесками, которые расплывались в глазах и шумными прохожими, чьи голоса растворялись в голове. Праздничное настроение окончательно выветрилось, а на смену ему пришли страх и отвращение в самому себе. Что он наделал? Как он теперь будет смотреть в глаза Лухану, что он ему скажет? Пей они и в тот вечер, Сехун мог бы все сослать на помутнивший разум алкоголь, но ведь он был трезв, как стеклышко. И действия, может, были и неосознанными, но вполне желаемыми. «Макнэ, ты идиот». После долгого скитания до двух часов Сехун вернулся в общежитие и, пробравшись в комнату обнаружил, что Лухан уже спит, свернувшись маленьким посапывающим калачиком. Приставка не тронута, гитара зачехлена. Укрывшись одеялом с головой и отвернувшись к стене, Сехун не заметил, как в кромешной темноте худая фигурка выскользнула из кровати и склонилась над ним с задумчивым, долгим взглядом…