Поиграем?

– Мне нужна твоя помощь. Всего одна фраза, но она портит прекрасный момент нашего уединения. Я раздраженно рычу и отталкиваю от себя Питера. – Повторяю: я не стану твоим пособником в убийстве Генри. Насколько я поняла, тебе нужно сердце истинно верующего. Ты собираешь убить мальчика, так что даже не смей этого отрицать. Я не собираюсь слушать очередную ложь! – замахиваюсь, чтобы ударить его по лицу, но Пэн изворачивается, опрокидывает меня на кровать и садится верхом. – А ну быстро слезь с меня! – И не подумаю, – игриво отвечает он. С помощью магии Питер парализует мои руки, отчего я не могу теперь сопротивляться. Пытаюсь пинаться, на что парень только заливается смехом. – Ты же хотела продолжения. – Не смей! – угрожаю ему, прекрасно зная, что мои слова – лишь пустой звук. – Ты не понимаешь, – серьезным тоном начинает Пэн, и я, как по команде, замираю, ожидая, что он скажет дальше. – Я не даю разрешение уплыть тебе не потому, что мне этого так хочется. Ничто не делается просто так, Венди. У каждого нашего поступка есть причина. – И почему ты держишь меня в плену? – стараюсь говорить как можно спокойнее. – Сначала были обещания отпустить меня, когда я отыщу берег острова. Затем выяснилось, что я получу свободу сразу после того, как мои братья найдут Генри. А уже сегодня ты заявил мне о том, что я должна буду подыграть тебе. Что на этот раз? – Ты до сих пор не поняла? – тихо спрашивает он. – Тебе трудно в чем-то признаться? Почему я должна теряться в догадках? Он мнется. По-моему, Пэн становится все загадочнее и загадочнее. Хоть я и знаю о его прошлом, это нисколько не помогло мне узнать его поближе. Вроде кажется открытым и общительным, стремящимся держать все под контролем, – куда же без этого? Сейчас он ведет себя как мальчишка, который не может на что-то решиться. Словно его могут отругать за признание. Я могу быть терпеливой, но не в этом случае. Сердито толкаю Пэна в грудь, и он с тяжелым вздохом скатывается с меня, укладываясь рядом. Взгляд голубых глаз устремляется в потолок. Сейчас бы я не отказалась посмотреть на звезды. В этом есть что-то волшебное. Питер живет за счет магии. Наверно, мне никогда до конца не понять все его мотивы. Как у любого человека, у него есть свои цели, которых он привык добиваться. Я не могу его ни за что осуждать. И, если честно, это не мое дело. Нужно что-то решить, прийти к обоюдному решению и разойтись по разным сторонам. Как бы сильно Пэн ни привязался ко мне, какие бы теплые чувства ни испытывал, это ничего не решит. Я все равно буду мечтать о родном доме и о своей семье. Моя жизнь там, но никак не здесь. Как это объяснить Питеру, чтобы он не обиделся или того хуже – не разозлился на меня? В конце концов, я живое существо, и мои желания не должны совпадать с его. Не все и не всякого можно контролировать. Мне нужно повзрослеть, а он ясно дал понять, что с ним этого не случится. Мы слишком разные. – Ты должен отпустить меня, – осторожно произношу, не дожидаясь его ответа. – Я сделаю то, о чем ты просишь, но после этого наши пути разойдутся. Прости, Питер, так будет лучше для нас обоих. – Разве моей любви тебе недостаточно? – Ты не знаешь, что это за чувство. Не путай любовь с обычной привязанностью. Ты не способен подарить мне счастье или семью. Неужели сам не понимаешь? Достаточно одной исковерканной жизни твоего сына. Я не хочу, чтобы мои дети оказались брошенными и совершенно не нужными отцу-эгоисту. – Но… – пытается он возразить и затихает. – Видишь? Ты даже не можешь ничего придумать в свое оправдание. Питер встает с постели и начинает расхаживать из стороны в сторону. То ли он таким образом старается взять себя в руки, то ли лихорадочно соображает, что делать. Ему не выкрутиться. Он ничего не сможет с этим поделать. Я не смогу заставить себя изменить мнение и остаться на острове, когда меня дома ждут родители. – Если действительно любишь, то сможешь отпустить. Не держи меня, как золотую птичку в клетке. Дай мне свободу, - подхожу к Питеру и осторожно касаюсь складки между его выразительными бровями. – Не злись, пожалуйста. Мы нравимся друг другу, и это правда, но не всем подходит такой образ жизни. Ты можешь навещать меня, если захочешь. Я всегда буду рада твоему появлению. Он поджимает губы – все еще никак не может смириться с моим решением. – Питер, – шепчу его имя, практически вымаливая у него согласие.

***

Он так похож на отца, с которым я когда-то дружила и который спас моих братьев из беды. Мне стыдно врать Генри, глядя ему прямо в глаза. Снова захожусь ненатуральным кашлем, показывая, насколько мне плохо. Это отвратительно. Бей ради нас пошел бы на все, а я осознанно подталкиваю его сына к верной смерти. – Ты ведь поправишься? – обеспокоенно спрашивает мальчик. – Я могу тебе хоть как-то помочь? – Ступай, не то ты тоже заразишься. Питер делает все, что в его силах... Но волшебства не хватает. Уходи, иначе я выдам себя. – Мы что-нибудь... – Иди. – Я приду за тобой, – с полной уверенностью говорит Генри. – Даю слово. Как только он уходит, я переворачиваюсь набок и закрываю глаза, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы. Я старалась привыкнуть к новому месту, но не смогла. Иногда приходится идти на жертвы, чтобы спасти свою собственную жизнь. Мы с Питером получаем желаемое: он – Сердце Истинно Верующего, а я – разрешение покинуть остров и вернуться домой к родной семье.