Like a human

      – Дориан, я симпатичный? – на одном из привалов Коул подкрадывается к магу, заставляя того даже вздрогнуть от неожиданности.       Точнее – Коул и не подкрадывается вовсе, это просто сам Дориан настолько поглощён чисткой своей совершенно новенькой мантии от крови демонов и горестными вздохами над безнадёжно изгаженной тканью, что незамеченным к нему можно было бы приблизиться даже верхом на взбесившемся бронто.       – Прости, что?.. – судя по вытянувшемуся от изумления лицу, вышеупомянутый бронто вряд ли мог бы удивить Дориана больше, нежели этот вопрос.       – Ты постоянно говоришь, что ты симпатичный. А я? Я не знаю. Не могу понять.       – Ты очень даже ничего, – смеётся Дориан, украдкой выдыхая с почти физически ощутимым облегчением. – Только вот твои шляпы…       – А что не так с моими шляпами? – обеспокоенно уточняет Коул. – Они мне нравятся.       – Ох. Попроси-ка Варрика рассказать тебе про моду в одежде. Тебе будет полезно знать. А вообще – тебе к лицу пришёлся бы синий цвет. Скажем, глазет или вирантиумская парча.       – Синий? Как морская вода? Темная, солёная. Волны ударяются в борт корабля. Берег удаляется. Берег, всю жизнь бывший родным. Тоска мешается со злостью: «Не вернусь! Ни за что! Теперь я сам по себе». Мужчина с твоими глазами жалеет о сказанных словах. Хочет вернуть всё обратно. Но ты не даёшь шанса любви победить обиду. Отчуждение разделяет сильнее, чем полоска моря между кораблём и берегом. Почему?       – Venhedis, я так и знал – с тобой просто невозможно поболтать без этих твоих изподвывертов! – Дориан в досаде кривит губы, едва заметно вздрагивая – словно под его кожей одновременно проворачиваются тысячи крохотных отравленных лезвий, чей блеск на мгновение отражается болью в глубине глаз.       – Слова вьются и жалят, слова требуют, ранят. Слова делают больно. Ты сказал – я могу спрашивать.       – И уже в сотый раз жалею об этом… Я был зол на него, ясно? И сейчас зол тоже.       – Нет, – Коул качает головой. – Сейчас не зол. Сейчас – сердишься.       – А разве это не одно и то же?       – Нет. Когда злятся – хотят ударить, сделать больно. Когда сердятся – хотят исправить, поменять, сделать лучше. Ты хочешь этого. И он хочет тоже, – юноша тянет руку, касается плеча кончиками пальцев: чем больше он привыкает быть человеком, тем больше начинает понимать, что этот простой жест частенько оказывается нужнее и действеннее любых слов. – Разреши ему.       Дориан тяжело вздыхает, на мгновение прикрыв глаза.       – Все кругом такие заботливые – аж плюнуть некуда, – вновь открыв глаза, маг раздражённо фыркает. Однако Коул всё равно улыбается, чувствуя, что с каждой новой попыткой ему раз за разом удаётся понемногу распутывать этот крепкий узел боли в груди Дориана, удаётся сделать чуточку легче. – И вообще, иди и приставай со своими расспросами к Варрику. Это же он тебя вроде как усыновил.       Варрик сидит неподалёку, любовно отирая приклад своего арбалета мягкой тряпочкой. Коул подходит к нему, правда, не для того, чтобы спросить о моде. Вопрос у него по-прежнему всё тот же.       – Варрик, я симпатичный?       – Я всегда говорил тебе, что ты просто очаровашка, парень, – гном чуть усмехается, не отрываясь от своего занятия. – Я имею в виду – в те моменты, когда не начинаешь вещать потусторонним голосом прямо из чьей-то башки. А вообще – хорошо, что тебя начал занимать этот вопрос. Значит, всё идёт правильно, значит, ты привыкаешь к своей новой шкуре. Глядишь – скоро и шляпа тебе больше не понадобится.       – Разве шляпа – это плохо? – продолжает недоумевать Коул, в растерянности разводя руками.       – На неё пялятся, приятель. Разве сам не замечал?       – Я думал, они пялятся на меня. Они все видят меня. Но если не буду носить шляпу, разве стану сам выглядеть как-то иначе? Я – это всегда я.       – Это верно, парень. Но первое впечатление всегда складывается из мелочей. Вот, к примеру, по рукам дамы можно многое о ней сказать. Например, если они сдавливают твоё горло – дама, вероятно, расстроена, – Варрик усмехается своей шутке, но тут же вздыхает, заметив, что Коул, кажется, не понял её. – В общем, всё дело в деталях, парень.       – Как шёлковая рубашка с тремя расстёгнутыми пуговицами?       – Вроде того. С той лишь разницей, что я не пытаюсь прятать под ней глаза. И раз уж мы заговорили о дамах – то мнения по твоему вопросу лучше всего спрашивать как раз у них. Почему бы тебе…       Варрик не успевает договорить и, глядя в удаляющуюся спину Коула, украдкой хрюкает в кулак, мигом сообразив, у какой «дамы» тому вздумалось спросить мнения.       – Я симпатичный, Сэра?       – Ты жуткий. Отвали, – лучница мигом ощетинивается, недобро косясь в сторону юноши, однако уже не одному ему становится заметно, что делает это она уже больше для вида.       – А Дориан и Варрик сказали, что симпатичный…       – Они соврали, чтобы ты от них тоже отвалил!       – О. Как ты соврала тому фермеру в Редклифе, когда он поймал нас в своём огороде? Ты тогда так и сказала: «чтобы отвалил».       – Хо, а я и не слыхал этой истории! – мигом оживляется Железный Бык. – Ну-ка расскажите поподробнее!       – Жутику, кажись, в башку напекло – вот и мелет чего ни попадя, – с независимым видом фыркает Сэра, одновременно строя в сторону Коула жуткие рожи.       – Да нет же, это было позавчера! – Коул решительно не может понять причину её неожиданного косоглазия и кривомордия. – Фермер ругался и хотел спустить мабари. Но Сэра сказала, что её слабоумный братик просто заблудился и забрёл в огород случайно. Фермер поверил. И «отвалил», как Сэра и хотела.       – Брехня! Нахрена бы мне надо было прикрывать твою поганую демоническую задницу?! – Сэра злится. – И заткните его уже кто-нибудь, иначе я продырявлю стрелой одну из его жутких рыбьих зенок!       – Там росли такие красивые помидоры! – увлечённо продолжает Коул, словно и не замечая её бешенства. – Я никогда не пробовал помидоры. Мне хотелось узнать, какие они на вкус. Но фермер был очень зол, когда увидел это.       – Да потому что тебе надо было стоять на стрёме, пока я собираю, а не жрать их, жопа ты белобрысая! – в сердцах выкрикивает лучница. И, сообразив, что всё-таки выдала себя, с досадой плюёт себе под ноги, малодушно прибегая к последнему аргументу: – Лавеллан, забери своего грёбаного демона, он опять меня бесит!       – О! Ты сказала «он»! Не «оно»! – Коул радостно улыбается и, чуть помедлив, вдруг добавляет: – Можно я обниму тебя?       – Иди в задницу! – взвизгивает Сэра, поспешно ретируясь под защиту огромного валуна. – А вы чего ржёте, скоты?!       Тамаэль еле сдерживает хихиканье, старательно делая вид, что просто закашлялась.       Варрик одобрительно хмыкает, мол, «моя школа!», и вновь незаметно хрюкает в кулак.       Железный Бык и вовсе неприкрыто хохочет и колотит себя по коленке.       Коул же провожает Сэру взглядом, похоже, даже и не намереваясь трогаться с места, и улыбается немного неверяще.       Кажется, впервые у него получается пошутить.       – Ну, и как тебе те помидоры? – отсмеявшись, но всё ещё давя смешки, спрашивает Железный Бык. – Вкусные хоть были?       – Очень! – воодушевлённо кивает Коул. – Особенно красные.       Мгновением позже, к вящему негодованию Сэры, заливисто хохочет уже далеко не только Железный Бык.