Это ещё не война

Выходя к доске, Маргарет нечаянно зацепила учебник, и он шмякнулся на пол. При ударе из середины выпала фотокарточка, и в этот момент Геката поняла, что обеспокоило её во время обыска: изображение не двигалось. Снимок был сделан на магловскую камеру. Сердце у Гекаты заколотилось так, что ей казалось, его может слышать весь класс. Как она могла забыть! Увлечься собственным благородным поступком и решить, что беда прошла стороной... Что делать-то теперь? — Что это? — Амикус Кэрроу скривил лицо и взял фотографию двумя пальцами, как будто она была чем-то испачкана. — Объяснитесь, мисс Ли. — Мои родители, — ответила Маргарет, неотрывно глядя на карточку в его руке. — Но разве это не маггловское фото? — Вы сами видите. — Ли! — взвизгнул Кэрроу и поднял палочку. Девочка, сидевшая перед Маргарет, сдавленно вскрикнула и упала лицом на стол. Кэрроу мерзко расхохотался. — Разговор, мисс Ли, завершим в моём кабинете. В кабинете Кэрроу уселся за стол, заваленный пыльными свитками, между которыми тут и там торчали склянки с каким-то гадким содержимым. Он повернул на пальце перстень, и на пару секунд камень замерцал зелёным. После этого Кэрроу начал рыться в ящике стола, достал какой-то свиток и стал изучать его, следя пальцем за строкой. Про Маргарет, казалось, он забыл, и она осталась стоять на всякий случай поближе к двери, обводя взглядом кабинет. На стенах висели искусно выполненные шпалеры, изображавшие жестокие сцены экспериментов над животными, охоты, изнасилований, казней и жертвоприношений. Маргарет поморщилась от отвращения и уставилась в пол, боясь, что случайно разглядит подробности, которые потом не дадут ей спать по ночам. В эту минуту вошла Алекто Кэрроу и, мельком взглянув на Маргарет, приблизилась к столу брата. — Ты меня позвал, Амикус? Этот странный голос, похожий больше на мужской, чем на женский, всегда выводил Маргарет из себя на уроках. Пожалуй, если бы не голос, было бы проще терпеть гнусности, которые Кэрроу излагала и заставляла учеников повторять. К Маргарет теперь вернулось чувство, томившее её весь первый год обучения — чувство, что ей чуждо и непонятно всё, чем жив этот мир, на первый взгляд казавшийся таким манящим. В качестве слабого утешения Маргарет воображала, что профессора Снейпа подменили, как уже однажды подменяли учителя в стенах Хогвартса. Чем-нибудь подменыш, дитя троллей, должен выдать себя, чары не могут быть запечатаны навечно... — Да, сестричка. То, что мы тут имеем, должно тебя позабавить, — он указал пальцем на Маргарет. — Грязнокровка обманом проскользнула в школу, несмотря на запрет. При этом она настолько сентиментальна, что держит фото своих родителей-магглов в учебнике по моему предмету! Алекто повернула змеиную голову и уставилась на Маргарет почти с интересом. — Какая странная фантазия, — проговорила она глумливо. — Вероятно, это нужно для того, чтобы играть, отрабатывая на карточке приёмы и мечтая испробовать их на оригиналах? Не так ли? — Я как-то прежде не замечал её, — серьёзно произнёс Амикус. — Не обращал внимания. А ведь это удивительно: слайзеринка — отродье магглов. Не могла же ошибиться Распределяющая Шляпа. — Да, не могла же ошибиться старая вонючая шляпа этого вонючего маразматика Гриффиндора! — пропела Алекто. — Ты очень стыдишься своего происхождения, бедняжка? — продолжила она, обращаясь к Маргарет. — Сейчас мы подарим тебе возможность выразить всю горечь этих эмоций! Присядь, милочка. Табурет, который она резко подвинула заклинанием, ударил Маргарет под коленки, так что она едва не кувырнулась назад. Тут же спереди подвинулся низкий стол. На столе стояла чернильница и лежал лист шёлковой бумаги, какую используют для каллиграфических упражнений. Амикус Кэрроу плотоядно облизнулся и протянул ещё раньше вынутое из ящика перо. — Ты очень ненавидишь своих родителей? — спросил он, когда Маргарет, содрогаясь, взяла перо из его руки. — У нас хорошие отношения, — уклончиво ответила Маргарет. С каждой минутой она боялась всё сильнее. — Что ж, начнём, — поморщилась Алекто. — Пиши: моя мать... Связь с матерью у девочки глубже, чем с отцом, не так ли? Маргарет начала было выводить первую букву, но сильная боль в другой руке заставила её прерваться. На тыльной стороне левой ладони проступила буква "м", как будто вырезанная ножом. Об этом наказании перешёптывались ещё со времён Амбридж. Что ж, если кто-то и преувеличивал, то не слишком. — Пишите, мисс Ли, — Алекто перешла на "вы": это придавало издевательству утончённости, — и постарайтесь, чтобы почерк был изящным, как подобает молодой леди, ученице лучшего факультета в школе. Пишите: моя мать — шлюха. — Я не стану этого писать, — Маргарет хотела отложить перо, но оно приросло к пальцам. — Станете, — спокойно возразила Алекто, а её брат улыбнулся и наклонился, чтобы лучше видеть. — Иначе я лично вырежу эти слова на тех частях вашего тела, которые сочту подходящими. Поверьте, так будет гораздо больнее, чем сейчас. А тем, что касается твоего отца, займётся Амикус. Две верёвки, похожие на змей, обвились вокруг ног Маргарет, привязав её к табуретке. — Я отказываюсь не из-за боли, — сказала Маргарет, и постаралась расправить плечи, хотя голос прозвучал предательски слабо, — а потому, что это неправда. — Вот как? — Алекто склонила голову набок. - - - Раздался короткий стук, и в кабинет вошёл Северус Снейп. — Алекто, я послал за тобой полчаса назад, и удивлён... — он смерил взглядом Маргарет. — Что здесь, собственно, происходит? Амикус хотел как-нибудь вмешаться, испугавшись, что претензии будут к нему. В конце концов, именно его небрежением эта девочка с третьесортным статусом крови смогла остаться в школе. Но Алекто было уже не остановить. — Грязнокровка настолько обнаглела, что проникла в школу, поправ закон, присвоив не принадлежащее ей право, осквернив эти стены. Вероятно, это произошло с чьей-то помощью, при преступном попустительстве... — она запнулась, только теперь догадавшись, на ком лежит ответственность за "преступное попустительство". — Впрочем, — заключила она, — самозванка оказалась настолько глупа, что позволила себе дерзость, выдавшую её. Она теперь получает то, что заслуживает. Кстати, Северус, как так получилось, что она оказалась на твоём факультете? — Здесь все факультеты мои, — напомнил Снейп. — Я директор. К удивлению Амикуса, Снейп не стал указывать на его ошибку. Вместо этого он спросил, в чём заключалась дерзость. — Она таскала в учебнике вот это! Снейп взял карточку у брата Кэрроу, едва взглянул на неё и сунул в карман. — Отстаньте от девочки, — сказал он. — Она чистокровная. - - - — А на фотографии тогда кто? — недоумённо спросила Алекто Кэрроу. — Она чистокровная, — повторил Снейп. — Только она не знает об этом. Имя её матери должно быть знакомо тебе. И тебе, — он кинул быстрый взгляд на Амикуса. — Ивейна О'Шейн. У сестры Кэрроу вырвалось восклицание. — Почему же она не знает? — Потому что всему своё время. Маргарет почувствовала, что может отпустить перо. Верёвки тоже исчезли. Она встала и отступила к двери. Хотелось развернуться, бежать прочь отсюда, как можно дальше. Но она заставила себя произнести: — Могу ли я уйти? — Выйдите и подождите за дверью, — ответил Снейп. — Я желаю с вами поговорить.