Это ещё не война

Прежде, чем Коул успел её задержать, Маргарет уже бежала по дорожке к дому, не думая о возможных ловушках или засаде. Калитка оказалась опечатана, входная дверь тоже. Битое стекло, опрокинутый журнальный столик и пятно запёкшейся крови на ковре. Маргарет провела рукой по стене — там остались следы от пуль и тоже кровь. — Это папа стрелял, — сказала она напугавшим Коула будничным тоном. Коул и сам понимал, что стреляли не те, кто нападал. Он почувствовал, как к горлу подступает полузабытый ужас. Перед лестницей, ведущей на второй этаж, обнаружилась обведённая мелом фигура. Маргарет опустилась на пол рядом с лестницей, положила руку на меловой контур и долго молчала. Коул по очереди подошёл к каждому окну, стараясь стоять так, чтобы его силуэт не был виден с улицы. Не обнаружив подозрительного движения, он вернулся к лестнице. Стоило проверить второй этаж, но его удерживал страх: вдруг они придут, а Маргарет здесь одна? и вдруг он обнаружит там что-то, чего лучше не видеть? В его крови нарастала паника. — Что же теперь делать? — спросила Маргарет. Он хотел ответить, что надо уходить как можно быстрее, но она пояснила: — Звонить в морг? Может быть, надо пойти в полицию и там расскажут? Я не понимаю... — Я тоже не знаю, — ответил Коул, слегка поставленный её словами в тупик. — Я ведь своих не хоронил. — Формально меня должны были вызвать для опознания, — продолжила она. — Может ли оповещение прийти на адрес Хогвартса? Это не похоже на ограбление. Неужели из-за меня? Она говорила отрывисто, перескакивая от одной мысли к другой. Внезапно встрепенувшись, она быстрым шагом прошла на кухню и рванула на себя ящик со столовым серебром. Всё было на месте. — Грабитель бы забрал, — сказала она, обернувшись к Коулу, который вбежал следом за ней. — Маргарет, здесь опасно оставаться, — сказал Коул, стараясь не выдать дрожи в голосе. — Это произошло совсем недавно. Если бы я не сбежала, их бы не тронули. — Мы должны уходить немедленно! — он повысил голос. Она смотрела, наморщив лоб, словно не до конца понимая, о чём он говорит. Потом вернулась в гостиную. Коул остался стоять в дверях, не приближаясь, но и не спуская с неё глаз. Каждая минута промедления казалась ему непоправимой ошибкой. - - - Маргарет забралась с ногами в кресло отца. Когда она была маленькой, то любила так забираться к нему на колени, пока мать читала им обоим что-нибудь вслух. На стене висел ковёр — деталь интерьера нехарактерная для Англии, позаимствованная, возможно, у жителей греческих островов. Когда глаза начинали слипаться, узоры на ковре складывались в причудливые картины из материнских историй. Сейчас Маргарет смотрела на ковёр, но узор оставался мёртвым. У неё родилась мысль, что нужно пойти к миссис Ларкинс и расспросить. Не могла же она не видеть свет в окнах, не слышать крики и выстрелы. Или пойти в полицию, пусть расскажут свою версию. Нельзя просто так бежать, ничего не узнав. — Коул, а если они не умерли? В её голосе впервые прозвучало волнение, как будто эта мысль напугала её больше, чем очевидные свидетельства борьбы и смерти. Он не верил в такую возможность. Когда Пожиратели смерти пришли убивать, они убивают. — Если они в больнице, Коул? — Тогда они предпочтут живую дочь, — выдавил Коул. — Маргарет, уходим, пожалуйста... Вместо ответа она встала и взяла с каминной полки копилку в виде свиньи. Вытряхнув содержимое на кресло, она предложила Коулу пересчитать, сама же направилась на второй этаж. Когда Коул поднялся следом, она не пустила его в комнату. — Я переоденусь, — сообщила она. — Так слишком заметно. И этот шарф... Ещё возьму с собой чистое. — Здесь почти 50 фунтов, — Коул ссыпал деньги в карман своего плаща. — На первое время. — У отца в комнате был сейф, — сказала Маргарет, посомневавшись. — Всё равно я не знаю код. — Alohomora, - тихо подсказал Коул. — Только позволь мне, твоя палочка... — В платяном шкафу в их спальне, — отозвалась она. — Я сейчас. Она вошла через несколько минут и вручила ему туристический рюкзак, кое-как отряхнутый от пыли, с притороченными по бокам видавшими виды пенками. — Собери еду. Так, чтобы мы могли меняться. Второй, к сожалению, остался в школе. Коул спустился на кухню. Упаковав еду, он подошёл к подставке для ножей и вытащил один, покрупнее. Завернул в тряпку и положил в карман рюкзака. — Можно было и не лезть. — Ему снова не нравился тон её голоса, как будто это чужой дом что ли... — Там ценные бумаги и бабушкины украшения, нам это не нужно. - - - Оглянувшись на дом миссис Ларкинсон, Маргарет задержала Коула. — Может быть, зайти и спросить? — Даже не думай! — зашикал на неё Коул. — Ты представляешь угрозу, пойми, наконец. Не втягивай в это человека, который не сможет защититься. Маргарет ничего не ответила и позволила себя увести. Они вышли на набережную, и оттуда — на дорогу, ведущую прочь из города. — А мы куда? — спросила Маргарет. — Есть безопасное место, — ответил Коул. — Там на мили вокруг — только вереск. Маргарет представила себе это место. Наверное, сейчас там сыро, серо и ветрено. Она думала о бесчисленных обитателях пустынных с виду холмов. Птицы, грызуны и лисы, эльфы и привидения... И они с Коулом — два серых призрака на ночной дороге, два человека, потерявших всё. Коул был обеспокоен поведением Маргарет. Он уже привык к её сдержанности — черта, делавшая их с Эмили антиподами. Но реакция на смерть должна быть другой, он ждал слёз, гнева, упрёков к небесам, и боялся, что за внешне крепким спокойствием происходит что-то разрушительное. Задумавшись, он не заметил, как замедлил шаг и отстал. — Хочешь поговорить? — спросил он, нагнав Маргарет. — Нет, Коул, спасибо, — она нехотя оторвала внутренний взор от бескрайней пустоши. — Может быть, хочешь воды? — Да, пожалуй, стоит. Не потому, что ей хотелось, а потому что при долгой ходьбе положено пить, она сделала пару глотков и вернула бутылку. — Помню в Бретани одну женщину, — не отставал Коул, — она носила на рынок лепёшки... — Коул, — перебила Маргарет, — тише. Коул замолк и прислушался: сзади, со стороны города, нарастал шум. Дребезжа и оглашая окрестности рёвом, из-за поворота вылетел громадный автобус, сверкающий, как цирковой аттракцион. Надпись на лобовом стекле, там, где обычно указывают маршрут, гласила: "Ночной рыцарь". — Эй, вы в порядке? — с подножки на них смотрел паренёк в красной кепке и красной куртке нараспашку. — Я Сид О'Доннелл, ваш кондуктор этим вечером! "Ночной рыцарь" — автобус для волшебников и волшебниц, попавший в затруднительное положение. Домчит вас хоть на край земли... Коул запаниковал: эти ребята наверняка оповещены о девочке, сбежавшей из школы. Маргарет равнодушно оперлась о руку Сида и вошла, сообразив, что иное поведение покажется подозрительным. - - - Автобус был невероятно тряский и внутри выглядел больше, чем снаружи. Вокруг сопели люди на кроватях, как в детском лагере. Сид назвал имя водителя и спросил их имена. — Кэтрин Хитклиф, — машинально ответила Маргарет, всё ещё думая о призраках среди вереска. — Перегрин Тук, — буркнул Коул. — Моя подруга устала, не допытывайся до неё, ладно, Сид? Сид пожал плечами. — Куда везти? — Раннох-мур. — Двадцать пять сиклей за место. Ещё по четыре сикля с носа — получите горячее какао утром, персональные грелки и зубные щётки любого цвета и конфигурации. — Давай без конфигурации, — скривился Коул. — И давай всё утром. В этом рюкзаке можно клады прятать, я всех перебужу. Сид с сомнением покачал головой, но, рассудив, что пассажиры никуда не денутся, согласился. Тем более, он и сам был непрочь прикорнуть на часок-другой. Маргарет казалось, что она не спала вовсе, но на самом деле она отключилась, едва коснувшись головой подушки. Разбудила её резкая остановка и громкие голоса снаружи. Один принадлежал, похоже, Сиду. Другие напоминали лай собак, если бы собаки умели говорить. К кроватям, которые занимали Коул и Маргарет, подошёл водитель. — Чтоб ни звука, — сказал он и прочертил воздух палочкой крест накрест прямо перед ними. — Дышать перестаньте. В салон вошли трое. Заявились явно с обыском: стучали по кроватям, срывали со спящих одеяла, требовали документы, иногда просили открыть багаж. В полутьме трудно было разглядеть лица, Маргарет удивилась, почему не включили свет, но, похоже, проверяющие прекрасно видели в темноте. Только вот их с Коулом они в упор не видели. Один наклонился к кровати Коула и принюхался. От него самого несло псиной. Ещё один вернулся к водителю и что-то угрожающе говорил, приблизив своё лицо к его лицу. Водитель помотал головой, затем ещё раз и ещё, достал какой-то журнал и стал совать его проверяющему. — В ближайшем отделении полиции получишь новые ориентировки, — рявкнул, наконец, тот. — Твои данные просрочены, прям воняют. Он хрипло рассмеялся. — Виноват, виноват, — пробормотал водитель. — Парни, сворачиваемся. Здесь чисто. Тихонько заскулив от сожаления, один из ночных гостей оставил в покое саквояж пожилого волшебника, который трясся над каждой маленькой склянкой, утверждая, что там ценные сорта пыльцы. Проверяющие сошли, и автобус рванул с места. Постепенно все угомонились, даже пожилой собиратель пыльцы закончил причитать и уснул в обнимку со своим саквояжем. Тогда водитель остановил автобус, бросил Сиду, чтобы тот следил за дорогой, а сам подошёл к Коулу и Маргарет, у которых сна теперь не было ни в одном глазу. — Ваша остановка, — сказал он сердито. Коул молча, не сводя с него глаз, нащупал под койкой рюкзак и вытащил. — Где мы? — спросила Маргарет, пытаясь попасть рукой в рукав куртки. Водитель что-то пробормотал и сделал движение палочкой, как бы отделяя их от соседних кроватей. — В окрестностях Берсдена. Считайте, что вам повезло, барышня. Дурак я, что сразу не заподозрил неладного. С вещами на выход. Я спас ваши шкуры, но это только чтобы держаться от дерьма подальше. Своя мне дороже. Убирайтесь вон. - - - — Берсден — это хорошо, — сказала Маргарет, когда автобус умчался в рассветную мглу. — Тоже мне рыцарь, — проворчал Коул, — денег хочет, помогать в беде не хочет... — Берсден — это Вест Хайланд Лэйн, — Маргарет словно прослушала замечание, которым он пытался её немного растормошить. — В какую сторону надо идти? Обернись, разведай.