Несовместимое

Менетил ухлестывал за Джайной еще полгода, а потом бросил ее. Растоптал ее любовь, но продолжил мучить так называемой дружбой. Джайна грустила, пыталась скрывать это и, по большому счету, держалась молодцом. Но квел’дорей ее слишком хорошо знал, потому прекрасно видел, что она страдает. Когда Каэль и Джайна только начинали свою учебу в Даларане, однокурсники первое время держались от них в стороне, так как стеснялись высокородных наследников правителей, боялись сказать им лишнее слово. Они были в изоляции ото всех, кроме друг друга. Нашли общие интересы, выяснили, что у них очень похожие проблемы в жизни, сдружились. Каэль, сын архимагини из Совета Шести, резко выделялся знаниями и магическими способностями среди однокурсников, а потом и Джайна начала проявлять недюжинный талант к арканной и ледяной школам. Их часто ставили в пару как равных противников и одинаково старательных партнеров, зная, что один не свалит всю групповую работу на другого. Друзья проучились вместе уже более 12 лет, и скрыть что-то важное друг от друга у них бы не получилось. Джайна вскоре не выдержала и рассказала Каэлю о ночи, полной страсти и нежности, о принятии ее родными Артаса и внезапном «неужели мы не можем по-прежнему быть друзьями?». Подруга долго плакала, всхлипывая как дитя, у него на плече, а Каэль мог только гладить ее по золотым волосам и сдерживать рвущиеся с языка ругательства в адрес мерзавца. Но, успокоившись, Джайна начала подыскивать Артасу оправдания, а потом чуть ли не восхищаться его ответственностью и самоотверженностью в служении ордену и королевству. Каэль тогда натурально возненавидел его. Джайну надо было держать подальше от паладина. Несколько лет Каэлю это удавалось, пока их наставник Атонидас, старый сводник, не отправил леди Праудмур помогать лордеронскому принцу изучать эпидемию чумы. Какая связь между чумой и боевым магом? Разве не целителей надо посылать в таких случаях? На все возражения квел’дорея Атонидас лишь загадочно улыбался и качал седой головой, нелепо взмахивая кончиком длинной бороды. Отправиться с подругой Каэлю не позволили, объявив эпидемию внутренней проблемой людей. Когда Джайна, измученная и утомленная, с практически пустым магическим резервом телепортировалась в Даларан и попросила о помощи, Каэль не пустил ее на встречу со старым интриганом. Эльф сам направил парное перемещение в телепортационный зал Лордерона и потребовал встречи с главой паладинов Утером.

***

Джайна вернулась с Утером и его людьми в самый разгар битвы. Громкий голос Светоносного воодушевлял усталых воинов Артаса на новые атаки, ледяные заклинания Джайны замораживали сразу большие группы нежити, уничтожая или замедляя противников, что делало их удобной мишенью для остальных. Рядом с ней стоял еще один маг – издалека Артас мог различить лишь лиловую даларанскую мантию. Маг швырялся огненными заклинаниями. Пламя великолепно выжигало заразу, но принц беспокоился, что огонь мог перекинуться и на живых. Впрочем, маг хорошо контролировал свою магию, бил в скопления отвратительных тварей, не трогая тех, кто был рядом с людьми. Артас перестал следить за ним. Он наносил удары, бесконечные удары боевым молотом по бесконечно лезущим к нему мертвецам. Каждый раз ему казалось, что он не сможет больше поднять свое тяжелое оружие для следующего удара, но видел тянущуюся к нему гниющую руку и разбивал очередной череп одним резким взмахом. Он почувствовал справа мощный поток силы Света. Так обычно ощущалось им присутствие Утера, когда тот занимался исцелением или молитвой. Артас повернулся, чтобы начать сражаться с наставником в паре, но вместо человека увидел огромную сияющую птицу. Удивительное создание било крыльями и клевало мертвецов, и те превращались в судорожно дергающиеся факелы. Напор нежити, жаждущей разорвать Артаса на части, ослаб. Прибытие свежих сил переломило ход битвы. Долгое время лишь отчаянно обороняющиеся от неумолимого натиска нежити, люди сумели уничтожить всех ходячих трупов до единого. Джайна без сил упала на руки второму магу. Тот, бережно поддерживая за талию, усадил ее на землю и дал воды. Артас не видел его лица, скрытого капюшоном, но, подойдя ближе, узнал тонкие запястья с выступающими косточками. Именно эти руки он постоянно видел в своих снах уже несколько лет. Последние месяцы такие видения страсти стали посещать паладина все реже, но в память врезались четко. Итак, Джайна притащила с собой эльфийского принца. Артас не знал, злиться ли ему на самоуправство возлюбленной, добавившей ему проблем, или наоборот, поблагодарить огненного мага за помощь. Судя по количеству обугленных трупов и пепла вокруг – помощь немалую. Не в последнюю очередь из-за непонятных фантазий об эльфе, Артас попросил Джайну сделать паузу в отношениях. Он хотел разобраться в себе и своих истинных желаниях. И вот, когда паладин уже почти забыл о мальчишке, тот вдруг появляется в его землях. Какого демона? Сейчас это вообще не ко времени! У него с Каэль’Тасом даже нет ничего общего! Ершистый эльф, конечно, был красив и интриговал своей непохожестью на всех знакомых Артасу… разумных существ. Его непонятность и притягивала лордеронца во время их редких встреч, и заставляла постоянно быть в напряжении. Впрочем, не важно. Артас мужчина и не маг - эльфийский принц не опустится до связи с ним. Эти фантазии не имели будущего. Размышления прервал Утер, обратившийся к нему с какими-то нелепыми претензиями. Раздраженный непонятливостью и медлительностью наставника, Артас решил поспешить к Стратхольму один. Сидеть без дела и неспешно обсуждать возможные действия врага, придумывать планы было выше его сил. Бешеная скачка немного успокоила паладина, но подлезший прямо под копыта коня безумец, мнящий себя пророком, снова разозлил его. Джайна нагнала Артаса и, безропотно выслушав его упреки, пообещала быть рядом и помогать. Разве можно сердиться, когда милая возлюбленная смотрит на него таким преданным взглядом? Они поехали дальше, держась за руки и тихонько переговариваясь. Артас старался не замечать фигуру всадника в лиловой мантии, следующую за ними, держась в сотне шагов. Даже когда они спешились, чтобы устроиться на ночлег, принц Каэль’Тас не подошел и не поприветствовал его. Впрочем, у вежливого и чопорного эльфа, обращающегося к своей подруге на «вы», рядом с Артасом всегда выявлялись пробелы в воспитании. Каэль’Тас маячил в сторонке, бросал из-под тени капюшона злобные взгляды на паладина, но не нарывался. Видимо, сам понимал серьезность ситуации. Артас даже нашел возможность поговорить с ним. Он был сам себе противен за попытку усидеть на двух стульях, но после долгих споров с самим собой, убедил себя, что просто хочет сказать эльфу держаться от его невесты подальше. - Вы же расстались, - равнодушным тоном возразил мальчишка. - Нет, мы теперь снова вместе. Джайна уже почти закончила учебу, ей через восемь месяцев защищать диссертацию, тогда и поженимся. - Опять бросишь ее. Ты ненадежен, – в равнодушном голосе эльфа даже обычного ледяного презрения не было. Он что, на самом деле считает Артаса настолько бесполезным? - Ты-то на что надеешься? - перевел тему паладин. – Ты вообще малявка. Тебе сто пятьдесят с хвостиком, а по-нашему, считай, пятнадцать. - Сто шестьдесят уже. Да, Артас слышал, что эльфы отмечают день рождения раз в десять лет, округляя годы до десятков. - Не важно. Джайне скоро будет 25, она взрослый человек. Как я. А тебе, малыш, ничего не светит. - Джайна скоро перестанет взрослеть, - имя леди эльф произносил с выводящей Артаса из себя нежностью. - Маги могут надолго замедлить старение, и Джайна начнет это делать, не дожидаясь первых морщин и седых прядей. Через полвека разница между нами будет незначительна. А вот ты тогда уже будешь еле переставлять свои старые ноги. Это тебе ничего не светит в перспективе. Проснулась Джайна, и разговор пришлось прервать. Дождавшись, пока маги примутся есть кашу, Артас, мстительно ухмыльнувшись, рассказал им про зерно, зараженное чумой, которая превращает людей в нежить заживо. Если бы не серьезность опасности, уже обернувшейся трагической гибелью сотен людей, лордеронский принц бы посмеялся, глядя, как позеленело надменное личико эльфа, в ужасе глядящего в свою тарелку. Мальчишка, откинувший капюшон только перед завтраком, казался еще младше, чем Артас его помнил. Хотя, скорее, это сам паладин стал крепче и шире в плечах за долгие месяцы упорных тренировок с молотом и мечом, в седле и на пробежках. Рядом с нездешней красотой эльфа черты привлекательной девушки Джайны казались обыденными и невзрачными. Но огоньки искренних чувств в ее глазах импонировали Артасу больше, чем задумчивый взгляд внутрь себя, который он замечал у квел’дорея, когда тот не занимался осыпанием паладина колкостями. Эльф наклонился к Джайне, золотые пряди их волос переплелись. Совершенно идентичные оттенки, только локоны леди лежали легкими волнами, а не были прямыми, как у квель’таласского принца. Они специально носят теперь волосы одной длины и почти одинаковые прически? Они что, издеваются?! Что они хотят этим продемонстрировать? Артас прекрасно слышал, о чем шепчутся маги. - Пророк может быть прав. Через море, на западе… Это Калимдор, там раньше жили наши предки – высокорожденные эльфы. Там красивые места, много магии от нового Источника Вечности, я читал об этом в наших книгах по истории. Он был создан, как и Солнечный Колодец, из воды древнего источника, подаренного нам самими титанами. Там, на севере, государство кал’дорай, с ними можно договориться. Они диковаты и не любят магов, но в целом народ достаточно мирный, только лес не сжигайте, к природе относитесь бережно. Если они не изменились за эти тысячелетия, конечно. На юге лесов меньше, там степи, плывите туда. - Каэль, у меня ни людей, ни кораблей, ни власти. - Возьмите корабли у своего отца и короля Теренаса. Даже если пророк ошибается - будет у людей новая колония. Вы дочь адмирала, вы справитесь, Джайна. Стройте новую страну на побережье. Это ваш единственный шанс стать самостоятельной личностью, а не женой какого-нибудь аристократа. Отец не даст вам отсиживаться в Даларане всю молодость. Из вас племенную кобылу сделают, я же вижу ваши человеческие порядки. Он что, хочет, чтобы Джайна никому не досталась? Или поплывет за море вместе с ней? А может, он хочет отправить ее подальше, чтобы самому быть с Артасом? Не особо же он сопротивлялся тогда, в Хилсбраде… Может, он тоже чувствует это странное, неестественное влечение? Артас решил, что пора вмешаться: - Хватит там шептаться. Этот пророк – союзник Мал’Ганиса, это же очевидно. Они хотят нас выгнать с этих земель и завладеть ими. Тут тогда будет такой рассадник нежити, что все Восточные Королевства падут под их натиском. А потом и вашему Калимдору конец. Убегать бессмысленно. С врагом надо сражаться. Маги не нашли, что возразить. К Стратхольму они подъехали одновременно с отрядом Утера. Серое небо и отвратительная промозглая сырость усиливали ощущение скорой беды. Разговор с наставником не принес желаемого успокоения: Утер был раздражен и взвинчен до предела, как и сам Артас. Но прежде чем обмен упреками перешел в полноценную ссору, ветер донес до людей тошнотворный сладковатый запах зараженного чумой хлеба. Они не успели. Артас был готов отдать полжизни, лишь бы ему не пришлось произносить эти слова: - Весь город должен быть уничтожен. Конечно, у него было больше времени принять верное решение, потому что он раньше всех понял, как именно действует зараженное зерно. Артас терпеливо разъяснял невесте и наставнику необходимость сжечь город немедленно. Они не желали понять. Мысль об убийстве мирных, ничего не подозревающих жителей, словно парализовала их разум. Они упрямо твердили, что должен быть иной выход, но не предлагали ничего. Они оба согласились, что сами предпочли бы милосердную быструю смерть, чем превращение в отвратительных жаждущих крови чудовищ. А если, думал Артас, все эти ходячие мертвецы теряли не разум, а только волю? И шли разрывать на кусочки своих же родных, каждую секунду осознавая, что именно делают. Принц зажмурился от ужаса и отогнал безумную мысль. Нет, это просто массовое убийство и надругательство над телами умерших. Он и его войско должны войти в город и, на несколько часов ускорив первое, предотвратить второе. И остановить заразу. Джайна просто пыталась оттянуть неизбежное, а вот Утер Артаса удивил. Наставник открыто заявил о неповиновении, когда принц велел ему очистить город. - Пока ты еще не король, юноша! Но этот приказ я не выполнил бы, будь ты хоть трижды королем! – объявил Светоносный. – Тогда я должен расценивать это как измену, - парировал Артас, в полной уверенности, что от такой угрозы Утер придет в чувство. – Измену? – рявкнул тот. – Ты совсем лишился рассудка, Артас? Лишился рассудка? Разве это принц отказывается понять, что необходимо уничтожить проблему здесь и сейчас, пока она не расползлась по всему Лордерону? Не давать врагу набрать силу – это то, чему Утер сам учил своего подопечного. Город уже обречен. Убить жителей, прежде чем они станут нежитью – это и военная необходимость, и акт милосердия. Глава ордена Серебряной Длани не мог этого не осознавать. Утер не мог этого не осознавать, мысленно повторил Артас. Не мог. Вот и ответ. Утер не мог вести себя так. Вся эта история с чумой началась с того, что в лагерях активизировались орки. Орки приносили жертвы демонам. А демоны умели влиять на разум людей и принимать их облик. Глава ордена паладинов – очень влиятельное лицо в Лордероне. Идеальный вариант для марионетки. Артас распутал этот клубок: человек перед ним, не важно, настоящий это Светоносный или нет, не является тем наставником, мнению которого принц доверял. - Лорд Утер! Властью, данной мне по праву наследования, я отстраняю вас от командования и освобождаю от службы ваших рыцарей! После зачистки Стратхольма придется арестовать Утера и устроить дознание. Как бы он хотел ошибиться в своих выводах… - Артас! – воскликнула Джайна с удивлением и осуждением. Менетил с надеждой обернулся к молчавшему все это время эльфийскому принцу. Не то что бы Каэль’Тас производил впечатление существа, отличающегося особым здравомыслием, но вряд ли высокомерный эльф будет утопать в жалости к невладеющим магией горожанам. Поддержка огненного мага при уничтожении чумной заразы будет даже более эффективной, чем молот Утера и снежная буря Джайны. Если эльф так печется об интересах леди, то почему бы ему не заменить ее в бою? Артас открыл рот, чтобы озвучить квел’дорею свое предложение, но тот уже сделал свои выводы. - Он хочет вашими руками сделать грязную работу, Джайна. Паладин оторопел и вытаращил глаза. Эльф что, на самом деле такого о нем мнения? А угроза нежити – недостаточное основание, чтобы всем сплотиться? Джайна, видимо, тоже не ожидала такой вопиющей предвзятости. Леди замотала головой и попыталась возразить, но эльф перебил ее. - В Лордероне вы представительница своего отца и Даларана, эти действия можно рассматривать как агрессию. Хотите войну развязать? Мы должны ждать, пока эти люди превратятся в нежить, и только потом уничтожить. Нежить, а не людей, понимаете? - Но мы же не можем сидеть, сложа руки, и просто смотреть, как они становятся … этим! – вскричал Артас. - Мы должны придумать что-то, кроме убийства и бездействия. Надо просто успокоиться, - пыталась убедить их обоих Джайна. - Джайна, поймите, даже если сейчас вы будете убивать лордеронцев с разрешения принца Менетила, в случае его смерти ваши действия будут расцениваться как военная интервенция Кул-Тираса или Даларана, - втолковывал ей Каэль’Тас, размахивая руками. Разве сейчас подходящее время для политики? Неужели нельзя сначала уничтожить опасность, а потом уже договориться о дипломатических нюансах? - Остальные подтвердят… - начала возражать леди. - Это не важно! Думайте о будущем, Джайна. Даже если сейчас вы оправдаетесь, потом, в любой момент, когда нужно будет скомпрометировать вас, вашего отца или Даларан, лордеронцы вспомнят об уничтожении целого города, проведут еще одно расследование и результаты его будут уже совсем иными! Эльф тараторил так быстро, что лордеронский принц едва успевал следить за его мыслью. - Ты бредишь! – рявкнул Артас. - Подождите, я совсем запуталась, - Джайна поднесла пальцы к вискам и нахмурилась. - Мы должны очистить этот город, пока зараза не начала распространяться. Мы можем и не справиться потом с такой толпой мертвецов. У нас мало времени. Хватит болтать! – Артас сбросил с плеча руку Утера, пытающегося его успокоить, и вскочил в седло. - Просто оставьте его ненадолго, пусть остынет и перестанет срываться на вас, - спокойно, как на светском приеме, предложил Джайне эльф. Он что, вообще не понимает, в какой ситуации они находятся? - Достаточно, - объявил Артас негромко, но весомо. - Те, кто действительно хочет спасти эту землю – за мной! А остальные – убирайтесь с глаз! Джайна шагнула к нему, но неугомонный мальчишка вцепился в ее рукав и потащил к себе. - Не лезьте в политику, Джайна, по крайней мере, не лезьте без разрешения адмирала и магистра Атонидаса. Вы не на прогулке с приятелями! Леди остановилась. Утер или демон в его обличии, ободренный разногласиями магов, проговорил угрожающе: - Ты пересек опасную черту, Артас. Артас не собирался прислушиваться к этому дезертиру. Как справедливо заметил эльф, маги были подданными других государств, и их помощь Лордерону была лишь проявлением их доброй воли. А вот Светоносному, кем бы он ни был сейчас на самом деле, придется ответить за свою измену. - Джайна? – Менетил напряженно обратился к возлюбленной за ее решением. - Прости, Артас. Я не могу смотреть на то, что ты делаешь. Паладин не мог скрыть своей боли. Несмотря на долгий спор, он был уверен, что Джайна повозражает, но пойдет за ним в огонь и в воду. Не желая смотреть в лицо расстроенной возлюбленной, он перевел взгляд на эльфа. Тот стоял, повернувшись к леди, и держал ее за руку. Легкая, почти незаметная удовлетворенная улыбка то ли почудилась Артасу, то ли в самом деле играла на бледных губах. Паладину хотелось размазать ее кулаком по надменному лицу. Предатели. Все трое. - Принц Каэль’Тас, а если бы такая опасность угрожала городу эльфов… Квел’дорей отвел взгляд. Паладин все прекрасно понял: это был город людей, и его судьба мало волновала мага. Артас предпринял еще одну отчаянную попытку. - Каэль’Тас Солнечный Скиталец. Как будущий король Лордерона я прошу вас о помощи в уничтожении угрозы нежити. Вы можете выступать как частное лицо. Я гарантирую… черт, ну хочешь, я тебе расписку напишу, что это все по моему приказу?! Эльф поднял на него неуверенный взгляд. Сомневается? Артас наклонился и протянул ему руку. Ну же, решайся. - Каэль’Тас… - Там люди, Каэль, - теперь уже Джайна повисла на рукаве мага. - Живые люди. Закусив губу, эльф переводил взгляд с леди на принца. - Каэль’Тас, пожалуйста, - Артас был согласен даже умолять, лишь бы не остаться сейчас одному. - Мне так жаль, - всхлипнула Джайна, - так жаль! Квел’дорей повернулся к плачущей подруге, жалобно искривил губы и позволил увлечь себя к держащему на поводу их лошадей Утеру. Артас неверяще смотрел на спины магов. - Каэль’Тас… Джайна… Джайна! Подъезжая во главе остатков войска к воротам Стратхольма, паладин попытался утешить себя мыслью, что оба его (на самом деле, ни капли не его) золотоволосых ангелочка, по крайней мере, в безопасности.