Несовместимое

Практиканты и их сопровождающие проехали уже почти половину пути и находились неподалеку от крепости Дарнхольд. Эти земли принадлежали Лордерону, и Артас на правах гостеприимного хозяина и знатока истории пытался устроить леди Джайне что-то вроде экскурсии. Но, как оказалось, память эльфийского принца хранила в себе больше событий, подробностей и исторических анекдотов. Все же, человек нашел, чем удивить Джайну. В этих местах Артаса хорошо знали, - он неоднократно мотался сюда по поручениям короля и ордена, - и ему не составило труда договориться с жителями одной из местных деревень, что на завтрашний праздник Солнцеворота он приведет компанию студентов. Руководитель практики, седоусый маг Навир, идею празднования одобрил, но прочел перед студентами нудную лекцию о правилах безопасности при обращении с магией Огня. Артас пригласил Навира, потом всех студентов, затем Джайну. Принцу Каэль’Тасу теперь придется выбирать: остаться в лагере в гордом одиночестве, как идиоту, или пойти на веселье незваным. На самом деле выбора не было, эльфу придется пойти со всеми. Официальной миссией принца Менетила было сопровождение не практикантов, а именно его, как иностранного гостя королевской крови, за чью безопасность Артас лично поручился перед правителями Лордерона и Квель’Таласа. Иначе бы Утер, глава ордена, паладина на полуторамесячную прогулку не отпустил. Так что, если понадобится, он Каэль’Таса притащит на праздник за шкирку, как нашкодившего кота, и Джайна может даже ему в этом помочь. Артас даже хотел, чтобы эльф заупрямился. Но сначала высокомерному магу не повредит немного помучиться мыслями о том, что его, такого красивого и важного, забыли, бросили в одиночестве. Эльф заупрямился. В сумерках – основное празднование Солнцеворота проходило ночью – лиловая мантия Каэль’Таса казалась черной. Перекрещенные белые полосы на ней на мгновение напомнили Артасу скелет человека, который висел в классе целителя Галахада. Принц Менетил сморгнул и наваждение пропало. Его соперник живее всех живых! - У вас проблемы с пунктуальностью, принц Солнечный Скиталец? Солнце почти село, а вы не удосужились даже до деревни дойти. Вам это нравится, когда все вынуждены вас ждать? Эльф еле слышно вздохнул, захлопнул книгу, в которую, сидя под деревом, пялился при свете крохотного магического огонька. Самому Артасу при таком освещении читать было бы некомфортно, но зрение эльфов было более острым, и близорукость им не грозила. Остроухий поднялся и, не глядя на Артаса и не отвечая на его вопрос, направился в палатку. Не так быстро, маг! Принц Менетил схватил эльфа за запястье, резко дернул на себя, а потом оттолкнул в сторону раскидистой ивы, чуть не опрокинув Каэль’Таса на землю и заставив его уцепиться за кору дерева, чтобы не упасть. Артас положил руки на ствол ивы по обе стороны от ребер вскинувшего руки эльфа, вынуждая того рефлекторно шарахнуться назад и оказаться прижатым к иве спиной. Для пущего эффекта надо было еще и наклониться, нависая над ним, глядя, как подобает хозяину положения, сверху вниз, но Каэль’Тас гордо выпрямил спину, и принцы оказались одного роста. - Что тебе надо? – надменно процедил он. Артас поразился, каким хрупким вблизи выглядел его противник. Взрослого, опередившего его по всем статьям, задравшего планку конкуренции на недосягаемую высоту, опытного и могущественного квел’дорея, жившего в его памяти с первой встречи, не существовало. Наглый эльфийский принц оказался тощим подростком с огромными глазами, тонкой шеей и высоким, почти детским голосом. Артас запоздало осознал, что десять лет, прошедшие с их первой встречи были огромным сроком только для него, человека, превратившегося из любопытного мальчишки во взрослого мужчину, а эльфийский принц практически не повзрослел за это время. Перед паладином стоял ребенок, пытающийся выглядеть взрослым. Не соперник. В общем-то даже, как сказала бы сестренка Калия, «лапочка». Но мешался же, зараза. Припугнуть надо. Чуть-чуть. - Что же вы не сменили мантию на праздничную, принц Каэль’Тас? Помочь вам переодеться? - Иди. К троллям, – раздельно произнес эльф. - Ты всегда так неласков со мной, Каэль, – Артас приблизил свое лицо и теперь почти касался губами сжатого в линию рта квел’дорея. - А ведь мы могли бы стать друзьями, - он опустил одну руку ниже, чтобы касаться его бедра. - Или даже больше, чем просто друзьями… Эльф уперся рукой ему в плечо, пытаясь отодвинуть от себя. Мальчишке нужно набрать весу в два раза больше, чем сейчас, чтобы подобные попытки имели смысл. Артас подался вперед и попытался просунуть язык между губами Каэль’Таса, но звонкая пощечина обожгла скулу. В бешенстве он перехватил руки принца и прижал их к дереву у него над головой, невольно царапая тонкую кожу о грубую кору. Паладин знал, как правильно удерживать мага: не за запястья, а за кисти, сжимая пальцы, чтобы не позволить сплести какую-нибудь пакость. Второй рукой он зажал эльфу рот: слова чародея могли кого угодно заставить заледенеть в буквальном смысле. Ну что, деточка, нравится тебе обращение как со взрослым? - Не наглей, сопляк, - тихо прорычал он магу в лицо. - Тебе лучше извиниться прямо сейчас. Артас медленно отвел руку от его рта, чтобы позволить говорить, но недалеко, дабы иметь возможность прервать заклинание. Квел’дорей предпочел другой вариант. Он крепко вцепился мелкими острыми зубами в кисть паладина. Боль пронзила тело до самых пяток, как молния. Артас еле сумел сдержаться и не заорать. Выдернуть руку можно было только вместе с мясом, поэтому паладин стал наоборот, давить ребром ладони на рот эльфа, чуть не выворачивая тому челюсть. Мальчишка отпустил его руку, принялся отплевываться. - Не дури, - предупредил Менетил. Он потянул его за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и попытался поцеловать. Эльф отвернулся, и Артас коснулся губами только щеки. Подавив порыв в отместку впиться зубами в беззащитную шею, лордеронец лизнул нежную кожу под острым ухом. Внезапно он почувствовал запах гари, и спине отчего-то стало жарко. Срывая со спины горящий плащ, и сбивая пламя о землю, он отпустил квел’дорея. Вместо того чтобы пуститься наутек, тот продолжал стоять, будто бы расслабленно прислонившись к дереву, но Артас четко видел дрожание воздуха, вокруг собранных в щепоть пальцев. Маг был готов дать отпор, и паладин не рискнул приблизиться к нему. С минуту полюбовавшись на то, как человек пытается потушить свой плащ, и наградив его званием тупого извращенца, эльф спокойным шагом ушел в деревню. Хороший плащ, конечно, жалко, но цель была достигнута. Мальчишка теперь дважды подумает, стоит ли влезать в отношения взрослых людей. Когда-то, король Теренас, выговаривая сыну за драку с одним из мальчишек, крутившимся возле королевских конюшен, объяснил, что, как принц этой земли, Артас не вправе поднимать руку на других, ведь они не могут ему ответить. Или же, по глупости или малолетству, ударив его, будут бояться за жизнь своих родных. Он должен проявлять мудрость и сдержанность, будучи наделенным такой властью. Мелкий Артас тогда еще подумал, что если бы у него был знакомый принц его возраста, а не верзила вроде Вариана, то с ним он бы мог спустить пар или выяснить отношения в хорошей потасовке. Прошли годы, и Артас встретил еще одного принца, но по дипломатическим причинам, которые он теперь и сам был в состоянии осознать, навалять тому тоже было нельзя. Да и хлипковаты кулаки оказались у противника. Хорошо, что паладин нашел другое решение - и заносчивому эльфу урок преподал, и все целы остались. Артас широко ухмыльнулся. Сегодня, определенно, был его день. Точнее, ночь. Каэль’Тас не отходил от толпы студентов, от незнакомых людей шарахался, держался скованно и не веселился. Джайна же с горящими от радости и легкого деревенского эля глазами, водила хороводы и смеялась вместе со всеми. Она попыталась подбить эльфа на соревнование в искусстве огненных фигур и иллюзий, проча ему полную и несомненную победу, но тот отрицательно покачал головой. Артас поспешил оттащить возлюбленную от соперника и зашипел ей на ухо, что принц высших эльфов не будет тешить простолюдинов, как цирковой фокусник. Джайна пожала плечами и, приняв из рук паладина венок из огнецветов, надела его на свою голову как корону. - Ты прекрасна, королева Джайна, - прошептал Артас. Леди рассмеялась и потянула его за руку в круг танцующих. Дальнейшее лордеронский принц помнил отрывками. Вот они с Джайной пьют вино из грубых деревянных кружек, потом он обнимает ее за талию, прикрывая ладонью ромбовидный вырез платья на животе, Джайна хохочет и что-то говорит о непрактичности даларанской моды, слепо копирующей тенденции Квель’Таласа. Артас не хочет слушать про страну эльфов, он хочет целоваться. Руки Джайны обвивают его за шею, какой-то студент прерывает их неуместным вопросом о магии. Вот они вдвоем бегут по безлюдной деревенской улочке, и Артас с трудом находит в темноте дом, с хозяином которого он договорился об аренде на сегодняшнюю ночь. Поцелуи, жаркие объятья, шелковая кожа на обнаженном животе… Большие влажные глаза, то ли голубые, то ли бирюзовые, то глядящие прямо на него, то прячущиеся за длинными изогнутыми ресницами. Тонкие светлые запястья под его загорелой ладонью, золотистые локоны, спутанными прядями прилипшие к влажной от пота спине, прерывистое дыхание и неразборчивый шепот… Артас проснулся один, но с головной болью, и возблагодарил наставников за науку. Сила Святого Света откликнулась на зов своего недостойного паладина и избавила от последствий вчерашней невоздержанности. В памяти был полный хаос. Более нелепой ситуации представить было нельзя. Артас помнил, как целовал Каэль’Таса, но и Джайну он тоже целовал. А потом это изящное тело в его постели: не понятно, парень это был или девушка. Как будто на такое можно не обратить внимания! С кем он был и что у них было? Этот вопрос в принципе не мог возникнуть у наследника лордеронского трона и паладина Серебряной Длани! О, Свет, что он вчера натворил? Артас вышел из комнаты и обнаружил в зале сидящую за грубо сколоченным столом Джайну. Ее поза и взгляд выражали мировую скорбь. Все-таки, он был с Джайной? Паладин приблизился к девушке, хотел положить руку ей на плечо, но Джайна прижалась к его ладони лбом и тяжело вздохнула. А! Обладая великолепными способностями к магии Воды, леди в пику отцу вообще отказалась изучать целительные заклинания. Принц снова обратился к Свету. - Артас. Я тебя люблю, - с чувством произнесла Джайна и солнечно улыбнулась ему. -Угу. То есть… я тоже тебя люблю. - Что ж так нерадостно-то? – хмыкнула магичка. - Слушай… а что вчера было? - Ты не помнишь? - распахнула она глаза в преувеличенном удивлении. - Ээ… смутно. Кусками так, знаешь… Джайна хитро усмехнулась, набрала побольше воздуха. - Давай правду, а? – вздохнул Артас, опускаясь на соседний стул. - Не издевайся. Леди бросила на него разочарованный укоризненный взгляд. Кажется, она успела сочинить что-то совершенно невероятное. - Да не было ничего, расслабься. Ты заснул на середине поцелуя, потом посреди ночи снова проснулся, давай раздевать меня. Но замер, о чем-то подумал и сказал, что у нас еще все впереди и торопиться некуда. - О, – Артас ощутил облегчение. Видимо, непристойные части воспоминаний – это были просто сны. Не мог же он за одну ночь успеть и с принцем и с леди переспать. - Я же молодец, да? - Хммм… ну да, пожалуй. – Джайна, похоже, тоже сама еще не решила, радоваться или расстраиваться тому, что ничего не было. - Кстати, ты не храпишь. Жизнь снова засияла яркими красками.

***

Вечером того же дня, эльфийский мальчишка успел нажаловаться на него Джайне. Леди оттащила Артаса в сторонку и возмущенным шепотом принялась ему выговаривать. - Ты чего ребенка дразнишь? Это нам с тобой за 20, а ему в пересчете на наш век, всего 15. Эльфы медленнее взрослеют, понимаешь? А ты что себе позволяешь?! - Да ладно, я же ничего такого не сделал, только припугнуть его немного хотел, чтобы не путался под ногами у взрослых. - На твое счастье он так и понял, что ты просто страху навести пытаешься. А ты представляешь, что было бы, если бы сын квель’таласского короля решил, будто ты и вправду хочешь его изнасиловать? - Ээээ… дипломатический конфуз? – предположил принц. - Скандал, ты хотел сказать. Эльфы уже вышли из Альянса - хочешь, чтобы они вообще перестали сотрудничать с Лордероном? – Джайна сделала страшные глаза и ткнула пальчиком в грудь паладина. Ух, всерьез сердится. Что же Каэль’Тас ей наплел? - Я больше не буду, - пообещал Артас. - А извиниться ты перед его высочеством не хочешь? - Он не примет моих извинений. Только лишний раз разругаемся, - возразил он. Джайна покачала головой, поджала губы и посмотрела на него, как мама на неисправимого ребенка-шалуна. Артас как можно достоверней изобразил смирение и раскаяние – незаменимый навык в Серебряной Длани. Ну, увлекся немного. Надо было остановиться на первоначальном плане и притащить эльфа в деревню за шкирку или, как мешок с картошкой, на плече. - Что, мамочке пожаловался? - прошептал Артас, вскоре застав Каэль’Таса одного. Эльф мрачно покосился на него и демонстративно зажал нос длинными аристократичными пальцами. - Запахом вашего перегара, принц Артас, можно убивать даже орков. Больше за всю дорогу до Низины Арати паладин не услышал от него ни слова, эльф, гордо задрав подбородок, ехал на своей длинноногой курице и делал вид, что лордеронца не существует. Артас недоумевал, как столько времени мог обманываться высоким ростом и презрительным выражением смазливой мордашки, принимая его за взрослого. А странный сон нередко снова посещал Артаса. Он так и не мог понять, Джайну или Каэль’Таса ласкает в своих грезах. Иногда ему даже чудилось, будто изящных золотоволосых ангелочков в его постели двое. Утер когда-то предупреждал его, что соблазны могут подстерегать где угодно, и полностью предотвратить появление недостойных воина Света мыслей не получится. Нужно не впадать в панику «А! Искушение! Как от него избавиться? Почему не получается? За какие грехи?», а просто не идти на поводу у порочных мыслей. Поскольку уложить в постель эльфийского принца, одного или вместе с леди Праудмур, ему не светило, а плотская любовь с Джайной будет потом освящена браком, Артас не беспокоился по поводу своих снов и фантазий. Ну, снится. А с кем не бывает? В последние дни практики эльф снизошел до вялых оскорбительных намеков в сторону Артаса. А когда пришло время пускаться в обратный путь, отношения между принцами вернулись к былым злобным подколкам и соперничеству за внимание леди. По пути Джайне вздумалось свернуть с дороги и забраться на высокий поросший травой и густым кустарником холм, чтобы полюбоваться низиной сверху. Каэль’Тас вызвался сопровождать ее, и паладин, про себя проклиная непонятливость мальчишки, отправился вместе с ними. Артас вдруг услышал, как вскрикнула идущая впереди Джайна, увидел искры огненной магии вокруг пальцев квел’дорея и только тогда заметил двух зеленокожих лесных троллей, с копьями в руках направляющихся к леди. Непростительная оплошность для того, кто отвечает за безопасность в их группе. Паладин выхватил молот и широкими шагами бросился к троллям, на ходу читая молитву. Джайну и призванного ею полупрозрачного водного элементаля окутала сияющая сфера божественного света, защищающая от любых атак. Быстрым, почти без замаха, ударом, Артас разломал копье и держащие его зеленые когтистые пальцы одного тролля. Второго он ударил сзади по шее рукоятью своего тяжелого боевого молота, оглушая. Первый противник заверещал от боли, скрючился, а потом бросил в паладина каким-то сгустком магии, темным пятном поползшей по его коже, и бросился наутек. Артас вознес молитву Святому Свету с просьбой об исцелении. - Джайна, с тобой все в порядке? Леди кивнула, с беспокойством глядя на оглушенного тролля. - Нам лучше уйти отсюда, - предупредил паладин. - Могут прийти их соплеменники, мне бы не хотелось устраивать перед студентами бойню. - Хорошо. Давай поспешим в лагерь и скажем магистру Навиру, что тут опасно. Паладин раз оглядел окрестности: троллей и их поселение отсюда не было видно. Или они хорошо скрывались, или эти два охотника просто отошли далеко от своих. Артас развернулся, чтобы начать спускаться, и только тогда обратил внимание, что свое заклинание эльф так и не выпустил. Каэль’Тас даже не подошел к ним, остался стоять там, где их застал крик Джайны. Да никак труса праздновал? Как бы это сказать-то так… без дипломатических скандалов? - Не нужно бояться, ваше высочество. Страшных троллей я уже победил, - с отеческой снисходительностью «утешил» Артас. - Кто вас вообще просил вмешиваться? – скривился эльф. - Вы, возможно, не заметили, но Джайне угрожала опасность. Вы же, принц Каэль’Тас, с грозным видом начали плести заклинание, но так и не вступили в бой. Вы, наверное, боялись зацепить меня или леди? А поближе подойти – коленки задрожали? На самом деле Артас не чувствовал и десятой доли презрения, которое изливал на эльфа. Если мальчишке по человеческим меркам действительно лет 15, то ничего удивительного, что он не лезет в битву взрослых. В таком возрасте рано отрубать чьи-то конечности и пробивать черепушки. - Джайна была с полным резервом маны, она успела призвать элементаля. Ей не грозила опасность. Она сильный и опытный маг, прекрасно справилась бы и сама, без вашего позерства и показухи. - Опять ругаетесь? – вздохнула Джайна, подхватила обоих под руки и потащила к лагерю. - То есть я должен был стоять и хлопать глазами, пока леди разбирается с троллями? – возмутился Артас, позволяя магичке задавать направление. - Я держал наготове заклинание. Чтобы не вмешиваться, а подстраховать, чувствуете разницу? Вы могли бы приготовиться накладывать ваш щит Света. - Джайна! Что за бред он несет! – воззвал к суду леди паладин. - Эмм… Я действительно могла бы справиться сама. Но мне была приятна твоя забота, Артас. - Вот! Даже самой сильной магичке нужно надежное мужское плечо, чтобы она могла почувствовать себя хрупкой и нежной леди, а не воительницей, - наставительно произнес он. Принц Каэль’Тас обидно рассмеялся. - Джайна – не милая пустоголовая красавица, не пытайтесь заставить ее быть удобной куколкой, ваше высочество. Леди Праудмур – боевой маг, одна из самых способных учениц Даларана, и когда-нибудь она будет править государством посолиднее, чем ваше деревенское… Эльф вовремя прикусил язык. Да, деточка, за прилюдное оскорбление чужого государства король Анастериан тебе спасибо не скажет. Каэль’Тас тряхнул головой и продолжил: - Да и вообще! Джайна, вы поглядите на этого солдафона, он будет под видом заботы вмешиваться во все ваши дела. Он и карьеру вместо вас будет делать, и в процессе рождения ребенка заявится и примется давать советы! - Вообще-то я владею целительными силами Света и умею принимать роды, – резонно возразил Артас. - Моя помощь не будет лишней. Как отец ребенка, я буду принимать непосредственное участие и в радости его зачатия, и в трудах его рождения. - Ну-ну, вы действительно надеетесь, что самая сильная за последние как минимум три десятилетия выпускница родит дитя от немага? Испортит такую кровь? Это смешно, - фыркнул квел’дорей. - Ребята, вы, может, сами детей родите, раз уж так в теме разбираетесь? – поинтересовалась Джайна. Принцы смущенно заткнулись. Артас потом тихо спросил у Джайны, действительно ли она хотела бы, чтобы он не вмешивался в ее бой. Подруга объяснила, что ей нравится чувствовать себя защищенной, но и в нее саму тоже нужно верить. Она не стала ему помогать, хотя могла бы приморозить противника ледяной звездой, потому что отец учил ее не лезть мужчине под руку. В итоге один из троллей сбежал, и практикантам пришлось остаться без отдыха, в спешке покидая опасное место. - Я никогда не обижусь на тебя за помощь, Джайна, – Артас взял ее за руку и для убедительности заглянул в глаза. - Мне приятно защищать тебя, но я не хочу превращать тебя в беспомощную куклу в угоду моему самолюбию. Или что там этот эльф напридумывал? Джайна толкнула его локтем в ребра и усмехнулась: - В следующий раз раскатаем противника в блинчик вместе? - Ага, - радостно согласился лордеронец.

***

На самом деле Каэль лукавил, намекая на несостоятельность принца Артаса как потенциального отца ребенка магички. Паладины умели применять магию Света, просто плетение заклинаний они называли молитвами, а магический талант – силой веры. Необученные нормальным заклинаниям, они вкладывали в свою волшбу очень много волевых усилий. Ничего не знали о магии, задуривали сами себе мозги религией о Святом Свете как некой непознаваемой, но разумной субстанции. Паладины Квель’Талса по крайней мере понимали, что используют светлый канал энергии Солнечного Колодца, для чего требовался магический дар, знания и хороший самоконтроль: силу света не призовешь потеряв голову от бешенства или утопая в сомнениях. Они не морочили окружающим головы своей мнимой добродетельностью. Возможно, стезя паладина – это политический шаг лордеронского принца: у них религия очень важна, и в будущем король-воин Света будет более любим и почитаем народом. Целительство требовало упорного разгрызания тонн гранита науки об устройстве и работе живого тела. Бездумно призывая Свет к больному месту можно было лишь снять усталость или немного ускорить собственные восстановительные процессы организма. Если Артас не сочиняет о своем умении лечить, то он не такой тупоголовый, каким любит выглядеть с этими своими накачанными мышцами и грубым тяжелым оружием. Он может использовать Свет, значит, сможет колдовать и с другими энергиями, даже если они не будут его основным направлением. Более того, он сможет прожить, как и Джайна, три века, вместо одного, если она объяснит ему как этого достичь. Вовсе не отсутствие магического дара делало Артаса нежелательной партией для каэлевой подруги. Больше всего эльфийского принца злило желание паладина безраздельно владеть Джайной. Лордеронец будет мешать ее карьере, которая обещала стать великой, сделает ее своей помощницей, а не самостоятельной правительницей. Оставит в своей тени. Очевидно же, что Артас не любит ее. Симпатизирует, безусловно. Умница и красавица, миролюбивая и веселая, с ярким сильным характером, Джайна нравилась практически всем. Человеческий принц знал, что ему придется жениться на благородной леди, желательно дочери правителя, и особого выбора не будет, поэтому и уцепился за хороший вариант. Это нормально, в свое время и Каэлю придется поступить подобным образом, но можно было бы поговорить с леди честно, предложить брак как равноправную сделку, а не вешать на уши лапшу и тискаться по углам. Если Джайна окончательно погубит свою «девичью честь», то ей придется выйти за Артаса на любых его условиях. В этом и состоял его план?