Змеи и кошки

Кто-то тихо, но уверенно постучал в кабинет. Мужчина, что сидит за большим столом, переводит взгляд сначала на дверь, за которой сейчас стоит тот, кто осмелился его потревожить, затем вновь на ноутбук, от которого его бесцеремонно оторвали. На широком экране, в нескольких видео-окнах транслируются виды комнат, неумолимо напоминающих больничные палаты. В каждой на узкой койке лежит молодой парень, но особое внимание к себе привлекает только один. Снова посмотрев на дверь, мужчина наконец-то подает голос, впрочем, сказав только лишь одно слово: - Войди. Дверь щелкает автоматическим замком и приоткрывается, пропуская в кабинет высокого, стройного молодого мужчину в слишком просторном белом халате, мешковато висящем на его плечах, словно на вешалке. Брюнет на пару секунд сгибается в поклоне, застывая у дверей. - Я провел вакцинацию, Отец. - Спасибо, Уми. Что бы я делал без тебя. - губы Матсумото растягивает улыбка, но тут же заинтересованный взгляд возвращается к монитору компьютера. - Как там наш подопечный? - Все показатели в норме. Я ввел его в искусственную гибернацию на срок восстановления всех жизненных функций, - отчет, получаемый словно от механического андроида. - Как только все придет в норму, начну подключать стимулятор. - Отлично, - губы ученого растягивает очередная немного жутковатая улыбка. - Также я, как вы велели, ввел ему танатрон. Его организм принял две полные дозы. Третью я пока отложил. Не известно, как он поведет себя под действием такой большой дозы столь сильного препарата. Тонкая бровь медленно приподнималась, пока Уми продолжал свой доклад. Глаза Матсумото хищно сощуриваются. - Я разрешал тебе отступать от указаний? Молодой доктор прерывается, склонившись в поклоне. - Нет, Отец. Но я подумал... - Ты подумал? Тебе приказано лишь следовать моим инструкциям, - холодно и жестко, в голосе отчетливо ощущаются стальные нотки. - Пошел вон, бестолочь. Уми снова кланяется, на этот раз немного ниже, словно признавая за собой ошибку и извиняясь за нее, а затем бесшумно выскальзывает за дверь. Матсумото прослеживает за тем, как деревянный пласт вновь встает на место, и тихо цокает языком. Он и не думал, что Саламандра окажется таким. Так и не долго до того, что этот мальчишка сможет и бунт учинить. Это переходит уже все границы. Хотя, тут только его вина. Он слишком много ему позволяет. - Он слишком самостоятельный. Или ты даешь ему слишком много свободы, - тихий, немного насмешливый голос раздается за спиной хирурга и тот, не удивляясь внезапному появлению незваного гостя, отвечает на него глухим смешком. По стене позади проходит легкая рябь, будто круги на воде, и на ее фоне отчетливо прорисовывается человеческий силуэт, полностью сформировываясь в мужскую фигуру. Его гость молодой и высокий, стройный, с непозволительно тонкой для мужчины талией, но спортивным рельефом. Длинные волосы, уложенные в некогда аккуратную прическу, теперь небрежно растрепаны, а броский макияж слегка поплыл. Не обращая внимания на прохладу, царящую в кабинете, он даже не поежился, не смотря на то, что одет только лишь в сетчатую майку, надетую под укороченную псевдо-кожаную куртку, едва достающую до середины спины. Под тонкой сеткой оказалось легко разглядеть рисунки на бледном теле. Они пестреют оттенками серого на груди и отчетливо плетутся по крепким рукам до самых кистей. Гость, явно не желая отходить далеко, прижимается к гладкой поверхности стены спиной. Скрестив руки на груди, он облизывает густо накрашенные красным губы по-змеиному раздвоенным языком и, чуть прищурив глаза, продолжает буравить затылок ученого ничего не выражающим взглядом. Матсумото усмехается. - Ты тоже позволяешь себе непростительно много, Тсузуку. Тот в ответ довольно скалится, явно продемонстрировав крепкие челюсти с тремя рядами острых как бритва зубов с тонкими, как иглы, но крепкими клыками. - Пардон, папаня, - не отлепляясь от стены, Василиск пытается изобразить нечто похожее на реверанс. - У меня сегодня до безобразия хорошее настроение. - У тебя оно всегда хорошее. До безобразия. Особенно, когда удается кого-нибудь замучить. - Это можно счесть за комплимент? - снова улыбка от уха до уха, но зубы на этот раз уже трансформировались обратно и приняли вполне себе человеческую форму. Матсумото промолчал, вновь внимательно всматриваясь в монитор. Мальчик, которого он видел на экране, нескладный и угловатый. Худые, прямо-таки по-паучьи, руки непропорционально тонкие. Сам он кажется тощим и откровенно не подходит ни под один из параметров. И лицо... Странное. Его овал слишком детский. Слишком полные губы. Все - «слишком». Но у этого ребенка огромный потенциал. И он, как никто другой, знал это. - Страшненький какой. Матсумото даже не оборачиваясь, ощущает, как Василиск морщится, разглядывая бессознательное тело. - Не подкрадывайся так, - уже в который раз предупреждает он, когда Тсузуку кладет подбородок на его плечо. - И голову убери. Совсем оборзел. Василиск тихо смеется, впрочем, голову так и не убрав. Они оба продолжают разглядывать объект: Матсумото над чем-то раздумывает, погрузившись в себя, а Тсузуку — просто рассматривает будущего новичка. Он ему не нравится. Не только на внешность, но и, почему-то, интуитивно. Не смотря на это, неказистое человеческое существо, лет пятнадцати от роду, заинтересовало Тсузуку. - Как ты назвал его? - вопрос вырывается сам, от чего Василиск морщится. - Пока еще не решил. Оторвав подбородок от чужого плеча, такого теплого для него, Тсузуку чуть наклоняет голову в сторону. Затем — в другую. А потом и вовсе высовывает раздвоенный кончик языка, едва ли не касаясь им уха ученого. - Мэто. Матсумото едва заметно ухмыляется. - Мэто... Странное имя. - А кто тут не странный? Ты? - Не дерзи. И не дыши мне в ухо. Тсузуку снова смеется, прикрыв ладонью размалеванные губы. Он выпрямляется, тут же нагло крутанув кресло вместе с его хозяином вокруг оси, разворачивая отца лицом к себе. - Подари мне его, - звучит почти как ультиматум. Матсумото молчит, задумавшись. С одной стороны, он и так не позволительно внимательно относится к Тсузуку, тем самым выделяя его, а с другой — отчего бы не побаловать собственного ребенка, когда тот так старается? Ведь за последнее время он действительно смог многому научиться. Причем самостоятельно. Упрямый. Хорошо, что кроме довольно высокого роста и внешности он не взял от своей матери ничего. - Я подумаю. А теперь пошел отсюда. Тебе нужно еще заглянуть к нашему всезнайке, продлить вакцину. Заодно понаблюдай за ним украдкой. Матсумото одним движением сбрасывает чужие руки с подлокотников и возвращает кресло в привычное положение, едва не задев массивной спинкой успевшего отстраниться Василиска. Тсузуку довольно ухмыляется, закусывая нижнюю губу. Начало положено. И он добьется своего. Отец хочет сделать из мальчишки Куклу, а он научит нескладное существо всему, что уже умеет и сделает из «гадкого утенка» такую же машину для убийств, как и он сам. Отступив к стене, Тсузуку словно растворяется в ней, сливаясь с крашеной поверхностью. Ему требуется меньше минуты, чтобы оказаться в одном из пустых коридоров нижнего яруса. Осмотревшись, мужчина усмехается, снова облизывая полные губы. Раздвоенный язык слегка подрагивает, словно пробуя на вкус запах другой, пусть и знакомой, ящерицы. Не смотря на общую, хоть и относительную, принадлежность к классу пресмыкающихся, пахнет Уми иначе. Запах раскаленного песка неприятно щекочет ноздри, вызывая лишь желание хорошенько прочихаться, но сквозь этот болезненно сухой аромат пробивается совершенно иной, с хорошо уловимой горечью и остротой черного перца. Вот от него-то и веет контрастной свежестью, заставляющей Тсузуку то и дело облизывать губы. Запах прямо под стать своему обладателю завораживает, но вместе с тем отталкивает. Василиск, не удержавшись, чихает. Морща и потирая саднящий нос, он снова оглядывается по сторонам. Давно он не был здесь. Да и, если честно, обитель Дока его как-то не вдохновляет. К тому же тут и так ошивается подозрительно много лишних глаз и столько же не менее лишних ушей. Тсузуку едва успевает вновь вжаться в стену, сливаясь с ней, лучше любого хамелеона. Как раз вовремя. Из-за угла вышел крепко сложенный брюнет в черном. Желто-зеленые, с вертикальным зрачком, глаза, блеснувшие в темноте, зорко оглядели коридор, и только после этого парень продолжил свой ход. Кот, черт бы их побрал. Очередная слепо-глухая корова. Да даже если Тсузуку сейчас по потолку протопает как слон, он его не заметит. Разве что, показаться прямо перед самым его носом. Тсузуку было брезгливо морщится, улавливая посторонний мускусный запах, но тут же, наплевав на это, с интересом подается чуть вперед. Брюнет останавливается прямо перед одной из крайних дверей. А вот это уже интересно. Что забыл Ичиро в каморке ящерицы? Вакцинация же вроде прошла. Снова оглядевшись, Ичиро несколько раз негромко, но ритмично стукнул костяшками по дверному косяку. - Ящерка, открывай. В ответ лишь тишина. - Эй, ты обиделся? Ичиро еще немного слушает молчание, затем хмурится, прикусывая полную губу. Не став ждать, мужчина уходит обратно, сунув руки в карманы. Еще немного выждав, для надежности, Тсузуку отстраняется от стены, задумчиво всматриваясь в глубины опустевшего коридора. Интересненько. Кажется, тут у них сюжеты круче, чем в бразильских сериалах. Тсузуку даже не сдерживает едкую широкую улыбку, наползающую на губы. Коту не обязательно знать, что Уми все же был в своей комнате, просто в тот момент всего лишь не слышал стука, подключив к компьютеру наушники. Оказавшись у двери той самой каморки, Василиск, выжидает несколько минут, в точности воспроизводит тот самый стук, который не так давно слышал. И, ура. По ту сторону раздаются тихие, шаркающие шаги и дверь приоткрывается ровно на столько, чтобы Уми смог четко произнести: - Пошел вон, Ичиро. Едва сдерживая смех, Тсузуку покусывает губы. Все же не выдерживая, он довольно скалит зубы, просовывая в проем ногу в лакированном черном ботинке и хватаясь ладонью за деревянный пласт, удерживая его. Затем, Василиск дергает дверь на себя, открывая. Он видит, как на долю секунды в карих глазах, совершенно обычных, человеческих, мелькает странная смесь злости и... волнения? Но, видя совсем другого человека (хотя человека ли?), Уми моментально берет себя в руки, разжимает инстинктивно сцепившиеся в кулаки ладони и расправляет плечи, разгибаясь из защитной стойки. - Привет... Ящерка, - не дав Уми даже опомниться, Тсузуку толкает его вглубь его же собственной комнаты, заходя следом и захлопывая за собой дверь. - Поболтаем?

***

Уже обернувшись, Уми обнаруживает новоиспеченного гостя за своим рабочим местом. Тсузуку вальяжно восседает в кресле, бесстыдно закинув ноги на чужой стол прямо поверх компьютерной клавиатуры, и смотрит в упор, даже не утруждая себя морганием. - Что тебе нужно? - Уми, как ни странно, спокоен. Он всегда спокоен, даже слишком. И от того все сильнее хочется сорвать маску безмятежности с красивого лица. Увидеть наконец-то воочию те эмоции, которые видел еще мгновение назад, но которых быть не должно уже давно. - Вообще-то, я пришел на вакцинацию, - широкая улыбка растягивает кроваво-красные губы. - Раньше зайти не мог, уж, извини. У меня, в отличии от тебя, жизнь понасыщеннее будет, ящерка. Уми упорно молчит в ответ, лишь безэмоционально переведя взгляд куда-то в район его правого уха. Даже в глаза не смотрит при разговоре, тряпка. Василиск продолжает разглядывать его, пока молодой доктор перебирает свои банки-склянки. А он симпатичный. Чего греха таить, когда шило в заднем кармане все равно не спрячешь? Стройный, высокий, лицо откровенно красивое: широкоскулое, с полными губами. Тсузуку не скрывает ухмылки, когда Уми, набирая препарат в шприц, жестом попросил его снять верхнюю одежду. Тсузуку в тот же момент опускает ноги на пол, стягивая с плеч куртку и отбрасывая ее на чужую кровать. Тело уже не скрыто практически ни чем. Майка в крупную сетку совершенно не прячет наготы крепкого тела. Уми ловко перетягивает плечо резиновым жгутом и вводит лекарство. Едва он заканчивает и выбрасывает использованный шприц в стоящую у стола урну, как Василиск резко хватает его за ворот халата, вплотную притягивая к себе и практически роняя на свои колени. Правая рука крепко зажимает дернувшееся тело, а пальцы левой впиваются в подбородок, приподнимая лицо Саламандры, заставляя того запрокинуть голову. Теперь Тсузуку едва ли не касается своими губами чужих. И он видит как в карих глазах зародилась и была тут же убита паника. Этот мужчина, что старше него самого, ведет себя как сопливая школьница пубертатного периода. - Отпусти, - и не смотря ни на что, голос Саламандры нарочито спокоен и холоден. - А то что? Заплачешь? - ответом служит вздернутая бровь и ехидная ухмылка. Реакция снова не подвела. Он вовремя заметил, как правая рука с зажатым кулаком, взметнулась вверх. Поймав ее за запястье, Тсузуку притягивает кисть к своему лицу и, не отводя взгляда от лица своей "жертвы", касается кончиком раздвоенного языка когда-то не так давно рассеченных, казанков, на которых все еще остались следы борьбы. И тут-то второй кулак смазано влетает в челюсть снизу. Не больно, вообще ни капли, но это дало время на то, чтобы Уми успел вскочить и, обернувшись, схватить с тумбочки остро отточенный скальпель. - Убирайся отсюда, - Саламандра шипит, как натуральная гадюка, скаля не менее острые, накачанные ядом зубы. Как, однако, просто вывести из себя, казалось бы, такое спокойное и рассудительное создание. - Я всегда думал, что наш Док - самое адекватное существо в этом месте, - Тсузуку улыбается, поднимаясь вслед за ним. Сейчас он похож на хищника на охоте. Но сейчас хищник не голоден, потому... Он имеет право поиграть. Это ведь так забавно, не правда ли?