Змеи и кошки

- Три кубика адреналина. Ровный голос, совершенно без эмоций прокатывается по операционной тихим шелестом. Совсем юная медсестра, наверняка даже еще не получившая диплома, - интерн на практике, в том месте, где ее быть не должно - безропотно выполняет данную хирургом команду. Руки мужчины, скрытые под тонким светлым латексом перчаток, практически по локти залиты кровью. Даже, кажется, инструменты брать сложно - металл скользит меж пальцев, то и дело норовясь выскользнуть, будто бы надумывая убежать из этой комнаты куда подальше. Из комнаты, что видела смертей больше, чем концлагерь времен войны. Но на этот раз он не облажается. Не может быть такого, чтобы последний крошечный шаг оказался роковым. Нет уж. Он не оступится. - Матсумото-сан... - тихий голос ассистентки раздается совсем неуверенно, но с каким-то удовлетворением, - Пульс стабилизировался. В ответ лишь кивок. Столько лет они ломали волю этих юнцов, совсем еще мальчишек, у которых так кстати обнаружилась куча талантов. Почти готово. Осталось совсем немного. Его первое, наконец-то удавшееся творение. Он станет лучшим. Все ненужное отсечено и убрано на самую дальнюю полку. Ни страха,ни жалости. Забыто слово "совесть", а файл с понятием "человечность" стерт к чертовой матери без возможности восстановления. Он будет идеален. Лучшая в своем роде... Машина для убийств. - Тампон. Протягивает руку в сторону, не глядя. Ассистентка тут же вкладывает в перепачканную ладонь щипцы с марлевой подушечкой. Мацумото промакивает кровавые капли и тут же отбрасывает в сторону более не нужный атрибут. - Еще пятнадцать кубиков препарата. Девушка непонимающе вскидывает брови, приоткрыв полные губы в немом вопросе - она не понимает мотивов сумасшедшего медика, который с горящим взглядом кромсает лежащего перед ним мальчика. Но все же подчиняется, тут же берет три наполненных бледно-голубой жидкостью шприца. Он даже не оторвался от работы, пока она вводила в капельницу препарат, оттого и не заметил, что вместо трех, грозивших убить парня, наполненных до отказа пластиковых ампул, она ввела всего две. - Пульс стабилен, Мацумото-сан. Давление в норме. Кризис миновал. Скрытые за маской губы растянуло в полусумасшедшей, счастливой улыбке. Получилось. - Получилось... - он повернул голову в сторону своей помощницы, медленно стягивая вниз повязку, пачкая светлую ткань красным, - У нас получилось, Они-сан... Получилось.... Девушка кивает, нервно пытаясь улыбнуться. Но хирург уже не обращает на нее никакого внимания, вновь переведя взгляд на распластанное перед ним тело, подключенное к большому количеству аппаратов, контролирующих остатки жизни в еще совсем юном теле. - У меня получилось... Он осторожно стягивает с кистей перчатки, отбрасывая их куда-то на пол в ту же сторону, куда еще совсем недавно отправлял все ненужные предметы. Дрожащие пальцы коснулись мертвенно-бледного лица: скользнули по лбу, от виска к виску по прохладной коже, коснулись век, задевая густые ряды пушистых черных ресниц, затем - костяшками пальцев по щеке, чтобы осторожно, почти невесомо пройтись по полным, красиво очерченным бескровным губам. После - пальцы зарылись в растрепавшиеся угольно-черные пряди густых волос. Мальчишка даже сейчас продолжает быть идеальным. Не зря же он сразу же обратил на него внимание. Наглый и дерзкий, с задорным вызывающим взглядом темно-кофейных глаз, ловкий, уверенный в себе. А еще не по годам смышленый и, чего греха таить, красивый, маленький дьяволенок. Он станет идеальным оружием... - Мой мальчик... Мое детище... Ичиро... Девушка вновь недоуменно посмотрела на доктора, мурлыкающего что-то себе под нос и продолжающего односторонний диалог с пустотой. - Да... Так мы его назовем. Ичиро. Матсумото вновь улыбнулся. Пугающе. Ненормальная улыбка, скривившая губы ученого-хирурга, была похожа на хищный оскал дикого зверя, предвкушающего добычу, а глаза горели неестественным блеском, который, словно пламя огня, плескался в расширенных до предела зрачках. Девушка попятилась прочь, подальше от этого места и подальше от этого сумасшедшего, что безостановочно мурчал себе под нос что-то несвязное и упивался своим пациентом. Но едва услышав тихий шорох двери по кафелю, мужчина тут же вскинул голову, впиваясь взглядом в стройную фигурку в белом халате, замершую в дверном проеме. - Куда это вы собрались, Они-сан? - тихий, вкрадчивый голос, низкий и немного хриплый, - Я не отпускал вас. - Но... Мы же закончили... Голос девушки дрожит, она неосознанно продолжает отступать назад, неотрывно следя за медиком, который, обойдя операционный стол, неспешно двигался в ее сторону. - Все верно. Но есть одно НО. Я не разрешал вам покидать операционную, моя дорогая. В пару шагов хищник, которому надоело играть, оказывается возле медсестры. та неосмотрительно развернулась к нему спиной, спеша убежать, но не успела сделать ни шагу. Чужие крепкие руки набросили на шею полупрозрачную леску, сдавливая горло очередной жертве, которая нашла в себе глупость явиться в его лабораторию. Этих овечек стадами отправляют к нему практиковаться и лишь самых стойких, а главное молчаливых, он берет сюда. В свою маленькую обитель. И ни одна живая душа отсюда еще не вышла. И не выйдет. Все его секреты останутся в этих четырех стенах на уровне семи метров под землей. Крепче стягивая леску на беззащитной шее, он продолжал улыбаться. Девушка билась в его руках, пыталась кричать, что впрочем получалось слабо, пока окончательно не затихла. Оттолкнув от себя бездыханное тело, Мацумото спрятал в карман бережно свернутую леску и обернулся. - Я скоро буду, сынок. А пока ты можешь отдохнуть. мне нужно кое-что доделать. А завтра утром я займусь твоим братом. Думаю, одному тебе будет скучно, ведь так? - по-отечески теплая улыбка появилась на губах доктора, - Отдыхай, Ичиро. Вновь повернувшись к трупу, еще недавно бывшему его ассистенткой - молодой, милой девочкой, - он неспешно поднял его на руки, словно ничего не весящую пушинку. Выйдя из кабинета, он прикрыл дверь ногой. Сегодня он не будет беспокоить своего мальчика. Да и сам он устал, проведя почти 20 часов за операционным столом. Осталось только избавиться от ненужного тела, накопившего слишком много слишком ценной информации. А что лучше сделать в таком случае? Правильно.Скинуть свою ношу в глубокую шахту заброшенного лифта. ***

Пятнадцать лет спустя.

Ты безусловно можешь добиться своего, Пробираясь и карабкаясь сквозь меня, Форсируя темп, Толкая меня на скоростную трассу. Ну давай! Свалим отсюда! Никто не знает тебя так как я. Мы пройдем через это - Лишь позволь шинам коснуться земли. ... И все, что я пытаюсь сделать - Сорваться с этого узкого пути. Ничто не остановит течение жизни. Убедись, что безопасно выпрыгнуть И я покажу тебе место, Где мы сможем жить дальше и где у каждого будут свои мечты. Guano Apes - Break the line

- Уми-тян?.. Уми-тяяаааан. У-ми! - настырный голос уже добрые (а уж скорее НЕ добрые) полчаса пытается вывести из равновесия молодого доктора. Тот, впрочем, не реагирует вообще никак, игнорируя не только визги мартовского кота во время гона над ухом, но и постоянные тычки по ногам носком тяжелого армейского ботинка. Уми, не смотря ни на что, продолжал заниматься своим делом, внимательно отмеряя нужные ингредиенты с точностью до сотой доли миллиграмма. Но, надо признать, наглый и беспринципный кошак его уже порядком достал. - УУУУУУУУМММИИИИИИИ! Бледное лицо медика медленно повернулось в сторону мужчины в черном. Глаза лишь на долю секунды заволокло белой полупрозрачной пленкой, но она тут же исчезла, вернув на привычное место зрачки с темной, карей радужкой. - Что? - спокойный низкий голос раздается в наступившей на мгновение тишине. - О, есть контакт! - довольно лыбится Ичиро, тиская доктора за щеку, от чего тот морщится и исподлобья смотрит на киллера, - А я уже думал, ты тут в своем склепе совсем оглох. Уми предупреждающе дернул верхней губой, слегка обнажая ровные ряды белых зубов с небольшими острыми клыками, на которых уже поблескивали капельки яда. Ичиро, продолжая улыбаться во все тридцать два, поднял руки вверх, наглядно демонстрируя наконец-то проявившему хоть какие-то эмоции парню собственные открытые ладони. - Тихо, кобра, капюшон раздулся. Ты скоро там? У меня уже задница квадратная. - А ты слезь со стола. Тебя никто не приглашал садиться, - сказал, как отрезал. Ичиро усмехнулся, но все же спустился на пол, спрыгнув с крепкой железной конструкции, устойчиво становясь на обе ноги. Он внимательно наблюдал за тем, как брюнет набирает в шприц бледно-голубую жидкость из маленькой стеклянной ампулы. Параллельно с этим киллер стянул кожаную куртку, обнажая крепкие загорелые плечи и руки с красивым спортивным рельефом. Уми уверенным движением усадил мужчину на стул и крепко перетянул жгутом руку выше локтевого сгиба, чтобы затем неспешно взять со стола шприц. - Потерпи немного, будет чуть больно. На это заявление "заботливого" доктора Ичиро усмехнулся, прикусывая губу, чтобы сдержать готовый сорваться смешок. Та дрянь, что им кололи раз в три месяца, разъедала тонкие сосуды как соляная кислота, но на них она действовала иначе. Игла вошла под кожу легко, как нож в мягкое масло. Ичиро смотрел на Уми, вглядываясь в лицо медика, в попытке найти хоть отголосок эмоций в пустых глазах. Мужчина действовал словно запрограммированная машина. В принципе, как и любой из них. С одним лишь исключением - в отличии от профессиональных убийц он спасал чужие жизни, когда это требовалось. А пока не было работы, он увлеченно смешивал яды и противоядия к ним, а также всяческие препараты, проверяя их действие тут же - на себе. Любой из ядов, попав в его кровь, растворялся в ней без остатка за пару дней. Устойчивый организм "перебаливал" всеми симптомами отравления, но на последней стадии, когда конец оказывался так близок, что Смерть дышала в затылок, время словно отматывалось назад, вновь возвращая молодого мужчину к жизни. Зато после он вырабатывал иммунитет к этому виду отравы, давая возможность Уми хоть ведрами пить яд. Да хоть на завтрак, обед и ужин, в качестве первого, второго, третьего и вместо компота. К тому же доктор и сам ядовит. Этот обладатель змеиных глаз и острозубой челюсти вообще странный. Ичиро не раз видел, как он часами неподвижно сидит, сверля стеклянным взглядом стену прямо перед собой. Киллер усмехнулся, чувствуя, как холодные пальцы касаются его кожи, развязывая узел резинового жгута. Ичиро хотел было что-то сказать, но Уми уже отвернулся, выбрасывая использованный шприц в урну возле стола. - Свободен. Накинув куртку на плечи, Ичиро снова усмехнулся, окидывая взглядом крепкую, но очень стройную фигуру, скрытую под безразмерными тряпками и медицинским халатом на пару размеров больше. Мужчина направился к дверям, лишь у самого выхода притормозил и хищно улыбнулся. Ну что же... Оказывается, миссия не так уж и невыполнима. - До встречи, ящерка. Уми уже привычно проигнорировал занудные и однообразные попытки заигрывания, продолжив мыть руки. Как только за убийцей закрылась дверь, доктор устало прикрыл глаза. Почему отец не стал стирать ему память, как сделал это с другими? В последнее время его все чаще посещают мысли о том, что он хотел бы быть обычным. Таким, как все. Иметь семью: милую и добрую жену, возможно ребенка или даже двоих - мальчика и девочку. Жить где-нибудь в небольшой, но уютной квартирке в Осаке или Киото. Спать, как все люди. Работать в какой-нибудь клинике и не высыпаться из-за ночных смен. А вместо этого последние семь лет он зашивает раны на не чувствующих боли телах, делает операции, колет необходимые препараты и на досуге балуется созданием ядов, которые впоследствии поставляются за границу вооруженным силам, и наркотиков, продаваемых за бешеные бабки местной крупной мафии. Хотя... Какая семья? Какая жена? Какие дети? Он же ничего не умеет, кроме того, чем сейчас занимается. А переделать запрограммированный перекроенный организм, окончательно не сломав и без того покореженную психику, уже не представляется возможным. Да и... Эти придурки, что сейчас, наверняка, повалялись где ни попадя после очередного рейда, уже стали ему семьей, которой он лишился в пятнадцать. Как бы не бесили и не раздражали его некоторые индивидуумы, он будет молча и спокойно продолжать выполнять свою миссию. Заботиться о них так, как может и как умеет это забывшее подобные понятия существо. Потому что то, чем они все являются уже давно нельзя назвать людьми. Отец называет их "сверхлюдьми", "новой расой", на деле же Уми сам себе напоминает мутанта - не зверя, но и не человека. Вплетя пальцы в темные кудри, он откидывает уже прилично отросшие волосы назад, наконец-то приоткрывая глаза, и... Улыбается. едва заметно, одними уголками полных чувственных губ. Ему нет места среди людей, но среди горстки себе подобных он уж точно не пропадет. Не дадут ему этого сделать. Отец забыл удалить лишь одну вещь. Какими бы холодными, жестокими и бесчеловечными тварями они бы не были у каждого из них в груди все еще бьется сердце.