Власть

      Теплые шершавые пальцы пробежали по плечу, провели по ключицам, задевая рыжие локоны. Валтор еле заметно улыбнулся, глядя на сонную девушку. Ее веки были опущены, дыхание было размеренным, рот — слегка приоткрыт.       Пальцы скользнули по бьющей на шее жилке вверх, погладили за ушком. Блум недовольно замычала.       — Хватит, — раздраженно сказала она, поправляя одеяло.       Месяц уныло освещал пару, развалившуюся на кровати. В голове Блум почему-то всплыли образы ее родителей, благоразумных короля и королевы Домино, с укором глядящие на нее. Если бы они знали, почему их ненаглядная принцесса так надолго осталась в этом городе, однозначно был бы скандал. «Если спросят, — лениво думала Блум, — скажу, как есть. И пусть идут лесом, если ответ их не удовлетворит».       — Не понравилось? — скучающе спросил маг, на что девушка ответила невнятным бормотанием. — Не слы-ышу, — протянул он. Блум открыла глаза.       — Пошел ты, — недовольно произнесла она и обняла Валтора за талию, прижимаясь к нему и снова опуская веки.       Одеяло немного сползло, обнажая спину, но девушке уже совершенно не хотелось шевелиться. Ей хотелось лежать так, чувствовать его тепло, не думать ни о чем. Валтор гладил ее ладонью по голове.       Блум снова недовольно замычала.       Маг одной рукой обхватил ее плечи, еще теснее прижимая к себе, а вторую запустил в шелковые волны волос, наматывая их на кулак и оттягивая. Блум зашипела, но улыбнулась, открыла глаза, довольно смотря на него и запрокидывая голову. Сухие горячие губы коснулись ее шеи, влажный язык оставил мокрый след, зубы закусили бледную кожу. Валтор чувствовал, как под ней била кровь, он прижался губами к пульсирующей сонной артерии.       Шея для Блум — нечто интимное. Что-то, что нельзя показывать посторонним, а давать прикасаться к ней — да Боже упаси! — сравнимо с преступлением, нарушением строгих рамок личного пространства. У нее всегда по коже бежали мурашки, когда кто-то или что-то касалось ее шеи, поэтому она предпочитала носить одежду, непременно закрывающую ее. Но это было тогда. А сейчас уже совсем другая причина. Лишь бы скрыть укусы и засосы от посторонних глаз.       Рука отпустила волосы, скользнула по шее и спине. Блум нравилось ощущать власть Валтора над собой. Грубая страсть — сначала их отношения можно было назвать именно так, а потом все становилось плавнее, мягче. Бушующее пожарище превращалось в спокойное пламя свечи.       Блум не хватало тех деньков, когда они были врагами, готовыми разорвать друг друга в клочья. Она помнила, как когда-то, в порыве гнева, Валтор схватил ее за горло и прижал к стене, а Блум вцепилась ему в запястье зубами, кусала сильно, что есть мочи. Маг не отдергивал руку, шипя, терпел боль и долбил ее головой о стену. И вот, когда она была уже на самой грани сознания, когда она едва могла сфокусировать взгляд и задыхалась, он коснулся ее губ своими. Это получилось спонтанно — нелепая случайность — но это мимолетное касание снесло Валтору крышу. Его рука отпустила шею, он впился в губы Блум как голодный зверь, крепко обняв ее за талию, а она не смогла сопротивляться. Слишком ослабла, слишком большой кайф ловила от всего этого. Сил ей хватило только на то, чтобы приобнять Валтора за шею.       А дальше... Известно, что было дальше.       Потом он исчез. Блум ненавидела его за то, что он сделал, за то, что позволил себе это. Но себя она ненавидела не меньше, хоть и понимала, что оттолкнуть его была не в силах. Блум ненавидела себя за то, что ей понравилось.       Она бродила по улицам одного из промышленных городов Домино (родители заставили поехать, ведь она принцесса, она должна знать свое королевство) и увидела в толпе светлую макушку мужчины в серой куртке. Сначала думала, что показалось и что у нее началась паранойя, но это было не так. Она шла по тротуару, кто-то схватил ее за руку и силой затянул в переулок. Вновь увидев лицо Валтора (почему-то на нем было много ссадин и порезов), Блум пришла в ярость. Она сверлила его глаза ненавидящим взглядом, тысячи мыслей роились в ее голове, и Блум, делая из них выводы, приходила к тому, что пора бы уже этому сукиному сыну наконец сдохнуть. Валтор лишь улыбался, его рука потянулась за шею девушки. Черт знает, куда он там нажал и какую магию применил — Блум мгновенно ослабла, а все ее мысли улетучились.       — А теперь слушай сюда, — и начался серьезный разговор. Ну, как разговор... Горох о стену.       Блум не слушала и не понимала ни единого слова — просто стояла и молчала, пропуская все мимо ушей, каким бы важным ни было то, о чем говорил Валтор. Стояла, засунув руки в карманы ветровки, и смотрела на него, как на идиота.       — Ясно? — спросил он, закончив.       Блум отрицательно покачала головой, все еще прожигая его усталым взглядом. Валтор закатил глаза и махнул рукой. Слабость улетучилась, словно ее и не было.       — Это была плохая идея, — сказал Валтор, уже собираясь уйти.       — Однозначно, — согласилась Блум, протягивая к нему руку, в которой уже зажигался огонь.       Валтор перехватил руку, и Блум пустила огненный шар в асфальт. Дернул на себя, перехватил вторую руку, грубо поцеловал в губы, и началось все то же, что и в прошлый раз. Каждая их встреча заканчивалась постелью. И с каждым разом ненависть уменьшалась и уменьшалась, но ощущение того, что ее используют, не покидало Блум.       — Кто я для тебя? — однажды спросила она.       — Женщина, которой нужна власть мужчины. Моя власть. — И это была абсолютная правда.       Но его власть угасала, становилась чем-то мягким, нежным и пушистым. «Ну и где она теперь?» — хотелось спросить Блум, но она не задавала этот вопрос и по сей день. Потому что Валтор иногда был не в настроении. Тогда она чувствовала его власть.       Они на протяжении недели жили в этом задрипанном мотеле, практически не выходя из номера, разве что купить чего-нибудь выпить или перекусить. Валтор иногда выбирался в город и пропадал на весь день, а когда возвращался, был зол. Подхватывал Блум с дивана, вырубал телевизор, который она смотрела, и тащил в кровать, чтобы выместить всю злость на ней. И ей это нравилось.       — Это скоро закончится, — со вздохом сказала Блум. — Рано или поздно мне придется уехать к родителям. Вряд ли тебе позволят свободно расхаживать по замку в качестве моего личного любовника.       — Придумаешь же такую чушь. «Личный любовник», ха.       — Ну а что? Личный парикмахер есть, личный массажист, модельер, визажист — да кого я захочу, того мне и дадут на блюдечке с голубой каемочкой.       Валтор усмехнулся.       — Так что думаешь? Что планируешь на будущее, когда я уеду?       — Ну... Захвачу ми-ир? — лениво протянул Валтор. — Шучу. Обойдусь и без тебя, поверь.       «Обойдешься без меня, — мысленно повторила Блум и усмехнулась про себя. — Ну да, конечно».