Se vere: Ищите и обрящете.

Все мысли, желания, планы и мании слились в одно – СПАТЬ! Архив должен был закрыться через пятнадцать минут, а я, как всегда, увлекшись, не сделала еще ни капельки полезного. Обложилась свитками с родословными чистокровных семейств, в которых черт ноги переломал бы, потому что они все так перемешаны пятьдесят раз, что страшно становится. С точки зрения генетики и здравого смысла в магическом мире творилась полная… полный ужас. И, пардон, эти умники хотели, чтобы остались только чистокровные??? Да среди чистокровных семейств самая минимальная степень родства – четверичная. Все остальные – троюродные, двоюродные, а в особо тяжелых случаях и родные, уже давно были соединены не только кровными, но и брачными узами. Ужас какой. По-всякому выходило, что Принцы, Поттеры и Уизли были единственными, кто так или иначе отступал от правила чистокровности. Из остальных получался такой микс, что я видела впереди только один выход – перестрелять к чертовой матери всех, дабы не передавать этот ужас следующим поколениям. Так, стоп! Вот так и становятся Темными Лордами. Обнаружь кто у меня в сознании такую мысль, не важно – Поттер или Малфой, - ему не понравилось бы. Хотя как? И у тех, и у других с легилименцией было чуть лучше, чем плохо. Вот если Северус… Кстати, о Северусе. Эдмунд и Кларисса Принц. Дети: Эйлин Принц, Роберт Принц. Браки детей: Роберт Принц и Клара Прюэтт. В этом месте я присвистнула, чем привлекла внимание архивариуса. - Леди! Будьте добры, тише! Архив закрывается через семь минут! Я поспешно кивнула и склонилась над свитками. Клара, Клара… Ага, вот. Клара Прюэтт. Фабиан Прюэтт. Гидеон Прюэтт. Молли Прюэтт. Стооооооооооооооп! Еще раз. А, разница в 15 лет, понятно. - Мисс! Архив закрывается! Обуреваемая догадками и домыслами, я поднялась в атриум. - Энжи! - Ариадна, привет! Школьная подруга начала сдавать. Из прически выбились пряди, мантия была неглажена. Уловив мой скептический взгляд, она махнула рукой. - Ну да, да, ваше Министерство из какого угодно феникса сделает курицу. И еще скажет, что невкусно. Я забегалась. Можно подумать, ты выглядишь лучше. Конечно, нет. Хотя, смена мешковатых фиолетовых мантий на зеленые приталенные не прошла для моих коллег незамеченной. Ощущение гармонии – это совокупность довольства собой и окружающим миром. Мне не хватало ровно пятидесяти процентов, потому что окружающий мир то и дело преподносил сюрпризы. - Слушай, Ари, ты же разбираешься в генеалогии чистокровных семейств? - Ну… дай-ка угадаю. Снейп? Я снова сдула челку. Последнее время этот жест вошел у меня в привычку – мне казалось, что я таким образом сгоняю со своего лица нежелательное выражение. - У Эйлин Принц, его матери, был брат, и он был женат. Где они сейчас? - Я всех, по-твоему, должна помнить? Эйлин Принц… Кажется, я что-то слышала о Принцах. Но это что-то было не совсем хорошим. Какой-то несчастный случай. - Его звали Роберт. А его жену – Клара Прюэтт. - А, ну точно! Молли говорила! Клара Прюэтт! Они погибли в результате несчастного случая, с мужем и дочерью. - А наследство? - По-моему, оно банковское. Давай я у самой Молли спрошу, все равно увидимся на днях, мама к ним отправляется. Я сощурилась. - Меня настораживают эти течения. Помнится, пока мы учились, ты нещадно прохаживалась по манере Уизли из любого приличного дела делать клоунаду. Ариадна махнула рукой, чуть не попав мне в глаз. - Котировка поменялась, - однокашница позволила себе улыбку, которая меня насторожила. – Завтра-послезавтра я тебе откопаю что-нибудь про Прюэттов… а ты взамен заплетешь мне косичку. Французскую. А то у меня от всей этой писанины ломота в пальцах, и я кроме пучка ничего приличного изобразить не могу. Я кивнула. Большое дело. Дома меня ждал подвал, отапливаемый теперь тремя обогревателями. И четыре коробки с непроявленными пленками. В первой же меня ждал сюрприз. Это был первый раз, когда я порадовалась, что Северус с Нарциссой уехали, и не видят этого безобразия. Тедди тоже временно проживал у Уизли – Молли так и светилась от восторга, когда ей доверили ребенка. Бабушка Азалинда, оказывается, нещадно таскала нас на все, абсолютно ВСЕ семейные посиделки Поттеров. Совместных фотографий с мамой у нас не было – она фотографировала. А вот где Лили держит меня на руках, или где мы с ней и Мэри Макдональд кидаемся тарталетками – сколько угодно. Я почти НИЧЕГО об этом не помнила. Воспоминания детства – это дымка, Омутом Памяти я не пользовалась никогда, поэтому и вернуться к ним возможности не имела. Все, что я помню – это звон бокалов, большую черную гончую, которую очень боялась, и как меня подбрасывала над лужайкой миловидная рыжеволосая девушка в белом платье. Лили. Осознание пришло многим позже. Фотографии с их с Джеймсом свадьбы, помолвки, дня рождения Гарри. Племянник обрыдался бы над этими фотографиями – все они были пропитаны солнечным светом, теплом, беззаботностью – той жизнью, которую у нас навсегда отняли несколько зеленых вспышек. Вчера я принесла из магазина шесть свеженьких фотоальбомов – нужно было приводить в порядок и размещать всю эту хронику. Думаю, Гарри будет рад, когда у него вместо одного фотоальбома станет семь. Потом решу, на какой праздник подарить. Вот юный Джеймс. По всей вероятности, с отцом. И бабушка Азалинда. Вот Джеймс с родителями и моим дедушкой – тот им показывает, как работает телевизор, а в следующем кадре уже Поттер-старший показывает моему дедушке заклинание Левитации. От следующих трех снимков меня бросило в жар. Это было лето в Годриковой впадине. Фасад практически не поменялся, только садик пришлось убрать, и качелей уже не было. На фоне клумбы с пионами стояли двое рыжеволосых – одной девятнадцать, другой чуть больше четырех, почти пять. Обе в лазурно-голубом, и я щурюсь на солнце. На следующей фотографии я ловила мыльные пузыри, которые Лили выпускала из палочки. А вот мы обе просто улыбаемся и машем, сидя на диване в нашей гостиной. На заднем плане видно, как Поттер недоуменно подносит палец к домашнему телефону и пугливо его отдергивает. Разница в возрасте в четырнадцать лет и разница в происхождении в три четвертых магической крови роли не играла. Господи, а если Северус за ней следил, если за ними следили, дом-то у нас незащищен, это потом только уже, после моего поступления на курсы мракоборцев, Кингсли расширился на чары Неприкосновения. А так… А вот фотография, на которой мы с Лили задуваем свечи на торте. Пять свечей. Вот дедушка учит меня кататься на велосипеде. От этой фотографии мне стало хуже всего. Я всегда существовала на грани двух миров – магического и маггловского. Дедушка считал, что никакое знание в жизни не бывает лишним. Поэтому, наверно, я могла с одинаковым успехом разобрать телевизор и заставить его же превратиться в коробку с выпрыгивающим клоуном. Пребывание в постоянно изменяющихся условиях, это тоже, знаете, не пытка, а искусство. Когда дедушки не стало, почти всю технику в доме мы с мамой преобразовали во что-нибудь ненавязчиво-декоративное. Все-таки память – забавная штука. Магия не может воскрешать умерших. А вот память – может, думала я, глядя на фотографию двух рыжих в небесно-голубом. Ну и еще некромантия. Иногда.