Любовь учителя и ученицы

Мы со Станиславом Александровичем возвращались в школу из отделения. Первым делом на крыльце я встретила бледного Влада. - Станислав Александрович, вы идите, а я догоню. - Хорошо, Юль, похоже, твой дружок о тебе сильно переживал, - мне показалось, или он сказал это как – то едко? Влад подлетел ко мне и с дрожью в голосе стал кричать: - Ты что такое творишь?! Где ты была?! Да ты хоть знаешь, что я чуть не поседел?! И родители там твои в кабинете директора сидят! Ты где всю ночь была?! - Что? Родители у директора? – у меня плохое предчувствие… - Да, - Влад явно не много успокоился, у него хотя бы руки перестали трястись. Мне было очень стыдно, что я не догадалась ему даже позвонить, идиотка. Но кто ж знал, я вообще не думала, что он обо всем узнает раньше, чем я сама ему расскажу. - Владик, прости. Я просто забыла телефон дома. А ночевала я у Станислава Александровича. - ЧТО???!!! – вот что такое «волосы дыбом встали»; самый, что ни есть, наглядный пример. - Влад, успокойся, там такое дело… - ну а дальше я рассказала ему обо всех событиях вчерашнего дня. - Дааа, Анисова, приключения тебя сами находят, - протянул Влад, загрузившись – А чего ты мне сразу – то не позвонила? Зачем ты в тот двор поперлась? - Говорю же, телефон я дома оставила. - Не задача. Слушай, Юль, - вдруг он стал совсем серьезным – Скажи честно, у вас что – то было? - Дурак что ли? - Не обижайся, я просто так спросил. - Ну ладно, надо бы к директору заглянуть, а то там родители, - я тяжко вздохнула, ну конечно, мне предстоял тяжелейший за всю историю разговор. Когда я зашла в кабинет директора, там уже было пятеро человек – родители, классная, Варвара Петровна ( ее только здесь не хватало ), ну и собственно, сам директор. - Проходи, Анисова, присаживайся, - он указал мне на стул напротив моих родителей, укоризненно – зловеще смотревших на меня. Я присела и уловила легкую еле заметную ухмылку Варвары Петровны. Теперь я поняла, что она здесь забыла – хочет шоу посмотреть, что ж, мне не жалко, сейчас эта старая грымза волнует меня меньше всего. Я думала лишь о том, как бы случайно не оговориться и не спалить свое ночное местоприбывание. Иначе Станиславу Александровичу точно мало не покажется ( ведь даже Влад неправильно все понял, хотя он доверяет мне явно больше, чем мои родители ). А этого я допустить не могу; он не должен поплатиться за свою же доброту. Решено, я вообще не буду ничего и никому говорить, и точка. - Итак, Юля, может расскажешь нам, где ты была сегодня ночью? – вопрос директора не заставил себя долго ждать. Все присутствующие не без интереса уставились на меня ( еще бы ,интрига такая ), но я молчала. И что бы ни случилось, я буду продолжать молчать. - Юля, ты вынуждаешь нас на крайние меры, - интересно, что он собирается делать? Я опустила голову, нет, так просто вы ничего из меня не вытяните! - Говори! – рявкнул отец так, что все присутствующие буквально подскочили, но я даже ухом не повела, не потому, что я такая смелая, я просто привыкла. Он всегда так со мной разговаривал. Не можешь что – то втолковать словами – ори, вот и все. Вдруг дверь открылась, и на пороге появился Станислав Александрович ( похоже, снаружи были слышны отрывки нашей «милой» беседы ) Я была так рада его видеть, что широко улыбнулась, но, вовремя поняв, что могу загубить всю конспирацию, вернула на место свой беспроигрышный «покер фейс». А вот Станислава Александровича, очевидно, данная ситуация не шибко смущала; он ободряюще улыбнулся мне в ответ и подошел сзади, опустив руки мне на плечи. От этого простого жеста мне вдруг сделалось так хорошо – я почувствовала поддержку и защиту, в которых так нуждалась всю свою жизнь; я ощущала такой прилив энергии, что запросто могла бы свернуть горы. А вот папе, судя по сдвинутым к переносице бровям и сжатым кулакам, это телодвижение не очень понравилось, но он промолчал. Промолчали бы все ( что было бы просто замечательно ), если бы не: - Станислав Александрович, - начал жалобу директор – Вы представляете, Юля сегодня не ночевала дома и не хочет теперь сознаваться, где она все – таки была. - Юля, - он, опустив голову, посмотрел мне в глаза – Почему же ты не сказала, что была у меня? ( вот как его после этого назвать?!) Надо было видеть, что произошло после данной фразы. Десять секунд молчания, и у всех присутствующих глаза достигли размеров особо – удивленного – анимеперсонажа ( это когда глаза занимают 90 % от всего лица ) – каждый пытался поверить, что ничего сейчас сказано не было. Затем, когда все более - менее осознали происходящее, психонув, вся в слезах выбежала вон Варвара Петровна, и последовало мамино «В смысле?», а отец стал медленно подниматься со стула, айсбергом надвигаясь на Станислава Александровича. « Сейчас что – то будет» - пробежала в голове шальная мысль, и я поспешила загородить собой Станислава Александровича. - Отошла! – приказал отец. - Нет уж! – отрезала я – Он ни в чем не виноват! Это ТЫ выгнал меня из дома на ночь глядя! - И поэтому ты тут же побежала в постель к этому учителю?! - Во – первых, не в постель, а домой, а во – вторых, если бы не Станислав Александрович, неизвестно, что бы со мной сейчас было – он спас меня от хулиганов и разрешил переночевать у себя. А если не веришь, сходи в ментовку и проверь; там лежит заявление на тех отморозков с подробным описанием событий! - Кого я вырастил?! - отец замахнулся, а я, прекрасно зная, чем это кончается, закрыла лицо руками и зажмурилась… Но удара не последовало. Тогда я осторожно приоткрыла один глаз, затем второй – Станислав Александрович сдерживал руку отца от удара. Затем, он резко опустил руку и спрятал меня за спину от греха подальше. - Неужели вы так и не поняли почему ваша дочь сбежала из дому? Это ведь не потому что ОНА такая плохая. - И почему же тогда? – прошипел отец, потирая сдавленное запястье. - Вы слишком много от нее требуете, а сами ничего не даете в замен, лишь сутками пропадая на работе; потому у нее и сложилось впечатление, что вам нужны лишь ее оценки. - Да кто ты такой, чтобы меня отчитывать?! – взорвался отец. - Я педагог, - Станислав Александрович – сама невозмутимость. - Извращенец, вот ты кто! Ты еще пожалеешь, что на свет родился! А ты – он указал пальцем на меня – Дома чтобы даже не появлялась! И родители ушли. Слова отца гулким эхом отдавали у меня в голове, в сердце словно что – то защемило – самые близкие мне люди так просто выгнали меня вон, отказались от меня. Я осталась совсем одна. По щекам ручьем потекли обжигающе – горячие слезы, а я все так же тупо смотрела на дверь, все еще вибрирующую от сильного хлопка, хлопка навсегда изменившего мою жизнь. - Не плачь, - не обращая внимания на все еще прибывающих в трансе директора и классную, Станислав Александрович смахнул слезы с моих глаз и крепко прижал к себе – Все еще образуется. Мне было так уютно в его объятиях, что я невольно подумала, а как же все – таки было бы хорошо, если бы мой отец был таким же, как Станислав Александрович.