Счастливая султанша

Следующим утром молодая султанша завтракала с братом, разговаривая обо всём на свете. На душе было так легко и хорошо… пока не вышла в коридор. - Доброе утро, султанша, - слегка поклонился Ибрагим, который шёл, как обычно, к повелителю, как-то странно глядя на неё. - Вот как заговорил, - усмехнулась она, - а где же «знай своё место, рабыня»? Ну или хотябы то дружелюбие, как при прошлой встрече… - Забудьте. Я же не знал, - ответил паргалы. - В этом плане ничего не изменилось, Ибрагим, - продолжала девушка, - я не совсем султанша. Брат сохранил за мной много свобод – быть где хочется и с кем хочется, говорить со всеми так, как хочется, относиться ко всем так, как сочту нужным и общаться со всеми так, как сама захочу. «Мне это определённо нравится» - про себя улыбнулся Ибрагим. - Что ж, я могу вам… тебе говорить всё то, что раньше? – Хмыкнул он. - Ну… «знай своё место, рабыня» говорить не нужно, - Девушка задорно улыбнулась, - это плохо закончится. - Не хорошо угрожать хранителю султанских покоев. - Не хорошо – это говорить так с султаншами. - И чем же мне загладить вину перед этой султаншей? – Усмехнулся он, прямо-таки плотоядно глядя ей в глаза. - Сыграй ещё раз на скрипке сегодня для меня, - неожиданно для себя самой попросила девушка, порозовев. Он вдруг явственно понял, что не безразличен ей, хотя она сама об этом ещё даже не догадывалась… - Что ж… если только для вас, госпожа, то жду вас сегодня вечером в саду, у фонтана, - прошептал он, как-то уж очень интимно склонившись так, что его горячее дыхание обожгло ей кожу, вызывая тысячи мурашек. Сердце бешено колотилось в груди, норовя выскочить и взлететь. «Я пропала…» - почему-то подумалось ей. А вот о причине таких мыслей лучше вообще не думать! Вздохнув, девушка пошла в свои покои. Но тут из-за поворота вихрем вылетело нечто маленькое и юркое, едва не снеся её с ног. Этим «нечто» оказался маленький темноволосый мальчик, смуглый, очень милый, богато одетый, с живыми и любопытными карими глазками. - Ой… ты кто? – Поинтересовался маленький торнадо. - Я – Лукреция Султан, - улыбнулась девушка, - а ты? - А, ты ещё одна моя тётя, мама говорила! – Понял мальчик, - Я – шехзаде Мустафа. - Какой милый у меня племянник, - восхитилась султанша, - будь осторожней. - Мустафа, вот ты где! – Прервал её раздавшийся рядом голос, - опять весь дворец за тобой бегает! Говорила же, к отцу нельзя! А ты кто, хатун? Султанша подняла голову, глядя на говорившую. Это оказалась очень красивая молодая женщина, с чёрными, как смоль, волосами, белокожая, ухоженная. «Очевидно, это мать Мустафы» - поняла Лукреция. - Я – Лукреция Султан. А вы Махидевран Султан, так? - Мама, вы что, не знакомы? – Удивился мальчик. - Ах, простите, султанша, - Махидевран виновато улыбнулась, - всё хотела с вами познакомиться… ваша история мне известна, но хотелось бы и поподробней. - Всенепременно, - кивнула Лукреция, - Я так же хотела познакомиться с вами. Пойдёмте, прогуляемся? - Хорошо, - согласилась Махидевран, идя вслед за султаншей. …В принципе Махидевран понравилась девушке. Правда, она очень грустна почему-то, однако человек она не плохой, и довольно неглупая собеседница. А самое главное, она искренне любила и повелителя, и своего сына. Самой Махидевран новая султанша тоже понравилась своей жизнерадостностью, открытостью и остроумием. К ним присоединилась Хюррем, и Махидевран предпочла уйти, дабы не видеть её. Хюррем показалась султанше более сложной и непонятной натурой, нежели Махидевран. Однако это так же не мешало им общаться и вполне неплохо относиться друг к другу. В этом заключался дар Лукреции: она умела найти подход и понять практически каждого. … Он и сам не совсем понимал, зачем сказал те слова, зачем ждёт её сейчас в назначенном месте. Что это даст? Да и придёт ли она? Когда он уже почти уверил себя, что султанше это не нужно, меж кустов мелькнула её фигурка. Через секунду она уже стояла перед ним, напоминая пери из арабских сказок. Красивое белое платье идеально сидело на ней, подчёркивая контраст между её ангельской невинностью и манящей женственностью. Волосы красивым каскадом спускались до талии, обволакивая её, а чуть насурьмлённые глаза нестерпимо ярко сияли, словно бриллианты на солнце. - Уж думал, ты не придёшь, - Заметил Ибрагим. - Почему это? – Удивилась девушка, - я же сама хотела… попросила об этом. В этом нет ничего такого, почему мне не прийти? - Что ж, не буду заставлять ждать госпожу, - Усмехнулся он, взмахнув смычком… …Потом они просидели рядом до самой ночи, то разговаривая, то молча смотря друг на друга. Как похолодало, Ибрагим снял свой кафтан, и, несмотря на протесты, накинул ей его на плечи. Девушке было приятно ощущать запах и тепло паргалы, словно он её обнял. Улыбаясь, они внимали разыгравшимся чувствам, которых уже было не остановить. И вот так они встречались уже несколько раз, всё больше утопая в омуте неповторимых эмоций. Однажды он просто подошёл к ней и вложил в руки небольшое письмо, боясь признаться ей во всём в лицо, словно мальчик. … Оказавшись в своих покоях, Лукреция торопливо развернула письмо. «Лукреция, - прочитала она, – Не знаю, как бы правильно высказать тебе всё то, что переполняет мою душу. Я тобой околдован… схожу с ума, когда ты рядом, жадно ловлю каждый твой взгляд, каждую улыбку. Что ты со мной сделала? Я перестаю узнавать самого себя. Я стал жить от встречи до встречи, словно влюблённый юнец. Тону безвозвратно в твоих карих в глазах, в которых тепла и света больше, чем в солнце. Ты - неповторимое, непредсказуемое, яркое пламя. Пламя, в котором сейчас сгорает дотла моё сердце. Бессмысленно и опасно писать тебе о чувствах, но я больше не могу их скрывать. Для меня больше нет пути назад, нет иного счастья, нежели просто быть рядом с тобой, как можно дольше, и как можно чаще видеть твою улыбку, которая, наверное, способна растопить и вечную мерзлоту. Только скажи, что чувствуешь то же самое, и, клянусь, я найду выход для нас обоих, даже если для этого придётся спуститься в ад. Твой раб Ибрагим». Глотая невесть откуда взявшиеся слёзы, Лукреция с нежностью прижала к груди письмо, понимая, что не сможет ответить «нет», понимая, что влюбилась так, что для неё теперь тоже нет дороги назад. Взорвалось сердце, преграды ломая, Я тону в твоём взгляде, теряю себя... И вся прошлая жизнь - не моя, а чужая И никого теперь нету роднее тебя... Люблю тебя… почему? Не знаю… Просто так люблю, без лишних размышлений Только с тобой я, возрождаясь, умираю, Только с тобою сердце замирает от волнений. Понимаю не вдруг: я – больше не я, Мой мир перевёрнут тобой Теперь я лишь частичка тебя, Навеки ангел-хранитель твой! Погружённая в свои мечты, девушка и не заметила, как двери её покоев отворились. - Добрый день, сестрёнка, - улыбнулась Хатидже. - А? Проходи! – Встрепенулась та. - Чего такая задумчивая? – Спросила султанша, присев рядом. - Да так, глупости, - Отмахнулась Лукреция, - А вот ты сегодня сияешь. - Да… - Мечтательно прошептала Хатидже, чуть откинув головку, - Знаешь, по-моему, я влюбилась. - Что? – Удивилась девушка, - и в кого же? - Ну, только ты не говори никому, - попросила Хатидже, - в хранителя султанских покоев, Ибрагима. И он, знаешь, в последнее время задумчивый такой… может, я ему тоже нравлюсь? Ой, а что это у тебя в руках? - Ничего, - ответила, бледнея, Лукреция. - Стихи пишешь? Дай посмотреть. - Нет, не стихи, - султанша отрицательно помотала головой, - это так… - Что, и сестре не покажешь? - Давай закроем тему. - Госпожа Лукреция, Вас зовёт Валиде Султан, - оповестила служанка. - Да-да, иду, - ответила девушка, вставая. Она положила письмо в ларчик и ушла, думая, что Хатидже уйдёт из покоев вслед за ней. Но любопытной султанше вдруг захотелось взглянуть, что же там писала Лукреция…