Счастливая султанша

… Забравшись в карету, Лукреция хотела бы отвлечься и просто смотреть на дорогу, однако этого её не позволял сделать раздражающе внимательный взгляд Хюррем-хатун. - Валиде… что здесь делает эта девушка? – Не удержавшись, спросила фаворитка. - Приедем – узнаешь, хатун, - султанша пожала плечами и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Девушка перевела вопросительный взгляд на Лукрецию. - Не волнуйтесь, всё так, как должно быть, - легко улыбнулась молодая султанша, заводя за ухо непослушную прядь, - я бы вам сказала, но, боюсь, вы не поверите. - Попробую, - ещё больше насторожилась Хюррем. - Ну что ж… кхм… я… - Молчи, Лукреция, - строго приказала валиде, кинув презрительный взгляд на фаворитку, - не пристало тебе разговаривать с рабынями. - Что?! Но… - Молчи, говорю! Сама потом узнает. Ты не почтальон и не сплетник, чтобы новости распространять. Хюррем возмущённо засопела, но предпочла закрыть тему. До дворца они доехали без происшествий. - Внимание! Валиде Султан Хазретлири, Лукреция Султан Хазретлири! – Крикнул ага, пропуская их. Проходя меж девушек, Лукреция то и дело ловила на себе брошенные ими украдкой недоумённые взоры. Хюррем-хатун, уже ожидавшая султанш возле стола, находящегося на небольшой возвышенности, и вовсе откровенно шокировано смотрела на Лукрецию. Сейчас юная султанша выглядела поистине царственно. Шикарное красное атласное платье идеально сидело на её красивой фигурке, подчёркивая грудь и тонкую талию. Волосы, отливающие золотом, были уложены короной, на головке красовалась изящная диадема. На тонкой шейке переливалось дорогое колье, в ушках блестели серьги, а на пальчиках – пара колец. Её карие глаза сверкали не хуже драгоценностей, как и ослепительная улыбка на губах. Чуть поодаль от Хюррем сидела горделивая темноволосая Шах и Хатидже – тоненькая, грациозная и нежная султанша, с красивыми и немного печальными глазами. Она с нескрываемым интересом и волнением смотрела на Лукрецию. - Добро пожаловать, - тихо сказала она, - как жаль, что всё случилось… вот так. Зачем вы это сделали, валиде? Я всё равно не пойму. Разве у меня, Шах, Фатьмы, Бейхан плохая жизнь? - Мне тоже жаль, Хатидже, - согласилась девушка, горько вздохнув, - Но не упрекай валиде. Если бы она не сделала то, что сделала, я бы никогда не была такой, какая есть, и за это я ей благодарна. Может, ты не поймёшь, ведь ты не знаешь иной жизни, но… все эти устои, правила – не по мне. - Что ж, не будем об этом, - предложила Шах, - как бы то ни было, я рада, что у меня теперь есть ещё одна сестра. - Спасибо, что приехала, - улыбнулась Лукреция, - тебя я видела реже, нежели остальных сестёр. Хотя валиде очень много и часто рассказывала о тебе, когда я была маленькой. - Ну что ты! Я не могла не приехать, - ответила Шах, - меня чуть удар не хватил, когда мне всё рассказали. Пока всё из уст повелителя не услышала, не поверила. - Давайте же присядем. Девушки, музыку, - приказала валиде. Под всю эту кутерьму султанши расслабились и веселились, разговаривали, всё больше узнавая Лукрецию. Девушка доверчиво открыла им душу, готовая петь от радости видеть в их глазах столько теплоты. Как много она мечтала об этом в детстве! Сёстры ей очень понравились, она буквально сразу привязалась к ним… Потом они сидели в покоях повелителя вместе с ним самим, разговаривая о прошлом, вспоминая детство и отца. - У тебя его глаза, - сказала по этому поводу Шах. - Я знаю, - тихо ответила девушка. А затем они, уже вечером, прогулявшись по саду, сидели в комнате Хатидже. Как вдруг откуда-то извне послышалась волшебная мелодия скрипки. Все три султанши запнулись на полуслове. - Может, выйдем, послушаем, посмотрим, кто это играет,- неуверенно предложила Хатидже. «Сдаётся мне, она не хуже меня знает, кто это там играет» - Подумала Шах, силясь заглушить ноющую боль от незаживающей раны, которую разбередила эта знакомая мелодия. Девушки вышли на террасу, и, присев на маленькую тахту, устремили взгляд к балкону покоев, с которого лилась музыка. Всем троим был известен этот скрипач. Все трое лелеяли схожие чувства к этому мужчине… … POV Ибрагим Задумчиво сложив за спиной руки, я смотрел поверх стопок бумаг и документов, безуспешно пытаясь подавить удивление. Нет, ну надо же… как же так?! Эта хатун, Лукреция, оказалась сестрой султана. Госпожой! Почему-то меня раздражает этот факт, и я сам не знаю, почему. «Может потому, что теперь она для тебя недоступна?» – Подсказало ехидное подсознание, но я поспешил отбросить эту мысль. Мне не стоит об этом думать. Взгляд сам собой упал на скрипку. Я устал за сегодня, а играя на ней, я словно отдыхаю душой. Выйдя на террасу и вдоволь налюбовавшись ночным небом, я начал играть до боли знакомую мелодию, которой научила меня мама когда-то… И тут взгляд случайно упал на соседний балкон. Поняв, что за три девушки собрались послушать мои скромные таланты, я чуть не уронил смычок. С каждой из них меня что-то связывало. В Шах я был некогда по-юношески влюблён, ещё тогда, в Манисе. Я осыпал её комплементами, по возможности дарил подарки, любовался ею, был счастлив, когда понял, что мои чувства взаимны. Мы часто тайно встречались в саду, но ничего, кроме этих свиданий и томных взглядов между нами не было. Возможно, если бы Шах не выдали замуж, это всё могло бы перерасти во что-то большее, но, видно, не судьба. Не знаю, как она, но я больше не питаю тех робких нежных чувств. Это – дело прошлое. Хотя она так же величественна и красива, как прежде. Хатидже… она была милой девочкой, но, увидев её, когда она повзрослела, я посмотрел на неё уже несколько по-другому… красавица. А её печальные глаза смотрели в самую душу. Встречаясь с ней взглядом, я не мог не заметить обожания и теплоты, коими лучились её очи. Признаться, она симпатична мне, но… не более. Да и не может быть большего: она – госпожа. Лукреция… Эта хатун вообще сплошное недоразумение. Она всегда появляется так внезапно и эффектно, что потом волосы дыбом встают. Дерзкая, загадочная, задумчивая, весёлая… в ней смешалось всё и сразу, наводя смятение. Если уж быть честным хотябы с собой, то я, пожалуй, признаюсь: там, в Эдирне, я начинал тихо сходить с ума от одного её присутствия, взгляда, от её необычайного, едва уловимого запаха цветов и леса. В ней столько женственности, страсти, нежности, жизнелюбия и насмешливости, что начинают путаться мысли. Я не знаю, как к ней относиться – то ли придушить хочется, толи ещё что… Хотя, впрочем, нет смысла мне уже раздумывать над этим – она теперь тоже госпожа, и так же недоступна, как и Шах, и Хатидже. «Надо бы повелителю держать от меня подальше своих сестёр» - напросился неутешительный вывод. Взгляд Шах был полон нежности и боли, Хатидже влюблённо вздыхала, а Лукреция… бегала глазами, словно раздумывая, как бы так незаметно сбежать. … Отступление. Три девицы под окном Сидели поздно вечерком. "Был бы он моим, сестрицы!" - думает одна девица, - "пришёл бы весь народ османский на никях сестры султанской". "Сердцу без него не биться, - Вторая думает сестрица, - Ну да, я замужем, и что? Душа стремиться за мечтой". "Спасите кто-нибудь меня! - Третья испугалась не шутя, - Здесь собрала жестокая судьбина Клуб влюблённых в Ибрагима!». … «О Аллах, куда я попала??» - ужаснулась Лукреция, заметив реакцию сестёр. Те вообще перестали замечать друг друга, отрешённо разглядывая предмет своих девичьих грёз. - Красиво играет, не правда ли? – Нежно улыбнулась Хатидже. - Да-да, - рассеяно и немного испуганно подтвердила Лукреция, - я, э-э… схожу ещё раз к брату. Спокойной ночи. Девушки синхронно кивнули, возвращаясь, было, к разглядыванию музыканта, но того уже и след простыл. «Он что, им обеим нравится?» - подумала девушка. «Как и тебе» - ответило подсознание, которому, как ни прискорбно, нельзя солгать.