Попаданец

      Я удивился, когда город мы проехали, притормозив только один раз, да и то на выезде - у закусочной.       За едой отправился Сэм, перед этим его брат дал ему очень подробные указания, не забыв поинтересоваться насчёт моих вкусов.Я удивлённо хмыкнул и попросил пару гамбургеров и колу.       Пока младший из Винчестеров ходил за бургером, пирогами, колой... словом, всем тем, что ему заказали, я решился спросить Дина насчёт музыки.       - Дин...       - Да? - он сразу повернулся ко мне, будто только ждал, когда я спрошу.       - У тебя есть диск Rammstein?       Он замахал руками и головой, закрыв глаза на пару секунд.       - Стоп-стоп-стоп. Ты слушаешь тяжеляк?       Я пожал плечами.       - Ну, да, а что такого? Да и не только тяжеляк, я и что полегче слушаю...       Теперь плечами пожимал Дин.       - Просто ты и Rammstein... Как-то не вяжется.       Я усмехаюсь.       - Я что, в группе выступаю? Я просто хочу их послушать.       Дин развёл руками (насколько это было возможно в машине), покачал головой.       - Ничего не обещаю, но... - и принялся рыться в бардачке. К счастью, диск нашёлся, не самый новый, конечно, но я не особо придирчив в этом плане. Когда Сэм сел в машину, из колонок уже вовсю лился голос Тилля и жёсткая гитарная музыка.       - Что это? - Сэм сказал это громче, чем надо, и начал раздавать заказы.       - Это Rammstein! - мы с Дином сказали хором, я с нотками восторга, он - снисхождения.       Блин!       Это я ловлю себя на двух мыслях.       Первая заключалась в том, что я внезапно осознал (только сейчас причём), что я говорю на английском бегло и свободно, и без акцента, и это при том, что в школе я едва перебивался с "четвёрки" на "тройку",* и учительница всегда критиковала моё произношение. Я осознал это, когда вслушался в текст песни. Родной немецкий я понимал так же превосходно, так что волноваться по этому поводу причин не было.       Зато вторая мысль разом угасила мой голод и кое-как поднявшееся было настроение.       Мои мысли, слова, действия - всё пропитывалось каким-то слащавством, и мне неприятно было осознавать, что тело берёт верх над разумом. Я постепенно становлюсь девушкой. Чёрт! Только этого мне сейчас не хватало! С досады я вспомнил о бургере и откусил разом большой кусок, так что мои щёки наверно стали похожи на щёки моего соседа Томаса - пухлый был малый донельзя. Жрал как я, если не больше, и ни черта не работал. Впрочем, раньше я всегда откусывал почти половину маминого бифштекса за раз, а он был поболее этого бутерброда с претензиями. Только вот уменьшился я, уменьшилось всё... ну, кроме груди, хотя я не мог сказать, что у меня были пышные формы. Матиас, друган мой школьный, любитель баб, таких не очень ценил. "До двойки не дотягивают", - равнодушно говорил он и проходил мимо, даже если девчонка была самая милая на вид.       Я вдруг заметил, что бургер всё ещё недоеден, а братья выжидательно пялятся на меня.       - Фто? - прошепелявил я с набитым ртом и принялся усердно жевать, то и дело прихлёбывая колу из банки.

***

      В следующий город мы въехали, когда на улицах вовсю горели фонари, а вывеска мотеля приятно светилась синим неоновым светом.       Братья вылезли из машины, я последовал за ними. Меня немного разморило в машине, но свежий воздух остудил лицо и взбодрил дух. Винчестеры прошли внутрь, я за ними, и так мы подошли к стойке регистрации. Дин назвал имена (вымышленные, конечно) своё и брата, попросил двухместный номер и уже было достал кредитку, когда девушка за стойкой спросила, не очень вежливо тыкнув в меня пальцем (я стоял за парнями):       - А эта дама с вами будет?       Дин обернулся, и немного нервно сказал:       - А ей отдельную комнату, будьте добры, - и скорчил свою улыбку.       Пока я недовольно пыхтел (Дама, ага! Сама она дама, а я парень!), она заполнила бумаги и протянула ключи от номеров, моего и братьев.       Я решительно направился наверх, пренебрежительно схватив ключ, гордо тащив свой рюкзак на спине. Сумка "по случайности" осталась в "Импале", что будет поводом доставать Винчестеров ещё денёк.       А плату за комнату я им не верну. Мне, в отличие от них, деньги беречь надо.