Попаданец

      Ненавижу это тело. Особенно сейчас. Раньше я прикалывался по этому поводу, а теперь вот самому досталось.       - Ты в порядке? - Сэм кидает на меня обеспокоенный взгляд.       - Не очень, - бурчу я, притягивая колени к груди. Сидеть так на заднем сиденье не очень удобно, зато живот не так сильно болит.       - Притормозить не надо?       - Нет. Таблетку я уже выпил, должно пройти.       - Ну, как знаешь, - младший Винчестер пожимает плечами и поворачивается лицом к дороге, старший же вообще не прислушивался к нашей беседе. У него с утра не было настроения, и он объяснил это дурным предчувствием. Я примерно догадываюсь, что может произойти, но молчу. Сейчас мне вообще не до разговоров.       Живот продолжает болеть. Чёртово тело!

***

      Предчувствие и догадка не обманули, хоть и держались раздельно друг от друга. Сперва нас скрутили, повозили мордой по полу, а теперь вот я в кандалах вместе с Винчестерами, и мы сидим в тюремной камере.       - И зачем тебе было его дразнить?       Дин в последнее время часто раздражён. Я лишь пожимаю плечами на его вопрос. Я не дразнил Хенриксена, я лишь назвал его "старина Викки". Появляется ненормальный из местных. Стреляет в Дина. Я лишь скриплю зубами и жалею, что у меня отобрали мой нож. Да и вообще всю мою сумку. Ладно хоть Сэмми смог с ним справиться.       Приходит секретарша. Я, хоть убей, не помню её имя. Приносит полотенце. Я предупреждаю Сэма и вежливо прошу её дать мне браслет с руки. Объясняю это своей набожностью, и она, как ни странно, верит и соглашается.       - Ты и правда веришь в Бога? - устремляет на меня непонимающий взгляд Сэм.       - Я рос в католической семье, и каждое воскресенье меня водили в церковь. В Бога я не верю, но молитвы знаю.       Мы освящаем воду в... ёмкости, назову это так. Заявляется Викки, заходит в камеру, ведёт себя агрессивно, и парни изгоняют из него демона.       Он сидит на полу камеры, растерянный и удручённый.       - Так это... это всё правда?       Он устремляет на нас полный непонимания взор, я вздыхаю, похожу к нему и хлопаю по плечу.       - Да, Викки, это горькая и тяжёлая правда. И, как ни прискорбно это осознавать, нам всем сейчас надо выстраивать оборону, ибо вся эта правда хочет кое-с-кем поквитаться.       Я смотрю на парней. Они встревоженно переглядываются, помогают подняться Хенриксену и спешат в приёмную - просвещать необразованных и выстраивать оборону.       Я помогаю рисовать пентаграммы, сыпать солью, рассказываю попутно парню из ФБР (тому, который почти хлюпик) о демонах и способах борьбы с ними, хотя рассказывать там почти нечего. Последняя пентаграмма нарисована, а у меня ещё целый баллончик краски. Я сунул его в карман - на автомате, не задумываясь.       Амулета против владения на меня не хватило, и Дин ругнулся с досады, сказав, что надо было и мне татушку антивладения сделать. Я вновь пожимаю плечами и говорю, что всего не предусмотришь. Мысленно усмехаюсь на мысли, что моё тело демонам придётся слегка не по вкусу - обезболивающее перестаёт действовать, и я глотаю очередную таблетку.       Звенит стекло. Все бросаются туда и видят Руби. Я, неожиданно даже для себя, шагаю к ней, обнимаю и кладу свою голову ей на грудь. Блаженно вздыхаю и произношу:       - Всегда мечтал так сделать.       Дин в открытую пялится на меня, Сэм закашлялся.       - Что? - я в недоумении поворачиваюсь к ним.       - Эн, не забывай о теле, - немного странно произносит Винчестер-младший.       Я немного ворчу, обиженно говорю:       - Мне всегда нравилось первое тело Руби, - отлепляюсь от неё и ухожу.       Дин почти смеётся, пока Сэм соскабливает ножом краску, чтобы демон смогла войти, а все остальные смотрят на меня с непередаваемым изумлением в глазах.       В приёмной Руби заводит неприятный разговор о заклинании. На словах о "невинной душе" я чуть ли не подскакиваю:       - Я! Я невинная душа! За тело правда не ручаюсь, но душа чиста!       Руби смотрит на меня зло, Сэм звучно хлопает рукой по лбу, Дин заинтересован.       - Исправим это? - предлагает он.       - Я пока ещё не гей, - я смотрю на него зло.       Я вызвался, думая, что я этим смогу принести им пользу, помочь им и выбраться из этого мира, но Руби сказала, что надо быть уверенным и в теле, и я сник. Вызвалась Нэнси, секретарша (я вспомнил её имя лишь благодаря табличке на столе). Дин протестовал. Я голосовал за. Меня всё равно не слушали, идиоты. Все сошлись на плане Дина, уже после того, как демон рассердилась и ушла.       Мне вернули мою сумку, и я радостно извлёк из неё нож, секиру и дробовик. Нож вложил в ножны на ремне, дробовик зарядил, секиру поудобнее перехватил в руке и сделал несколько пробных взмахов.       - Секира? - Викки удивлённо взглянул на оружие. Сегодня он удивился не раз.       - Ага, - довольно усмехаюсь я.       Если дробовик мне дали Винчестеры, то нож и секира лежали в сумке изначально. Когда я достал её в первый раз, удивились все, то бишь я и оба брата - больше никого рядом не было. С короткой рукоятью, синим камнем на месте навершия, сделанная из непонятного белого металла, она удобно лежала в руке и рубила нечисть, как тесак - мясо, возможно, из-за вязи непонятных символов на рукояти. Сегодня она была моим основным оружием. Я сомневался, что мне хватит силы убить ею демона, но вот покалечить я его смогу точно.       - Они идут!       Дин врывается в помещение с весьма напуганным видом - армия демонов на подходе. Я не волнуюсь, зная, что пока ещё рано. И правда, дым рассеивается, но вскоре к зданию полицейского участка подходят люди, и черноту их глаз я могу рассмотреть даже с такого расстояния.       И началась битва.       Я старался,как мог: отстреливался, рубил, резал, плескал святой водой из фляжки, но боялся лишь одного - что я не успею. Не успею нагнать того демона, что сбежит. Того, из-за которого погибнут и Нэнси, и Викки, и ещё много людей - невинных, беззащитных.       Двери заперли, а я побежал на крышу. Успел - демон выбегал из дверей. Метнул в него секиру. Я первый метатель секир на моей памяти - но это подействовало. Лезвие вонзилось в спину аккурат между лопатками. Я скоро сбежал по пожарной лестнице и принялся рисовать ловушку на земле - наспех, по памяти, только бы успеть. Смог. Демон не сумел вырваться. Лишь метался по ограниченному пространству. Чем я рисовал пентаграмму? В кармане лежал баллончик краски (удивительно, что он не выпал), а дорожка оказалась весьма неплохим холстом.       Демона мы изгнали после, с подоспевшими на крик (демон напугал Нэнси, а я плеснул в него святой водой) братьями. Я радовался, но что-то смутное засело в душе.       - Включите новости, - голос у Руби злой, властный. Сэм подчиняется, и я замираю, услышав извещение о смерти.       - Лилит пронюхала, как - не знаю, что вы положили ораву её мальчиков, - Руби говорит жёстко, беспощадно. Я замираю, не желая слушать это, но и не в силах закрыться от её голоса. - Это, конечно, не какие-нибудь шишки - за тех, кто поглавней, она бы вам сразу головы открутила, - но всё равно её задело.       Я в прострации рухнул на диван. Я запутался. Мне нельзя изменять события, но я должен как-то помочь. Как? Почему я? Когда?       Вопросы назойливо крутились в голове, и я понял, что поговорить с ангелом мне нужно просто позарез.