Попаданец

      Осталось тридцать часов.       Грёбаных тридцать часов.       И пускай помирать не мне, но на душе ой как паршиво. Так, что хочется слушать христианский рок и говорить исключительно на родном немецком языке.       Дин мечется во сне. Я уже пытался его будить. Бесполезно. Скоро придёт Сэм. Я помню, что будет. Изменить ничего нельзя. Это удручает. Нет, Дин потом воскреснет, но... неприятно осознавать, что человек умрёт, а ты ничего не можешь сделать. Вот и Сэм так же. А ещё у них нет кольта.       - Дин, проснись, - а я о чём говорил. - Что тебе снилось?       - Демоны, - я отвечаю за Дина, толком не осознавшего ещё вопрос. - Адовы псы. Смерть.       Под моим взглядом братья замирают, поражённые. Притихают. Сэм встряхивается, говорит что-то. Звонят Бобби.       Винчестеры идут в другую комнату - я же прошу разрешения посидеть в машине. Дин странно смотрит на меня, но потягивает ключи. Сегодня он вообще тише обычного. Пытается бодриться, шутить, но на самом деле его бравада выглядит несколько жалко.       Я открываю дверь машины и устало сажусь на водительское сиденье. Заветное место не вызывает во мне радости. Я роюсь в бардачке, нахожу диск и вставляю в проигрыватель. Закрываю глаза и откидываюсь на спинку сидения.       Carry on my wayward son...       Из динамиков доносится приятный голос солиста, а мне в голову приходит идея - слушать эту песню каждый день, который будет соответствовать последней серии сезона. В конце концов, традиции надо чтить.       Я грустно ухмыляюсь и как-то отрешённо констатирую, что моё тело влияет на сознание всё сильнее. Так я скоро в девчонку превращусь окончательно. Странно. Эта мысль совсем не вызывает у меня эмоций. Никаких.       Хлопает входная дверь. Похоже, я задремал. Мне приходится пересесть на заднее сиденье, но я не против. Сегодня я вообще удивительно хладнокровен. Как удав.       - Что это ты слушаешь, Эн?       Дин удивлённо поглядывает на меня. Выключает Kansas. Наступает тишина. Мы выезжаем.       Братья разговаривают о чём-то, а потом Дин включает Bon Jovi и начинает петь. Сэм подпевает ему, а я глотаю слёзы, сидя за ними и боясь проронить хоть звук.

***

      - Здесь, - мы прячемся за кустами. Семья, на первый взгляд обычная, но всё-таки чувствуется что-то в них такое.       - Идём, - Дин рвётся в бой, но Бобби его останавливает. Он здесь вообще практически единственный вменяемый мужик. - Вон. Якобы доставщик пиццы возле фургона, видишь? А вон там пожилой сосед. Это всё демоны, парень.       Дин согласно вздыхает.       Мы осторожно, дворами и кустами пробираемся к дому. Нет, без встреч с демонами не обошлось, но они были запланированы, и мы гасили всех быстро и, по возможности, бесшумно. Бобби ушёл куда-то, не особо далеко, но я потерял его в этой темноте. Он сказал, что будет обеспечивать защиту снаружи. Я помню разбрызгиватели со святой водой, но мне всё равно как-то не по себе.       Мы проходим в дом. От трупа старушки-нянечки попахивает, довольно ощутимо, а ещё возле неё полно мух. Немного жаль её - жила мирно, неторопливо, спокойно, а тут раз - и её убивает демон в лице собственной воспитанницы. Легко, мимоходом, словно муху. Жуть. Мы объясняемся с испуганным отцом.       - Не бойтесь, - успокаиваю я его. - Чудище мы убьём, но девочка будет жить.       Дин шикает на меня, а на лестнице прожигает убийственным взглядом, я иду перед ним.       - Её здесь нет.       Дин выходит из детской, пряча нож Руби в ножны. Я перехватываю его руку и пытаюсь забрать нож.       - Зачем он тебе?       Смотрит на меня с недоверием. Я устало вздыхаю и прошу:       - Пожалуйста, просто дай его мне. Поверь, хуже не будет.       Он всё-таки уступает нож мне.       - И Дин, если, - я вздыхаю и смотрю в его глаза. - Если ты всё же попадёшь в Ад - не принимай предложение Аластора. Ни за что не соглашайся. Я... Мы вытащим тебя. Ты только верь, жди... и не соглашайся.       Он смотрит мне в глаза долгим взглядом и едва заметно кивает.       Перепуганную семью мы отправляем в подвал - пусть переждут бурю в безопасности.       В гостиной нас уже ждёт Руби. Мы быстро входим, закрываем двери и окна. Парни торопливо и несколько нервно насыпают дорожки из ведунской смеси - чёрный порошок очень похож на перец, и у меня невольно всплывают ассоциации со старыми мультфильмами - но сейчас не до того.       Я похожу к Руби. Рука лежит на рукояти ножа, и я очень надеюсь, что она ничего не заподозрит. Ага, счас. Стоило мне только подойти поближе и достать нож, как меня тут же прижало к стене. Сэм и Дин обернулись на шум.       - Эн, Руби, какого?..       Я прерываю Сэма, хриплю:       - Это Лилит... Не Руби...       - Ну точно, как я не догадался! Но вы все там на одно лицо.       Дин восклицает, вспомнив, что ему видны теперь истинные облики демонов. Но поздно - его бросило на стол, а Сэма тем временем прижало к стене почти напротив меня.       Лилит, эта тварь, с гадкой усмешкой подходит к двери. Открывает створку, впуская дьявольских псов. Дин меняется в лице, начинает дёргать ногами, падает на пол. На его лице, руках груди - везде появляются глубокие порезы от когтей животных, прорывают одежду, вспарывают кожу.       Я в бессильной ярости пытаюсь шевельнуться - моя правая рука, в которой зажат нож, вдруг обретает свободу.Я заношу её над головой - метать ножи, будучи прижатым к стене, не так уж просто - и резко отправляю нож в полёт. Руби... Точнее, её тело, стоит не так уж далеко, почти спиной ко мне, и нож вонзается ей под лопатку. Она вскрикивает, выгибается - чёрный дым выходит из её рта, клубится под потолком и в мгновение ока исчезает. Мы с Сэмом падаем на пол и спешим к Дину - но уже поздно.       Его глаза смотрят в пустоту.       Сэм трясётся в бессильной ярости, кричит и обвиняет весь мир, по его лицу одна за другой катятся слёзы - я лишь тихо наклоняюсь над Дином, упираю свой доб в его. На его лицо капают слёзы - они мои? - смывая кровь, а я шепчу:       - Дин, только не соглашайся... Прошу...       - Эн? - глаза Сэма чуть покраснели, он смотрит на меня с болью и мольбой.       Я подхожу, обнимаю его, утыкаюсь носом в плечо. Это не сложно, когда он сидит. Хоть и знаю, что Дин вернётся, слёзы просятся наружу.       - Don't you cry no more...       Под конец мой голос срывается, и я наконец даю волю слезам, сжимая в кулаке куртку тоже плачущего Сэма и лишь иногда между всхлипами вставляю, как проклятие всему миру:       - Грёбаное тело... Грёбаное тело...