Попаданец

      Ногу я всё же подвернул. Говорил мне Бобби: "Не лазай ты по машинам, случится ещё что," - но я ж человек упёртый, пока на собственной... назовём это опытом... не испытаю, так не поверю.       Я давно присматривался к этой груде металла - большая, неровная, с кучей выступающих железяк - она была просто создана, чтобы по ней кто-нибудь карабкался. Первые три дня я спокойно залазил на неё и так же спокойно спускался оттуда. Но когда я решил спрыгнуть с кучи, чтобы сэкономить время, нога попала в незаметную ямку на земле, и я в итоге подвернул лодыжку. Дохромал до дома я сам, но, уже сидя на диване, ощутил острую боль. Бобби наложил мне тугую повязку, дал обезболивающее, поворчал какое-то время, а потом вдруг вытащил откуда-то кресло-качалку. Я удивился, обрадовался, поблагодарил. Именно в таком порядке.       Сейчас я сижу на крыльце в этом самом кресле, греясь на ещё теплом солнце сентября, плавно покачиваясь и думая о всяком разном. О Дине, о Сэме, о том, что болеть не очень приятно; потом мои мысли как-то перескочили на маму - как она клала всегда холодную руку мне на лоб, ерошила волосы, улыбалась... У мамы тоже было такое кресло - похожее на это, лишь накидка на нём синяя, а здесь - клетчатый плед, колючий, но тёплый, от которого приятно пахло свежей выпечкой.       На дороге показался столб пыли, а позже стало возможным разглядеть невзрачный серый пикап, быстро приближающийся к дому. Вскоре машина затормозила у крыльца, и из неё вылез Дин.       - Дин! - радостно вскрикнул я (за эти несколько месяцев моё сознание слегка перестроилось, и я проявлял эмоции чуть более открыто) и попытался вскочить с кресла. Но когда я резко наступил на больную ногу, в лодыжке что-то неприятно хрустнуло, и я поспешил опуститься назад.       - Эн! - так же радостно и чуть встревоженно воскликнул Винчестер, поднимаясь на крыльцо.       Он подошёл, и я радостно обнял его, снова вскочив. Он сперва замешался, потом всё же обхватил меня руками, слегка прижал к себе. Через несколько секунд я негромко сказал:       - Бобби в кухне, обед готовит, - и Дин тут же, словно опомнившись, отстранился от меня. Он зашёл в дом быстро, а я похромал следом.       Вошёл в помещение я вовремя: Бобби уже навёл на Дина ствол дробовика.       - Бобби!       Я позвал довольно громко и довольно возмущённо; впрочем, он меня не слушал.       - Кто ты такой? - угрожающе процедил он сквозь зубы, не сводя взгляда с Винчестера.       - Это я, Дин Винчестер...       - Я знаю! А теперь говори, что ты за тварь!       - Бобби! - возмущённо кричу я. - Это Дин, оригинальный и настоящий, вполне живой и довольно невредимый!       - Эн...       - Хватит вести себя как непонятно кто!       Я пытаюсь топнуть ногой, но забываю, что именно её подвернул. Едва слышно выдыхаю: "Шайзе," - и прыгаю на здоровой ноге до кресла. Бобби отвлекается на меня на пару секунд, а потом вновь поворачивается к Винчестеру. Дробовик его уже не на нацелен Дину в грудь, но ствол его смотрит на кончики запылённых кроссовок парня. Пусть кто-то скажет, что Дин не парень, и что я дебил - но я ж предупреждал, что плохо определяю возраст на глаз. Именно поэтому мне удобней называть братьев парнями, чем мужчинами. Но я опять отвлёкся.       - Допустим, что я вам поверил, - медленно говорит Сингер и вдруг выплёскивает в лицо Дина содержимое фляжки. Тот стоит с довольно-таки невозмутимым видом, отирает лицо рукой.       - Святая вода? Нет, ты серьёзно?       - Бобби! - я снова возмущённо подаю голос. Бобби слегка тушуется, бурчит:       - Прости, - и тащится на кухню. Слегка удивлённый Дин идёт за ним; я, вздохнув, поднимаюсь с кресла и хромаю следом, полный надежд посидеть дольше пять минут.       Это было немного странно - разговаривать с Дином, когда он умер на твоих глазах четыре месяца назад. И пусть я знал, в чём тут дело, но всё равно.       - А где Сэм?       Старшего Винчестера наконец-то озаряет здравая мысль.       - Охотится, - небрежно бросил я. - Я ездил с ним пару месяцев, потом мы поняли, что нам надо побыть порознь, и я остался тут, ибо охотиться в одиночку я ещё не смогу. Не беспокойся, музыку в машине он не менял.       - То есть Сэм разъезжает сейчас в одиночку непонятно где, и вам это совершенно безразлично?       - Не совершенно. Я звоню ему раз в два дня, да и Бобби иногда работёнку подкидывает. Да, Бобби? - я выделяю голосом последнюю фразу и смотрю на Сингера. Тот поспешно кивает.       - Да, это так. Просто после твоей смерти мы все были немного... подавлены, и нормально не функционировали, если это так можно назвать.       - Подавлены?!       Ещё с десяток минут препирательств в таком духе, один звонок и страничка в интернете - и вот мы уже мчим на стареньком пикапе Бобби на встречу с неизвестностью в лице Сэма.