Если

Энношита как раз закончил мыть посуду, когда над входной дверью приветливо звякнул колокольчик. Вытерев руки об фартук, Чикара радостно улыбнулся и поспешил навстречу новому посетителю. - Добро пожа… - его улыбка вмиг погасла. – Опять ты. - Как грубо! – оскорбился высокий парень, опускаясь на стул перед стойкой. Даже не взглянув на меню, которое Энношита положил перед ним, он подпёр щёку ладонью и обиженно вытянул губы. - Будешь что-нибудь заказывать? – спросил Чикара. Посетитель только вздохнул в ответ. – Напитки? Десерты? Снова вздох. - Еда на вынос? – Чикара не сдавался. Парень надулся и вздохнул ещё раз – тяжело и, пожалуй, слишком устало. - Оикава, раз уж ты пришёл в раменную, то изволь сделать заказ! – не выдержал Энношита. - Чикара-чан! – Оикава заскулил и спрятал лицо в ладонях. – Я пришёл не за едой, а за утешением! Не видишь, как я огорчён? - Мне всё равно! Иди поплачься Ушиджиме! Глаза Оикавы округлились от шока – он выглядел так, будто Энношита по меньшей мере убил на его глазах щенка. - Ты разбиваешь мне сердце, - прошептал он, драматично схватившись за то место, где предположительно располагался пострадавший орган. – Как мне жить с этой болью? - Сердце левее. – Энношита поставил перед другом стакан с водой и, не выдержав его долгого обиженного взгляда, нехотя выдавил: – Что у тебя случилось? Лицо Оикавы мгновенно просветлело. Он выпрямил спину, залпом опустошил свой стакан и выплюнул одно единственное слово: - Ушивака-чан. - Ушиджима? - Он… - Оикава разразился было гневной тирадой, но вдруг из кармана его куртки донёсся задорный попсовый мотивчик – зазвонил телефон. Скорчив кислую мину, парень выудил свой смартфон и, увидев имя звонившегося, сморщился ещё сильнее. Оикава смотрел на телефон с нескрываемым отвращением и явно боролся с желанием бросить его на пол, растоптать и сжечь остатки. Но, в конце концов, закусил губу и ответил на звонок. - Чего тебе? – процедил он сквозь зубы. Энношита с интересом наблюдал за тем, как на лице Оикавы гнев медленно сменялся заинтересованностью. – Ты уверен? – с подозрением спросил он. – Нет, не осталось. Но я у Чикара-чана. Что? Нет, купи сам. Ладно. Тогда до ночи. - Он что-то нашёл? – поинтересовался Чикара. Оикава задумчиво кивнул, закусив ноготь на большом пальце. Он всё ещё хмурился на телефон, как бы безмолвно обвиняя его в предательстве. Но теперь глаза Оикавы искрились от предвкушения, он нетерпеливо стучал пальцами по стойке и, казалось, начисто забыл о своей обиде на Ушиджиму. - Мне нужно будет кое-что у тебя купить, - наконец заговорил Оикава. – И я хочу заказать рамен со свининой. - Всегда к вашим услугам, - улыбнулся Энношита. *** За двадцать два года своей несчастливой жизни Оикава Тоору уяснил одну единственную вещь. Ушиджиме Вакатоши доверять нельзя. Ни в коем случае. Под его ногой провалилась одна из сгнивших деревянных половиц. Выругавшись, Оикава выкарабкался из образовавшейся в полу дыры и побежал дальше. Оцарапанная об дерево голень пылала огнём, но Тоору был несказанно рад тому, что ничего себе не сломал. Прихрамывая, он добежал до чудом уцелевших сёдзи и, резко раздвинув их, ввалился в комнату. Оикава затравленно огляделся: свет фонарика выхватил из тьмы грязные, покрытые плесенью и тусклыми граффити стены, выцветшие узкие листы бумаги, свисавшие с потолка, груду мусора в углу. - Вот ведь, - пробормотал Тоору. Ни один из пожелтевших бумажных амулетов, кем-то предусмотрительно расклеенных по дому, не был достаточно сильным, чтобы удержать то, что шло по его бессмертную душеньку. Из глубин дома донёсся протяжный, хриплый стон. Оикава сорвал с потолка пару оберегов и судорожно зашарил по карманам. У него было очень смутное представление о том, как нужно бороться с озлобленными душами умерших, но пару защитных заклинаний он знал. Когда Тоору нащупал во внутреннем кармане маркер, он едва не заплакал от радости. Быстро начертив поверх старых иероглифов новые, потерев первый лист бумаги об свои волосы, он прилепил его к полу, второй к потолку, а третий сжал между сложенными ладонями. И принялся ждать, зажав фонарик в зубах. Конечно, следовало бы сделать всё по правилам: использовать специальную освящённую бумагу, написать заклинания чернилами, а не дешёвым маркером за сто йен, и не лепить обереги куда попало с помощью статического электричества. Но у Оикавы не было времени на соблюдение дурацких ритуалов – мертвец приближался. Когда он появился на пороге комнаты, огромный, смердящий гнилью, глухо рычащий, Оикава бросился к нему с последней частью заклинания. - Придите воины, сражайтесь как один, - пропыхтел он, едва увернувшись от когтистой лапы. – Стройтесь, встаньте в ряд, идите вперёд, к победе! – Тоору прилепил оберег на лоб мертвецу и отпрыгнул в сторону. Словно по сигналу, две другие бумажки слетели со своих мест и впились в тело монстра – одна, изогнувшись лезвием, отрубила его правую руку, другая опустилась на грудь. Бывшее когда-то человеком существо взревело и отшатнулось. Пузырящаяся плоть мертвеца комкалась и лоскутами слезала с костей там, где его кожа соприкасалась с бумагой. Оикава поспешил убраться из проклятого дома – заклинания, написанные маркером на рваных клочках бумаги, как правило, работали недолго. Совсем недолго. Оикава не успел толком отдышаться, выбравшись наружу, когда из дома, проломив деревянную стену, вырвался ещё более озлобленный однорукий мертвец. У Тоору не было времени даже на то, чтобы в очередной раз помянуть Ушиджиму недобрым словом – он побежал так быстро, как только позволяла его нога. Тоору нёсся между развалинами других домов, стараясь не обращать внимания на глухие чавкающие звуки, доносившиеся со всех сторон. Фонарик то и дело высвечивал крупные бесформенные силуэты, медленно двигавшиеся вдоль старых тропинок. Оикава запоздало понял, что ему следовало разобраться с озлобленным духом в доме и остаться там дожидаться Ушиджиму – чёртова заброшенная деревня кишела мертвецами. Завернув за очередной угол, он столкнулся нос к носу с одним из них. Выпученные белёсые глаза тупо уставились на Тоору, беззубый рот открывался и закрывался, смачно пережёвывая что-то, что, как Оикава надеялся, не было Ушиджимой. А если и было, то так ему и надо, придурку. В тот момент, когда Тоору и мертвец задумчиво разглядывали друг друга, раздался оглушительный грохот, и что-то тяжёлое опустилось на макушку Оикавы. Фонарик выскочил из рук и покатился вниз по холму. Глаза застлала тьма. У Оикавы Тоору было много достоинств. Но с мертвецами он сражаться не умел. *** - Не могу поверить, - зло прошипел Оикава, когда Ушиджима усадил его на заднее сиденье и заботливо пристегнул ремень безопасности. Вакатоши сел за руль, поправил зеркало заднего вида и завёл мотор. Фары чёрного рэндж ровера прорезали тьму – автомобиль тихо выехал на дорогу и, повинуясь уверенным рукам водителя, понёсся вперёд. - Не могу поверить, - громче повторил Тоору, буравя взглядом макушку сидящего впереди Ушиджимы. Тот промолчал. Из трёх глубоких царапин на правом плече Оикавы безостановочно сочилась кровь, вся его куртка уже насквозь пропиталась ей. Он безуспешно пытался зажать раны ладонью здоровой руки, но она то и дело соскальзывала, а пальцы бессильно разжимались – усталые мышцы отказывались повиноваться. Оикаве оставалось только с мазохистским удовольствием размазывать кровь по чистому, дорогому салону рэндж ровера. - Ты уверял меня, что нашёл следы обряда вызова демона, - прохрипел он, пнув водительское сиденье. - Я их нашёл, - Ушиджима кивнул. – Ты и сам видел. На полу была пентаграмма. Если бы Тоору мог, он бы хлопнул себя по лбу, а Ушиджиму ударил чем-нибудь тяжёлым. По голове. Несколько раз. - Это был ритуал по вызову мёртвых. Неужели ты не можешь отличить их друг от друга?! - Ты просил рассказывать тебе обо всех обрядах вызова в округе, поэтому я позвонил. - Знаешь, Ушивака-чан, больше всего меня бесит то, что ты честно хотел мне помочь. - Что ты имеешь в виду? Оикава без сил откинулся на спинку сиденья. Спорить с Ушиджимой не хотелось. Он прижался лбом к прохладному стеклу и прикрыл глаза. День выдался чудовищно долгим: сначала они шарили по деревне-призраку в поисках злосчастной пентаграммы, потом наступила ночь, и из-под земли повылезали призванные кем-то живые мертвецы. Что было дальше, Оикава помнил плохо. Вроде бы его повалил на землю один из мертвецов, навалился на него сверху (одежду, насквозь провонявшую гнилью, теперь придётся сжечь) и вроде даже попытался сожрать. Затем из темноты выскочил Ушиджима с арбалетом наперевес и снёс незадачливому зомби голову (часть которой, конечно же, осталась в волосах Тоору, спасибо). В итоге Оикава отделался всего лишь разодранной рукой и парой ушибов. - Куда ты меня везёшь? – спросил он. - В больницу. Потерпи немного. - Если я умру, мой дух останется в твоей тачке, так и знай, - Тоору слабо улыбнулся, закрывая глаза. - Я готов дать ему отпор, - серьёзно ответил Ушиджима. *** Когда Оикава в первый раз попытался открыть глаза, в них ударило острым белым светом. Во второй раз повезло чуть больше – он успел разглядеть потолок и лампу. Значит, не умер. Когда он открыл глаза в третий раз, то увидел склонившееся над ним смуглое лицо. В тёмных глазах незнакомца явно читалась обеспокоенность, он положил ладонь на лоб Оикавы и нахмурился сильнее. - Тепло, - промурлыкал Тоору, бездумно ткнувшись лбом в его руку. Незнакомец тут же её отдёрнул. - Он пришёл в себя, - сказал он, обращаясь к кому-то, кого Оикава не видел. Зато он выяснил, что помимо тёплых ладоней и тёмных глаз незнакомец обладал ещё и низким, приятным голосом. - Хорошо. Сначала поменяй ему повязки, потом помоги Таде. И не задерживайся, Иваизуми. Незнакомец, оказавшийся Иваизуми, кивнул и что-то быстро записал в блокноте, который ловко вытащил из нагрудного кармана своего тщательно выглаженного белого халата. Оикава с любопытством осмотрелся. Он лежал на кровати в больничной палате с салатовыми стенами и белым потолком. Рядом стояла капельница, возле неё – стул, на котором кто-то оставил попахивающие мертвечиной вещи Тоору. Куртка, бурая из-за засохшей крови, безнадёжно испорченная рубашка, порванные на коленях джинсы, маркер и телефон с одним новым сообщением от Ушиджимы, всё на месте. Он посмотрел на своё правое плечо – оно было туго перебинтовано. Ушиджима всё-таки довёз его до больницы в целости и сохранности. Осторожно пощупав руку, Тоору убедился в том, что боль утихла, осталось только лёгкое покалывание. И Оикава уныло подумал о том, что раны, оставленные когтями мертвеца, так просто не затянутся. - Скоро заживёт? – спросил он у наклонившегося к нему Иваизуми. - Может, месяца через три, - пожал плечами тот, аккуратно повернув руку Оикавы так, чтобы удобнее было снимать бинты. – Но шрамы останутся. - Придётся сделать какую-нибудь татуировку, чтобы было не так заметно. Как думаете, что мне подойдёт? Может, дракон? Драконы крутые. Совсем как я, - мечтательно протянул Тоору. - Кха-кха, - Иваизуми зашёлся в приступе кашля, подозрительно похожего на смех. – Простите, - буркнул он, заметив обиженный взгляд Оикавы. Он размотал бинты, осторожно пощупал края чистых, промытых ран, и удовлетворённо хмыкнул, снова что-то чиркнув в блокноте. Затем он вытащил какие-то флаконы с жидкостью и, смочив пару ватных шариков, начал обрабатывать царапины. Оикава как завороженный следил за руками Иваизуми: чуть шероховатые подушечки осторожно, почти невесомо, касались кожи, а его пальцы, несильно сжимавшие запястье Тоору, казались смуглее на фоне белых простыней и бледных ладоней. Острый больничный запах, смесь спирта и стерильности, сливался с тонким, едва заметным мятным ароматом – от Иваизуми пахло шампунем и, кажется, зубной пастой. Должно быть, Оикава очень сильно устал, потому что ему хотелось обнять Иваизуми, вдохнуть этот странно приятный запах, закрыть глаза и просто уснуть. А потом проснуться в мире, в котором нет ни демонов, ни мертвецов. - Странные царапины, - донёсся до него голос Иваизуми. – Глубокие и очень грязные. Дракон поцарапал? - Медведь, - с улыбкой поправил Тоору. Иваизуми фыркнул. - Я ещё зайду после обеда, - сказал он и направился к двери. Но Оикава остановил его, ухватившись за рукав халата. - Можете дать мне, эм, лист бумаги? Пожалуйста? – смущённо попросил он, встретившись с вопросительным взглядом Иваизуми. - Да? – он снова вытянул из кармана блокнот и, вырвав из него лист, неуверенно протянул его Тоору. Тот, уже вооружившийся своим верным маркером, вывел на нём несколько иероглифов. - Прости, - пробормотал он и приложил лист с заклинанием к полу. Иваизуми нахмурился и уже собирался что-то сказать, но прежде чем он успел открыть рот, его глаза закатились: он рухнул в объятия виновато улыбнувшегося Тоору. Аккуратно уложив заснувшего интерна на кровать, Оикава быстро оделся, пририсовал ему кокетливые усики и, хихикая, сфотографировал на телефон. Заклинание всё равно сотрёт всем память, так что ему терять? - Может, мы ещё увидимся, Ива-чан, - шепнул ему на прощание Тоору и выскользнул в коридор. Может, в другом мире, Оикава оставил бы ему номер своего телефона, а не усыпляющее заклинание. Но снаружи его уже ждал Ушиджима, а в соседнем городе кто-то усердно чертил пентаграмму. Сезон охоты на демонов начался.