Элэй-17

Когда свет в комнате начал мерцать, а стены заметно пульсировать, мужчина, сидящий у старого компьютера, не испугался. Ну... почти. Всё это — не настоящее, эффекты от наложенной психозащиты. Стало быть, Команданте явился по его душу, и нужно осуществить давно запланированное. Мужчина поднял тонкую, бледную руку и с усилием потянулся к сенсорной клавиатуре. Воздух вокруг превратился в тягучее желе, которое требовалось продавливать, а оно тянулось за тобой неопрятными нитями. Ничего страшного. Просто субъективное время почти остановилось, на самом деле любое движение сейчас осуществляется невероятно быстро, и следует проследить за сохранностью собственных мышц. Адреналин — хорошая штука, а та химическая дрянь, которая под его воздействием вытекла в кровь из трёх вшитых под кожу капсул, разгоняет тебя до уровня киборга, вот только ты не обученный киборг. Ты обычный человек, которому необходимо справиться с задачей. А потом можно рвать связки, выворачивать руки из суставов и вообще развлекаться. Недолго, правда. В старых книгах мужчина читал, что неминуемая смерть вызывает у людей непреодолимый ужас. Должна вызывать, это, дескать, естественная реакция организма. Понятное дело, что такие вещи в Элэях запрещены. Но хороший программист достать может... Вот интересно: отсутствие страха — свидетельство необратимых психических изменений или переизбыток химии в крови? Пальцы, наконец, дотянулись до клавиатуры и ввели короткую команду. Одна из стен тем временем вздулась некрасивым пузырём и лопнула, рассеивая в воздухе сияющие брызги. В образовавшийся проём вошёл мужчина. Достаточно симпатичный, если говорить об общечеловеческих стандартах, темноволосый, с коротко подстриженной бородкой. Ярко-синие глаза неестественно блеснули в полумраке. Вот теперь стало страшно. Команданте из Форта — не обычная программа, которую можно разбить на составляющие и со вкусом затем разделаться. Энрике Санчес Монастарио нацелен на убийство и только на него. Его защит никому пока пробить не удавалось. Что ж... так тому и быть. — Эстебан Грегорио Флорес? — голос у программы-убийцы звучал мягко, почти вкрадчиво. Добротная визуализация, никаких изъянов. — Да. — Ваш уровень счастья упал ниже критической отметки. Вы получали соответствующие сообщения от Бюро счастья, однако отказались принимать какие-либо меры. Согласно пункту шестьдесят семь дробь три... Мужчина, не дослушав, швырнул в Команданте пластиковый стул. В момент соприкосновения с голограммой должна была активироваться небольшая программная бомба. Не то чтобы Лисёнок Эстебан возлагал на неё большие надежды... Просто обидно сдаваться без боя. Энрике Санчес Монастарио даже не уворачивался. Просто сделал шаг в сторону, вспышка произошла в нескольких миллиметрах от его виска. Голос не изменился ни на йоту: — ... вы признаны подлежащим уничтожению. Решение Бюро будет приведено в исполнение в течение минуты после оглашения. Это означает, что у вас имеется шестьдесят секунд. Время пошло. Монастарио застыл; даже тёмно-синий мундир официальной программы Форта, казалось, был отлит из сверхпрочного пластика и не мог пошевельнуться. Но Эстебан Флорес отлично знал, насколько обманчива эта неподвижность. Он метнулся к компьютеру, схватил поблёскивающий монитор и швырнул во врага. На этот раз должно было получиться, ведь Команданте запрещено двигаться... Взрыв заставил зажмуриться и отшатнуться. Горячий воздух опалил лицо, остро запахло гарью. Неужели сработало? Когда Лисёнок Флорес рискнул открыть глаза, перед ними оказалась рука. Чистая, смуглая кожа, поросшая волосками; аккуратно подрезанные ногти; кольцо с эмблемой Форта. Указательный палец вошёл в левый глаз Флореса, как в воду. Лисёнок не успел даже вздрогнуть, когда Энрике Санчес Монастарио добрался до вживлённого в мозг чипа и вышиб его, пробив пальцем затылок Лисёнка. Тело со стуком упало на пол, когда Команданте резко выдернул руку. Монастарио провёл по рукаву, счищая мозги и кровь — красные капли стекали с мундира, будто шарики красной ртути — и внезапно голограмма подёрнулась рябью. Синие глаза с изумлением поглядели вниз. Туда, где чёрный зверёк с глухим рычанием впился зубами в ногу Энрике. Одно движение — и животное, описав дугу, ударилось в стену, где рассыпалось синими искрами. Запрос в базу данных Форта показал, что программа была стилизована под детёныша земного животного — чёрного лиса. Практического смысла визуализация не несла, степень вредоносности вируса оценивалась, как весьма низкая. Пожав плечами совсем по-человечески, Команданте активировал сканирование и электронную блокаду, убедился, что процесс запущен корректно, и с лёгким хлопком исчез из комнаты. *** — Теперь остаётся только ждать. Густаво Гереро бросил короткий взгляд на стоящую рядом женщину, но промолчал. Людям свойственно проговаривать вслух, казалось бы, понятные истины, и Кармен Эскудеро — не исключение. Тем более, что, судя по лицам собравшихся здесь боевиков «Мартильо Сагранте», все восприняли реплику командира адекватно. Кармен виднее, как обращаться с людьми. На экране застыл умирающий Лисёнок Флорес. Качество изображения было не очень, но вполне достаточное, чтобы уловить суть происходящего. Передающие камеры с высоким разрешением Сопротивлению не по карману, да и к чему они в данном случае? Смаковать отточенность движений Команданте? Так и без того всем понятно: лучшая программа Форта, возможность проявления в реальном мире, великолепный экстерьер... Проклятий и гневных возгласов, вырывавшихся у людей во время просмотра ролика, Густаво не понимал. Чего они ждали? Раскаявшегося Монастарио, преклонившего колени перед ловким хакером? Возникшая в голове картинка вызвала сокращение лицевых мышц. Улыбку, да, именно улыбку. Лисёнок неплохо поработал с программным обеспечением самого Густаво, эмоционалки у мёртвого ныне Флореса всегда выходили хорошо. — Эстебан выполнил свой долг до конца. Он совершил подвиг, о котором мы его просили. Теперь наша задача — не подвести Лисёнка и довершить начатое им... Негромкий, но удивительно красивый, гармоничный и эмоциональный голос Кармен отвлёк Густаво от собственных мыслей. Собравшиеся разразились криками, кто-то выхватил оружие, пытаясь от глубины чувств зарядить очередью в потолок; товарищи постарше удержали горячего парня, так что вмешиваться не пришлось... Киборг глядел на людей, на их блестящие в свете неярких неоновых ламп глаза, на перекошенные рты, и лениво гадал: ему одному это кажется нелепым? Или Кармен разделяет его чувства? На Густаво никто не обращал внимания — люди уже привыкли к нему, да и пластическая операция сделала своё дело: он перестал походить на стандартную военизированно-полицейскую модель «Воин-48-прима». Относились к личному телохранителю Кармен, как к табуретке или, скорее, к плазмомёту. Оружие опасное, но совсем неодушевлённое. Насчёт последнего Густаво даже мог согласиться: концепцию души он понял не до конца. Слишком алогично. Главным для него было другое — Кармен считала его другом и соратником. Всерьёз, без дураков. Разумеется, сложилось всё далеко не сразу. Когда-то неугомонный Лисёнок притащил в свою лабораторию искорёженного полицай-киборга, и долго возился с программным обеспечением. Флорес вообще в этом смысле был немного психом, помешанном на очеловечивании техники. Затем экспериментом заинтересовалась Кармен. Киборгу прошили базовую верность конкретному человеку, а остальное Лисёнок регулировал по собственному усмотрению. Чего-то он не то нарегулировал, подумал Густаво и снова улыбнулся. Прошивка, кстати, хреновенькая вышла, киборг сам её практически снял в первые же полгода. Ну и... ничего не изменилось. Всё равно жить и умирать хотелось только ради этой женщины. В принципе, вероятность того, что Лисёнок установил дополнительную защиту, была, и даже ненулевая. Но самому киборгу хотелось верить (ещё одна новость в программном обеспечении!) — верить в чувство. И в самостоятельный выбор. Кармен о снятии блокировки не знала. Она дала киборгу имя — в честь старого друга, — советовалась с ним по вопросам терактов (память о службе в полиции у Густаво осталась неповреждённой, вдобавок, он загрузил себе антитеррористическую базу на продвинутом уровне, и мог консультировать по типовым реакциям служителей порядка), доброжелательно улыбалась... Недавно пустила в постель, так что следующими пришлось выкачивать из Общенета несколько пособий по сексуальному образованию. Впоследствии оказалось, что многие из этих, казалось бы, авторитетных источников вступают в конфликт с человеческой анатомией; в частности, наиболее часто скачиваемые «Сто поз, доставляющих наибольшее наслаждение». Густаво сомневался, что позы номер двадцать три и восемьдесят семь доставят хоть какое-то наслаждение, ведь в первом случае при точном воспроизведении ломается позвоночник партнёрши, во втором — шея партнёра. Разговаривать о таких вещах с Кармен Густаво не стал, сам удивлялся этому странному сбою программы. Казалось бы, логично первым делом уточнить у сексуального партнёра, а вот поди ж ты... Спросил совета у Лисёнка, тот ржал, словно сумасшедший. Потом велел относиться ко всему критически. Мысль Густаво понравилась, он написал подпрограмму отсева негодных пособий и, кажется, преуспел: Кармен была довольна. Или притворялась? Но зачем бы ей? Ладно ещё с человеком... Густаво не ревновал — он знал об этом чувстве, но в базовых настройках его не оказалось. Киборга устраивал вариант, при котором он просто мог быть рядом с любимой женщиной. Но Кармен решила, что у неё останется один любовник, он же, по совместительству, — телохранитель и советник. Ну да, искусственный. Но ведь это она так решила, верно? Ей виднее. — Сколько ждать? Сколько, Карменсита? Гереро профессионально отследил крикнувшего: тощий, растрёпанный паренёк с горящими глазами. Сантьяго Домингес, девятнадцать лет, сирота, родителей убил Команданте. Плазмомёт на предохранителе, мачете в ножнах, бешено жестикулирующие руки пусты. Уровень угрозы охраняемому объекту — в пределах зелёной зоны. Резюме: продолжать наблюдение, активных действий не предпринимать. Сеньорита Эскудеро задумчиво улыбнулась. Подошла к окну, поглядела на огни небоскрёбов Холма, туда, где переливался жемчужными сполохами энергетический щит. На Холме электричество не экономили, обязательное выключение света предписывалось лишь затихающим постепенно громадам Муравейника: района бедноты, источника активистов для «Мартильо Сагранте». — Кто знает, Сантьяго, кто знает... Тушите огни, ребята, и расходимся. Нужная информация у вас есть, цели распределены. Всё, ступайте. — По одному! Ну сколько учить... — неприметный на первый взгляд, лысоватый человечек (Гонсало Арройо, сорок один год, ведущий специалист горнодобывающей компании, главный взрывник «Мартильо Сагранте», склонность к агрессивному поведению выше предписанной нормами, постоянные визиты к психотерапевту) махнул рукой, казалось, в пустоту, но попал точно по шее кому-то из метнувшихся к выходу. Постепенно толпа рассосалась. Мигнула и погасла последняя лампочка; Кармен чиркнула спичкой, зажигая свечу. — Что думаешь, Густаво? — Пока всё по плану. Кармен нахмурилась, затем вздохнула. — Он справится? Гереро хотел ответить: «Не знаю, мало данных», но затем подумал — и по-человечески, кривовато ухмыльнувшись, пожал плечами. — Должен. А если нет — что ж, есть и другие планы. — Слабоватые... — Придумаем сильноватые, — всё-таки каменная физиономия — фирменная для киборгов — может сильно смешить людей. Кармен звонко расхохоталась, чмокнула Густаво в щёку и заявила, что мужчина должен таскать женщину на руках. До постели — тем более. И зачем, спрашивается, было свечу тратить? Киборги прекрасно видят в темноте. Впрочем, Кармен лучше знать.