Элэй-17

Энрике Санчес Монастарио сбросил доклад на центральный сервер, получил оттуда инфопучок распоряжений, отсортировал их по степени важности и отправился на профилактику. Обычная, успокаивающая рутина: очистка, дефрагментирование, переписывание забарахливших блоков информации. После встречи с Зорро последних образовалось слишком много для стабильной работы программы. Приказ об уничтожении неадекватного киборга сиял красной отметкой. Первостепенная задача, на её выполнение отводится всё время, не занятое зачисткой людей. Энрике сверился с внутренними часами. Время ещё есть. Серый туман поглотил фигуру в синем мундире. Наверное, люди называют это домом — то место, куда ты приходишь, когда тебе больше некуда идти. Место, где туман, расчерченный светящимися разноцветными линиями, указывающими направление основных информационных магистралей, уютно сворачивается в циклический клубок, ничего не впуская внутрь, никого не выпуская наружу. Разве что того, кому известен код прохождения. Время от времени Энрике находил такие сгустки и исправно докладывал о них Форту. А сейчас не стал. Модифицировал немного и устроил там клетку с лисёнком. Малыша Команданте заново собрал через несколько дней после устранения Эстебана Флореса. Нашёл часть кода, и по ней восстановил остальное. Провозился достаточно долго. И всё это время почти по-человечески недоумевал: зачем? Зачем ему то, что люди называют домашним животным? Особенно учитывая, что домашним Лисёнок не был. Его приходилось держать в импровизированной клетке из команд. В сером тумане клетка слегка пульсировала красным. Увидав Монастарио, Лисёнок бросился на прутья. Привычно, как делал это каждый раз. И каждый раз его отбрасывало назад. Но тупой вирус отказывался обучаться даже на собственном опыте. Примитивен донельзя, иначе не удалось бы воссоздать... Почему-то при виде Лисёнка Монастарио хотелось имитировать то, что люди называли улыбкой. Команданте вообще в последнее время часто размышлял о людях. Он протянул руку, которая свободно прошла сквозь прутья клетки. Лисёнок подпрыгнул, но пальцы отдёрнулись, успев мимолётно потрепать маленький вирус по ушам. Узник клетки тявкнул, взвизгнул и снова попробовал вцепиться зубами во врага. И снова безуспешно. В эту игру Команданте играл регулярно. Погладить, не дав себя укусить; делать это снова и снова, пока зверёк не уляжется и не начнёт покорно принимать ласку. Но и тогда нужно быть настороже, ведь показное смирение вируса — всего лишь смена тактики. Зубы клацнули в двух десятых миллиметра от указательного пальца. «Твоего создателя работа, мерзавец?» — послал Монастарио лисёнку информ-запрос. Тот, разумеется, не ответил, да Команданте в ответе и не нуждался. Чёрный кнут Зорро генерировал вполне знакомые последовательности кодов. Разумеется, куда более сложные, чем те, которыми написан Лисёнок, но, тем не менее, узнаваемые даже без развёрнутого структурного анализа. Эстебан Флорес и мёртвый продолжал пытаться укусить Команданте. Странный человек. Удивительный. Надо послать запрос в информаторий, может, где-нибудь уже всплывали похожие программы. Если бы Флорес каким-либо образом остался жив, его можно было бы изучить. Поговорить с ним... А пока Монастарио беседовал с Лисёнком. Смысла в этих действиях не наблюдалось никакого. Просто... так легче строить логические цепочки. «Его зовут Зорро. Взрослый Лис. Ты — часть проекта? Пробный экземпляр?» Лисёнок скулил и продолжал прыгать за пальцами Команданте. Что ж, так или иначе, связь прослеживалась, и с неё можно было начинать. Сам киборг... вряд ли у мятежников имеются такие внушительные производственные мощности. Значит, Зорро украден и перепрограммирован. Кем? Не переставая играть с Лисёнком, Монастарио отправил запрос по поводу антиправительственных организаций, деятельность которых фиксировалась в Элэе-17 в последние два года. Ядовито-зелёные строчки развернулись в тумане, поползли вверх по мере того, как Команданте изучал список. Лисёнок притих, словно тоже заинтересовался информацией. Надо бы ему клетку расширить. И придумать в ней какие-нибудь игрушки. Как это делают люди. Зачем? Энрике Санчес Монастарио не знал ответа. Наверное, чтобы Лисёнку не было одиноко, когда хозяина нет рядом. Туман тихо колыхался вокруг сосредоточенного Команданте. *** — Ну, хорошо, Густаво, первый блин определённо вышел не комом, — Кармен отсалютовала своему телохранителю бутылкой пива и протянула ему другую. Тот взял, открыл точным, экономным движением, сделал пару глотков. Почти как человек. Кармен знала, что киборг вряд ли сумеет ощутить вкус хорошего пива. То есть, он запросто разложит напиток на составляющие, выдаст качественный анализ и даже вполне способен рассказать потрясённому человеку, на сколько молекул чего именно хорошее пиво отличается от дрянного. Но вот почувствовать, как мышцы расслабляются после первого глотка, как приятная прохлада — именно приятная, не путать ни с какой другой! — разливается по всему телу... Вряд ли. Густаво нравятся совсем другие вещи. Например, качественно отремонтированный гранатомёт нового поколения. По поводу взрывчатки её киборг мог часами болтать с Гонсало Арройо, размахивать руками и отстаивать свою точку зрения. И так далее. Мужчина, что с него возьмёшь. И игрушки мужские. Вот только с пивом и едой промашка вышла. И всё-таки — мужчина. Не бесчувственная железяка. Просто... необычный. Ну так покажите в Элэе хоть одного мужика без завихрений в мозгу! Тем временем Густаво поставил бутылку на ярко-синий пластиковый стол и задумался, нахмурившись совсем по-человечески: — Задачу свою Зорро выполняет. Но полностью ликвидировать пробой, по-моему, Лисёнку не удалось. Из Вега-центра в общий информаторий пришёл запрос о Хуане Дорадо. Точного местоположения запрашивающего установить не удалось, но... — Дорадо — тот самый паренёк, которого отбил наш великолепный Зорро? — Кармен дождалась утвердительного кивка, затем пожала плечами. — И что? Сколько вообще по городу народу интересовалось парнем с выковырянным из башки чипом? Нет-нет, это не запрос, Густаво, не надо подсчитывать! Просто согласись: не каждый день такие фокусы проделываются успешно и сходят с рук. — Ты, конечно, права. И всё же я... тревожусь. Кармен задумалась. В конце концов, если ты заводишь себе киборга-консультанта, то к его мнению нужно, как минимум, прислушиваться. Кроме того, сеньорита Эскудеро до сих пор была жива и успешно руководила ячейкой «Мартильо Сагранте» вовсе не потому, что воротила нос от возможных опасностей. Элэй — город не для нервных и чувствительных натур: если ты прячешь голову в песок, то проблема норовит цапнуть тебя за задницу. Свою очаровательную попку Кармен Эскудеро предпочитала подставлять исключительно любовникам. В последнее время — только одному. — Хорошо, предположим, на сей раз прав ты. Для разнообразия. Чем это нам грозит? На секунду Густаво замер. Глаза его утратили всякую осмысленность: программа начала анализ. Кармен не любила такие моменты. Они напоминали сеньорите Эскудеро, что её любовь всё же не человек. Её любовь. Как звучит, а? Услышь Кармен от кого-нибудь несколько лет назад, что она умудрится втрескаться в киборга, живот бы надорвала от смеха. А потом велела бы многочисленным поклонникам всыпать горе-провидцу по первое число — для профилактики. А теперь сама не своя ходит, если Густаво приходится схлёстываться во время операций с более продвинутыми моделями, которых всё больше и больше. Пока удача на его стороне, но... Когда Густаво ликвидировал программу подчинения, Кармен около месяца спать по-человечески не могла, всё вслушивалась в темноту, где валялся в режиме отдыха, отключив половину сенсоров, её любовник. И чего ведь боялась, дурёха: что уйдёт. Не что выдаст, не что убьёт ночью... Бросит её одну, убредёт без шапки в ночь холодную, заведёт себе другую, железяка окаянная, — смех, да и только. Густаво остался. Ничего не изменилось. Лисёнок Флорес подтвердил: никаких попыток связаться с прежними хозяевами киборг не предпринимал. Он был другом, подчинённым, советником и любовником. Любил ли? Может ли киборг любить? Кармен не знала, ей просто хотелось в это верить. Дура, как есть дура. Почти подставила дело своей жизни ради личной прихоти. Утешало лишь это самое «почти» — за Густаво в то время приглядывали очень плотно, вряд ли выпустили бы. Кармен устало усмехнулась. Да, тогда она доверила безопасность «Мартильо Сагранте» крепким мужчинам, у которых не дрогнула бы рука взорвать киборга-изменника. Тройная подстраховка — это святое. Потому что сама сеньорита Эскудеро отпустила бы свою любовь. Женщины слабы... Густаво закончил размышлять, на его лице вновь появилось живое выражение: — Прогноз не слишком благоприятный. Первое время он будет считать свои ночные приключения сном, но головизор с инфонетом быстро убедят его в обратном. И тогда он начнёт рыть всерьёз. Если додумается соблюдать хотя бы минимальные меры предосторожности — хорошо, но вероятность этого меньше тридцати процентов. Двадцать семь — двадцать восемь, я бы сказал. Не та личность встроена: балованному мальчишке, скорее всего, не придёт в голову, что ему может угрожать серьёзная опасность. А к услугам Команданте вся система безопасности Форта. И процентов шестьдесят на то, что Монастарио выйдет на Зорро скорее, чем Зорро на нас. Сеньорита Эскудеро глубокомысленно кивнула. — Твои предложения? — Не ждать, связаться с ним первыми. Возможно, сразу после взятия Объекта восемь. Ещё одну операцию Зорро, скорее всего, потянет. Но дальше медлить будет уже нельзя. Кармен суховато усмехнулась: — Ясно. Что ж, нельзя — значит, нельзя. Выводи Зорро на Объект восемь, параллельно готовь ему вменяемое объяснение. И помни о нашей основной цели, дорогой. Густаво недовольно дёрнул плечом. Ну да, киборги ничего не забывают, их мозги состоят из быстродействующей фигни, которая проводит какую-то другую фигню с феерической скоростью. Кармен расхохоталась и залпом допила пиво. Пока что мир соответствовал желаниям и потребностям сеньориты Эскудеро. Тем лучше для мира.