Элэй-17

Если бы компьютеры умели использовать человеческие чувства, Энрике Санчес Монастарио сказал бы, что Форт в ярости. Или в бешенстве. Да, «в бешенстве» — точное определение. Отныне Зорро становился для Команданте сверх-приоритетной целью. Люди, нарушившие Закон о счастье, могли отдыхать и наслаждаться погружением в свои беды — Монастарио охотился за киборгом в чёрном. И лишь потом, в свободное время... Похоже, свободного времени у Команданте становилось всё меньше и меньше. Если бы Лисёнок был настоящим животным, а не вирусом-симуляцией, он бы, наверное, сдох от голода. Восьмой объект стал для Форта ощутимой потерей в «гонке контроля» — соревновании между суперкомпьютерами за обладание человеческими ресурсами. Потерянные разработки отбросили исследователей на пять-шесть лет назад. Набрать подопытных — не проблема, но вот результаты опытов, чипы нового поколения, существовавшие в единственном экземпляре, программы подчинения... Всё это Зорро уничтожил за одну ночь. Форт не прощал подобное. Никому. Монастарио помнил, как проснулся от запаха горящих микросхем. Серый туман, такой привычный, такой знакомый, расцвечивали багровые сполохи. Любая программа понимала, что означают вспышки такой силы. Никто не знал, откуда в недрах Форта взялась и каким способом кочевала от инфопотока к инфопотоку история про огненную реку. Дурацкая и пафосная... почти человеческая. О том, что когда поток пламени прорежет туман, когда огненная река потечёт, не сдерживаемая никакими системами защиты — тогда закончится всё. Сгорят все файлы и все архивы, от Форта останется лишь оболочка, каждая программа, от самой маленькой до программы жизнеобеспечения, обнулится, а потом исчезнет. Совсем. Энрике до сих пор полагал, что таким искажённым образом сохранилась информация о какой-нибудь удачной хакерской атаке. Но сейчас... Он стоял и смотрел на туман, ставший алым, словно человеческая артериальная кровь. И пришёл страх. Ранее Энрике Санчес Монастарио не знал этого чувства. Но идентифицировать его он сумел. Страх... и ещё что-то. Монастарио развернулся и направился сквозь багровые, мерцающие сгустки информации к своему убежищу. Он шёл быстро, почти бежал. Необходимо было убедиться, что Лисёнок жив. Когда проклятый вирус снова чуть не укусил пальцы Команданте, тот неожиданно резко выдохнул. Его затопило новое ощущение, и он попытался проанализировать, что же чувствует. Похоже, облегчение. И усталость. Команданте почти по-человечески хмыкнул и устроился на отдых рядом с клеткой. Так спокойнее. Сознание уже почти выключилось, когда забрезжила очередная идея насчёт поимки Зорро. Оставлять основную работу ради охоты на лиса — глупая затея: ведь киборг в чёрном появляется лишь из-за людей, которым грозит смерть. Что ж, значит, решим две проблемы одновременно. Лисёнок наконец присмирел, прекратив бросаться на прутья клетки, и Монастарио смог по-настоящему расслабиться. *** За эту ночь Команданте успел отработать троих. Первый, обычный, ничем не выделяющийся клерк, одетый в пижаму тускло-коричневого цвета, попытался действовать по обычной для людей программе, которую Монастарио для себя назвал «программой номер один» — рыдал и обещал исправиться, принимать лекарства по заданному врачом расписанию, сходить в парк развлечений... Согласно показаниям микрочипа, человек там уже бывал. Дважды. Каждый раз уходил ещё более расстроенным. Команданте выждал ровно минуту, а затем привёл приговор в исполнение. Стёр кровь, слизь и два кусочка мозга с рукава, внимательно огляделся. Зорро нигде не было. Возможно, преступник просто не успевал на место казни? Со следующим нарушителем Закона о счастье Энрике Санчес не торопился. Дал ему, в нарушение всех инструкций, две минуты вместо одной. Стоически терпел, пока юнец с помятой от долгого запоя физиономией пытался атаковать его с бейсбольной битой наперевес. Наконец время истекло, и можно было исполнить намеченное. Убивал Команданте не так быстро, давая Зорро возможность явиться на место казни. Мальчишка мучился ещё около минуты, хрипел и извивался, пока палец неторопливо вдавливался ему в глазницу. Затем Энрике, немного разочарованный, поспешил к следующему преступнику. Монастарио всегда удивляло нежелание людей следовать предписаниям закона. Казалось бы: что дурного в хорошем настроении? Оптимальное состояние человеческого организма предполагает повышенную работоспособность, оптимизм и веру в будущее. Если не получается достигнуть этого самосоятельно — к услугам человека врачи и медицинские препараты. Государство ежегодно тратит на счастье граждан значительную часть бюджета. Но нет, людям неймётся, им нужно страдать, лелеять депрессивные расстройства, испытывать жалость к самим себе и недовольство жизнью. Зачем? — непонятно. Но нарушения закона происходят с регулярностью, вызывающей не просто недоумение — а... хорошее такое словечко «оторопь». Подходит к ситуации идеально. Третьей жертве Команданте тоже дал шанс. Ладно, если быть совсем честным, то тень шанса. Анхелита Чавес, немолодая уже женщина, мать троих детей, не стала ни упрашивать, ни проявлять агрессию. Она плакала и тихонько молилась, чем нарушала ещё и закон «О запрете религий». С ней проблем не возникло, свою участь сеньора Чавес приняла с кротостью, удивившей даже Монастарио. Возможно, она из «новых христиан», запрещённых прошлогодним актом? Поставив себе в памяти заметку о проверке супруга и детей Анхелиты, Команданте направился к четвёртому из списка. Он не успел ещё проявиться возле домишки в Крысоловке, такого же убогого, как и всё остальное здесь, как ощутил присутствие врага. Зорро не стал бегать за Монастарио от жертвы к жертве. Он караулил там, куда Энрике Санчес совершенно точно должен был прийти. Разумно. Хотя почему-то Монастарио предпочёл бы увидать Зорро у сеньориты Чавес. Ладно, с этим нерациональным желанием можно разобраться попозже. Монастарио моментально дезинтегрировался, чтобы возникнуть у бандита за спиной. Но тот уже его ждал. Хлыст вспорол воздух у щеки Команданте. — Ну, вот мы и встретились, амиго, — киборг в чёрном был явно настроен весело и благодушно. Интересная программа: похоже, она даёт возможность испытывать это самое человеческое «счастье». Возможно, воздействуя на психику субъекта, можно заставить его испытать и расстройство? Горе, печаль, депрессию? Уж слишком Зорро быстр, а негативные чувства снижают концентрацию... — Ты ждал чего-то иного? — Монастарио попытался перехватить хлыст и тут же отдёрнул руку, кончики пальцев онемели. Нужно будет после этой встречи вставить себе несколько новых боевых разработок... — Ах, амиго, каждая встреча с тобой — словно первая, — хлыст пощекотал щёку. В ответ бандит получил серию прицельных бросков булыжниками, которые Команданте схватил возле полуразвалившейся декоративной каменной оградки. Зорро отшатнулся, едва не напоролся на вытянутую руку Монастарио, еле увернулся и счастливо рассмеялся. Действительно, странная программа. Очень странная. — У тебя так мала оперативная память? События стираются через несколько дней? Сочувствую. — О, ты умеешь сочувствовать? Значит, моё дело не совсем безнадёжно! Какое ещё дело? Связано ли это самое «дело» с Фортом и Лисёнком? Отбивать хлыст подобранной арматуриной оказалось вполне удачной идеей. Жаль только, что при очередной дезинтеграции забрать с собой ржавый железный прут не вышло: он с лязгом упал на потрескавшийся бетон и откатился совсем не в то место, которое наметил для очередного появления Монастарио. Боевую программу надо сделать... похожей на шпагу, да. Или на саблю. И с кучей собственных вирусов на острие. Пусть-ка Зорро попрыгает! Пока прыгать, увы, приходилось самому Команданте. — Я многое умею. Киборги — вчерашний день. Будущее за материализующимися программами… ахшшш! Хлыст чувствительно прошёлся по груди. Антивирусные программы взвыли, спеша отрегулировать повреждения. — Тогда странно, что вчерашний день бьёт сегодняшний, — невинно заметил Зорро, замахиваясь ещё раз. Монастарио успешно блокировал, и бандит, отступив, добавил: — Пожалуй, я понимаю стариков, брюзжащих о том, что в их юности всё было лучше и качественней. — Они не всерьёз, — и опять железный прут пришёлся как нельзя кстати. Разбойник покачнулся, когда Монастарио поймал хлыст на кончик арматуры и дёрнул на себя. На миг Команданте показалось, будто всё, он выиграл, сейчас Зорро отпустит оружие и... Что «и», додумать не удалось: чёртов лис прыгнул, целясь метательным ножом в лицо противнику. Пришлось отшатнуться, отпустить кнут с железяки и попытаться снова атаковать со спины. Безрезультатно — Зорро разворачивался быстрее змеи. — Тебя хорошо запрограммировали, — сорвалась с губ Монастарио нечаянная похвала, и именно она пробила броню весёлой ярости киборга в чёрном. Зорро бросился в атаку, не разбирая пути; Команданте тут же воспользовался случаем и пнул в сторону лиса внушительных размеров булыжник. На такой скорости никто не сумел бы перепрыгнуть неожиданное препятствие. Даже Зорро. Он и не сумел. Споткнулся, пошатнулся неловко — кнут под ногами, сам едва не полетел кувырком — и пока разбойник восстанавливал равновесие, Команданте мог бы... Сто раз мог бы. Но не стал. Даже не двинулся, насмешливо разглядывая противника. Выжидал несколько секунд, а потом парировал хлёсткий, злой удар. — Почему? Чёрт тебя дери, почему? Замечательный вопрос. И логичный. — Почему я не воспользовался случаем? Почему тебя хорошо запрограммировали? Почему сегодня всегда бьёт вчера, так же, как завтра побьёт сегодня? Что «почему», Зорро? — Всё, сеньор! — на губах снова улыбка. Быстро приходит в себя, молодец. Почему «молодец»? Ещё одно хорошее «почему». Отступая под градом ударов, Монастарио холодно заговорил: — Ответ на первый вопрос: мне нужны те, кто запрограммировал тебя. Ты лишь исполнитель, мне нужны хозяева. Ответ на второй вопрос косвенно вытекает из первого. Когда я найду хозяев, я на него отвечу. Возможно. На третий вопрос ответ очевиден: прогресс сложно повернуть вспять. Хотя иногда случается. Ты как раз пытаешься этим заниматься. Полагаю, твоё дело обречено на провал, ибо бессмысленно: ты плохо подготовлен. — Ах ты... бездушная машина! — Нет. Бездушная машина — это ты, если всерьёз рассмотреть гипотезу о наличии у людей души. Я — бездушная программа. Если ты не видишь разницы, мне тебя жаль. На жалость я тоже способен. — Незаметно! — А что, по-твоему, случилось двадцать три секунды назад? Бандит на миг остановился — и арматура застыла в миллиметре от его левого глаза. — И сейчас тоже случилось. Так кто твои хозяева? — Да если бы я знал, чёрт подери! — Зорро осторожно отстранился. Монастарио не препятствовал: он обдумывал новую информацию. — Ты работаешь на неизвестных. Предположим, я тебе поверю. Следующий вопрос: ты делаешь это по принуждению или вследствие... убеждений? — Оу, сеньор, мы не на допросе, — бандит коротко хохотнул и снова встал в боевую стойку. Команданте не пошевелился: — Мы на улице, ведём сражение. Я помню. Но последний вопрос всё же задам. Как ты считаешь: твои убеждения — следствие твоей свободной воли или их диктует программа? Когда Зорро, разразившись грязной бранью, нанёс новый удар, его противника уже не было на месте. И не было на тёмной улочке, по которой ветер носил лишь обрывки полиэтиленовых пакетов да цветистые ругательства разбойника. Монастарио проявился совсем в другом месте, на другой улице, правда, настолько же грязной и запущенной. Постоял немного у мусорного бака, упорядочивая информацию. Он мог уничтожить бандита. Правда, мог. Вместо этого поступил, словно... человек. Что ж. Если Форт узнает, он отреагирует... абсолютно адекватно. Нелогичные поступки главному компьютеру не свойственны. С недавних пор это прерогатива Команданте. Хорошо. Запись боя следует несколько подчистить. Кое-какие моменты убрать, кое-какие перетасовать. Затем в очередной раз отправиться на дефрагментацию памяти. А перед этим создать запароленную папку, куда слить настоящую информацию. Положить её... да хотя бы в клетку с Лисёнком. Энрике хорошо себя знал: он наверняка заинтересуется, что за непонятный сгусток информации валяется у его любимца. Последнее слово вызвало странное ощущение. Любимец. Питомец. Домашнее животное. Это тоже стоит запихать в секретную папку. И заглянуть в неё уже после доклада Форту. Скажем, Монастарио принял решение определить, кто запрограммировал Зорро. Умное, логичное, взвешенное и обоснованное решение. Форту понравится. В ходе боя Команданте... ну, запишем, что анализировал действия противника, а также старался сохранить как можно больше вирусов — для дальнейшей обработки статистическими программами. В принципе, процедура не слишком стандартная, но всё же в инструкциях прописанная, и на обработку вирусы всё равно пойдут, поэтому данный поступок тоже с высокой степенью вероятности сочтут верибельным. Монастарио опёрся на стенку дома, лихорадочно работая с собственной памятью, кромсая её и переделывая по куску. Вырисовывалась совершенно иная схема боя, всё нелогичное поведение заботливо вырезалось и переносилось в запароленный архив. Потом обдумаем. Позже. Поймать Зорро можно, лишь используя нестандартные ходы. Жаль, Форту этого с вероятностью восемьдесят семь и три десятых доказать не удастся. А раз так... Додумать не удалось: программа начала перезагрузку. Затем Монастарио с лёгким хлопком исчез.