Элэй-17

Взрывы в разных точках энергощита прогремели неожиданно, с интервалами в несколько секунд. Завопили тревожные сирены, серый туман отпрянул перед закованноми в чёрное агентами чрезвычайной ситуации. Монастарио проводил одного такого долгим взглядом. Затем неторопливо запросил инструкций и отправился на определённое ему место. «Кровавые молотки» начали раньше, чем он надеялся, но в пределах периода, на который рассчитывал. Люди нетерпеливы. Сам Команданте в подобной ситуации подождал бы ещё пару дней, до отъезда делегации из Элэя-23, молодого, наглого поселения, претендующего на монополию в добыче индия. Переговоры шли трудно, стороны никак не могли выработать общий алгоритм. Но если речь зайдёт о подавлении мятежа — живо договорятся. Пока что повстанцы действовали достаточно стандартно. Интересно, Зорро они будут использовать на острие атаки? Если да — Монастарио чертовски удивится. Не в духе «Мартильо Сагранте», они всегда отличались нетиповым подходом к терактам. Да и зачем использовать извне, для штурма энергощита, того, кто уже находится внутри защитного купола? Нет, мятежи в Крысоловке и Муравейнике — отвлекающий манёвр. Зорро надо ждать здесь. Он обязательно явится. Хотя ему, конечно, придётся нелегко. Команданте усмехнулся и закрыл глаза. На внутренней стороне век побежали столбики данных: Форт отправлял войска для подавления мятежа. Самому Энрике Санчесу, разумеется, предписывалось оставаться здесь. Его время придёт позже, он не герой, а палач. Стандартная тактика Форта. С точки зрения Монастарио — ошибочная. Но указывать на это Форту он не станет. Цифры закончились. Пошли формулировки выводов. Команданте удовлетворённо кивнул. Пока что всё шло по его плану. *** — Красотка какая, э? — Гонсало Арройо ласково похлопал по чёрному металлическому боку бомбы. — Начинку сам ставил. Когда эта сеньорита рванёт, чертям на небе тошно станет! — В смысле, ангелам? — робко уточнил кто-то из подручных неистового подрывника. — Чего? — Ангелам, говорю. На небе. Черти — они ж в аду... — Дурак! Нынче черти везде. Захватили и небеса, и землю, и в шахты спустились, ковырять там всякое. А ещё устроились во главе корпораций. Я тебе точно говорю. Ну ничего, мы их отовсюду вышибем, — Гонсало оглядел разномастных соратников, чумазых, одетых кто во что горазд и вооружённых чем попало. — Вышибем ведь? Нестройный свирепый рёв был ему ответом. — И я так думаю, — ухмыльнулся Гонсало. — Ладно, мальчики, заряжаем пушку. Миномёт был собран из установок, в которых из графитового порошка делали алмазы. Ещё в набор «сделай сам» входила платформа от видавшего виды, давно списанного в утиль вездехода, крепёжных конструкций и крепких парней, вручную вводивших в компьютер параметры наведения на цель. Энергощит, раздери его уже помянутые черти, гудел, по его поверхности бегали молнии. Каждая из «красоток», собранных лично сеньором Арройо, помимо, собственно, взрывчатки несла в себе систему электронных импульсов, разработанных ещё покойным Лисёнком Флоресом. Голова он был, этот Лисёнок, хотя голова и совершенно чокнутая. Завиральные идеи и всё такое. Но свой, в доску свой, пускай и псих. Жаль, не дожил до светлого дня... То, что часы сейчас показывали глухую ночь, сеньора Арройо нимало не смущало. Ночь всегда можно превратить в день, если как следует подпалить кой-кому хвост! От Муравейника в энергощит полетела ещё одна бомба. Гонсало слегка поморщился: запустили на пару секунд раньше, чем нужно. Хуан Дорадо, командовавший там пусковой установкой, малый, конечно, безбашенный, и делу революции после выковыривания чипа беззаветно предан, но тайминг стоило бы соблюдать. Гонсало обернулся было отдать приказ, но расплылся в улыбке, глядя, как уверенно бегают по вирт-дисплею пальцы Пилар Робледо, внося в координаты запуска нужные коррективы. Бывшая алкоголичка, пережившая смерть пяти братьев и двух сестёр, Пилар нашла себя в «Мартильо Сагранте». Подумать только, ведь не все буквы знала, когда пришла в сопротивление! Работнице цеха штамповки грамота ни к чему, главное — знать, на какие кнопки когда нажимать, а если порядок изменится, так можно и вышвырнуть рабочего, взять на его место кого помоложе и показать новую комбинацию кнопок. Впрочем, возможно, Пилар к тому времени уже совсем упала на дно бутылки, но кто виноват, как не прогнивший режим? В «Мартильо Сагранте» женщина прошла курс лечения и показала тот ещё интеллект. Что ж, если концерну «Торнадо» не нужны первоклассные мозги лишь по той причине, что их обладательница родом из Крысоловки, то сопротивление от такой умницы не откажется! — Через минуту крошка пустится в пляс, — поймав взгляд начальника, взметнула ресницы Пилар. — Начинаю обратный отсчёт. — Действуй, — кивнул Гонсало и обернулся к киборгу, телохранителю Кармен, возникшему словно из ниоткуда. Вообще, этот малый, Густаво, был неплохим парнем, хоть и сраной железякой. С ним можно хотя бы оружие обсудить. Но эта его манера незаметно подкрадываться... — Слушай, вот какого долбаного пидора ты ко мне со спины подходишь? А если стрельну? И во что это ты вырядился? — Промажешь, — спокойно отозвался киборг, одетый во всё чёрное. — Я предупредить: дай отмашку своим парням. Силы из Форта вышли. — Давно пора, — осклабился Гонсало. — Мальчики в засадах уже дрочат, небось, думают, кому бы, блин, засадить? — Отлично. Минут через десять будет кому. Лишь бы не мне, договорились? Я к Муравейнику, отвлеку там на себя кой-кого. Раздам старинные долги, — на оскал Густаво было приятно смотреть. Мужик, хотя и железяка! — Хорошо, передам, — Гонсало поколебался секунду, но всё же протянул киборгу руку. Тот крепко пожал её. — Удачи, омбре. — И тебе. За спиной мужчин Пилар Робледо сосредоточенно бормотала: — Три... два... один... Запуск! Огненный след расчертил небо. Очередная бомба ударилась об энергощит. *** Сантьяго Домингес коротко оскалился, прижавшись щекой к прикладу родного плазмомёта. Сейчас... вот сейчас... ближе... Киборги, идущие строем, сканировали ближайшие дома, но и против их чёртовых сенсоров имелась защита. Сантьяго покосился на индикатор: ровный, зелёный огонёк. Хрен вы вместо меня видите, консервные жестянки! А вот вы у меня — как на ладони... Нужно успеть сделать хотя бы пару выстрелов. Железяки чертовски быстрые, но нужно успеть. За отца и за маму. А если ещё и за себя удастся добавить — так и вовсе замечательно. Выжить Сантьяго не надеялся. Да и зачем? В этом мире есть два выхода: сдохнуть и сдохнуть, совершив что-нибудь полезное. Сдохнуть со славой, как иногда говорил пьяный Гонсало Арройо. Великий человек. Всё руководство «Мартильо Сагранте» — великие люди. Да. Вот сейчас. Плазмомёт глухо рявкнул, выпуская струю раскалённых частиц. Попавший в прицел киборг дёрнулся, но не успел, и голова его исчезла в слепящем облаке взрыва. Остальные тут же перегруппировались, но с крыши соседнего дома выстрелил Исидро Санчес, и следующая жестянка получила полновесную порцию прямо в грудь. Вот так! У вас нет сердца, суки, но убить вас можно! Следующим выстрелом Сантьяго всё-таки промазал: консервные банки оказались чересчур быстрыми. А затем один из киборгов вскинул руку — и выстрелил одновременно с Домингесом. Отследить летящий к тебе энергетический сгусток совершенно невозможно, но тем не менее Сантьяго его прекрасно видел. К нему направлялась смерть. У смерти была мамина улыбка и отцовский суровый взгляд. Сантьяго лишь надеялся, что успел попасть вторым выстрелом. Что Господь не попустил умереть зря. А затем мир вокруг взорвался. *** Почерневшее солнце — редкое зрелище. Диего не думал, что хочет когда-нибудь увидать это снова. Впрочем, вряд ли после этой авантюры он сумеет хоть что-нибудь увидать. Самоубийство запретно для киборга, это одно из основных правил, которые вдалбливают на всех занятиях, но если киборгу очень надо... В общем, атаковать Форт вполне сродни самоубийству. Просто очень экзотический вариант сведения счётов с жизнью. Энергощит пока держался, но пульсировал, как сердце в открытой ране. Красные и чёрные полосы, пробегавшие по нему, свидетельствовали: долго так продолжаться не может. На работу вместо Диего отправился клон со словарным запасом в восемьсот слов, и де ла Вега рассчитывал, что его заторможенность спишут на стресс. Дон Алехандро в вопросах работы был строг и непреклонен: восстание, не восстание, а дела ждать не станут! Сына он, правда, попытался мягко оставить дома, но тут уже твёрдость проявил сам Диего. Кажется, отец тайком порадовался. Если останусь жив, раскрою Алехандро де ла Веге правду, пообещал себе Диего. Он сильный. Он выдержит. И, кроме того, разве они не любят друг друга? Воспоминание о любви вызвало острый укол в сердце. Диего привычно отогнал эти мысли. Команданте — враг, и встретиться с ним можно лишь в бою. Диего снова поглядел вверх. Почерневшее небо, закопчённое солнце... вот так выглядит рай для всех? Правильно ли то, на что он решился? Снова вспомнилась Крысоловка, невозмутимый Монастарио и оборванец, пытающийся отползти подальше от убийцы... Даже если Диего сейчас неправ, Форт неправ тоже. Порочный круг необходимо разорвать. За поворотом Диего остановил машину, слез и дальнейший путь проделал бегом. Здание Форта окружала глухая стена, обвешанная датчиками и видеокамерами — прокрасться незаметно не выйдет, нужно перепрыгнуть и дальше надеяться лишь на скорость. А ещё — на то, что хакеры «Мартильо Сагранте» верно подобрали комбинацию кодов и правильно сняли нужные пароли. Что ж... пора. Стену Диего — нет, уже Зорро — перелетел, даже не опираясь на неё. Слишком опасно: по периметру наверняка пущен ток. Удивительно, что нет локального силового поля — неужели генераторы настолько маломощны? Или всю энергию пустили на поддержание энергощита? Кармен Эскудеро, помнится, надеялась на такой поворот событий... но не рассчитывала на него. Слишком удачно пока всё складывается. Зорро пересёк пустой двор, резко провёл поддельной картой доступа по считывателю, толкнул дверь... Пусто. Подозрительно это. Где охрана? Где все? Первого киборга он увидал, миновав просторный холл. Охранник лежал со свёрнутой шеей и выпотрошенной грудью. Провода, торчащие из рёбер, слегка искрили. Остановиться. Оглядеться. Нет, пусто. Слепые зрачки видеокамер — не может быть такого, здесь же есть электроэнергия! Что произошло? — Ты пришёл. Слова были произнесены спокойным, даже равнодушным голосом. Пустым, механическим, так непохожим на обычный баритон Команданте. — Да. — Я подумал, что тебе приятней будет самому завершить дело. — Что за?.. Какого?.. — Извини, что не дал тебе... порезвиться, — показалось, или в равнодушном голосе промелькнула ирония? — Но я подумал о людях из «Мартильо Сагранте». Они несут серьёзные потери, знаешь ли. Мигнули и снова включились неоновые лампы. До ушей Зорро донёсся странный свист — так выходит пар из вскипевшего котла. — Щит пробит, — резюмировал Монастарио. — Сейчас на Холме начнутся затяжные уличные бои. Кажется, времени на задушевные беседы не оставалось. — Где сервер? — Идём. Вдвоём они пересекли длинный коридор, спустились на несколько подземных уровней. Всё это время Зорро напряжённо гадал: в чём заключается ловушка? Где подвох? — Почему ты... перешёл на нашу сторону? Команданте поглядел на собеседника спокойно, чуть склонил голову, обдумывая вопрос. — Наверное, я устал убивать. — Но ты же программа! — А ты киборг. Это что-то меняет? Нет. Наверное, нет. В этом сумасшедшем мире люди готовы оцифровать себе душу, а программы становятся людьми. Зорро-Диего уже ничему не удивлялся. — Тогда... — Пришли. Взрывчатка с тобой? — Разумеется. — Закладывай. В помещении было холодно: генераторы работали вовсю. С огромных серверов Форта свисали гроздья инея, изо рта Зорро шёл пар, странно подчёркивавший его материальность. Команданте не помогал, но и не мешал: стоял, скрестив руки на груди, смотрел невозможно синими глазами. Зорро активировал план-схему: сюда, теперь сюда, ещё здесь... — Готово. Рванёт через... шесть минут. — Тогда стоит поторопиться. Они покинули зал серверов как можно поспешней. По пути Зорро никак не мог найти мысль, беспокоившую его. Какой-то червячок сомнений, грызущий сердце на фоне усталости и тревоги. Во дворе их встретило жаркое, неистовое солнце. Энергощит, закрывавший Холм, действительно исчез. Теперь здесь царила та же духота, что и повсюду в Элэе-17. Со стороны Двадцать шестой авеню доносились взрывы. Гудели лазеры, им басовито отзывались плазмомёты. Над Холмом взметнулись первые клубы дыма. — Здание взлетит на воздух? — внезапно спросил Монастарио. — Что?.. Нет. Там будет локальный конец света. — Хорошо. Я открыл ворота. Пускай твои заходят беспрепятственно. И ещё... Вега... — Я слушаю. — Вега... Землю под ногами тряхнуло: сработала взрывчатка. И Команданте с коротким стоном осел прямо в пыль под ногами. *** — Энрике! Энрике Санчес Монастарио! Ты чего? Зорро такой смешной в своём беспокойстве... Монастарио шевельнул губами — у людей, он помнил, это обозначало улыбку — и закрыл глаза. Под сомкнутыми веками величественно и спокойно текла огненная река. Время от времени какой-нибудь протуберанец вмывал ввысь, освещая серый туман, и рассыпался ярко-оранжевыми искрами. Как сейчас рассыплется программа под дурацким и пафосным названием «Команданте». Теперь Энрике понимал, почему люди иногда бегут от счастья. Потому как оно — та же самая река, спокойная и равнодушная. В счастье можно захлебнуться и утонуть. Можно построить плот и отплыть от родного берега, но ты уже никогда — совсем-совсем никогда — не станешь прежним, если однажды зашёл в эту реку. И если тебя вынудили оттуда выйти. Глупые мысли. Человеческие. Неважно. Тем более, для него. Программы не умирают... они просто исчезают. Совсем. И чем же это отличается от смерти? Неважно. Излишняя информация. Стереть. Программа под названием «Команданте» — тоже излишняя информация. Сделать мысленный шаг вперёд оказалось совсем нетрудно. С поверхности огненной реки взмыл ещё один протуберанец. Огромный. Ослепительно-яркий. Вспыхнул — и рассыпался искрами. *** Лишь самый внимательный наблюдатель отметил бы, что движения дона Алехандро де ла Веги немного замедлились, а в глазах появился странный металлический блеск. Но дон Алехандро подпускал к себе близко не так уж много народу, и в момент, когда включилась программа полного подчинения киборга, президент концерна «Торнадо» находился в своём огромном кабинете совершенно один. Он встал из мягкого кресла, открыл сейф и достал оттуда крохотную металлическую плату. Поднёс ко лбу и с силой вдавил. Смуглая кожа, казалось, истаяла на миг, и плата с лёгким чавканьем исчезла в голове. Теперь дон Алехандро стал абсолютным, идеальным исполнителем воли Веги, фактически, его частью. Компьютер с любопытством огляделся. Управление гуманоидным телом требовало некоторых усилий, и раньше Веге не приходилось координировать работу человеческих мышц. На адаптацию ушло несколько минут; всё это время дон Алехандро стоял, покачиваясь, на одном месте, словно напряжённо о чём-то раздумывая. Затем вышел из кабинета. — Вы мне не понадобитесь, — спокойно и твёрдо сказал он секретарю. — В городе неспокойно, лучше бы вам сейчас уехать. Я вызову вас, когда всё успокоится. Разумеется, зарплата будет сохранена. Дослушивать благодарности Вега не стал. Нерациональная трата времени. Пошёл к лифту, доехал до минус второго этажа. Спустился вниз по неприметной лестнице и набрал нужный код, запуская программу активации киборгов. Всех. Согласно данным Веги, люди испытывали сложности с физическим устранением несовершеннолетних и малолетних особей. Это могло предоставить некоторым киборгам довольно серьёзное преимущество. Когда активация была завершена, Вега отдал приказ. Киборги быстро направились к лестнице на минус второй этаж. Там они должны были зайти в арсенал и вооружиться. Разумеется, впоследствии массовое появление членов семейства де ла Вега, включая покойных, необходимо будет как-то объяснить. Или убить людей, которые увидят этих киборгов. Таковых, по мнению Веги, могло набраться несколько жилых кварталов — допустимые потери человеческого ресурса, можно будет списать их на вспыхнувшие массовые беспорядки. Но в настоящий момент следовало действовать быстро и решительно. Говорить с киборгами не было нужды — каждый из них был подключён к инфосети Веги и получил максимально чётко сформулированный приказ. Цель один: достичь центральной базы Форта. Уничтожить остатки серверов. Программы скопировать, оригиналы уничтожить. Цель два: киборг, именуемый Диего де ла Вега. Уничтожить физически. Киборги с программными дефектами Веге были совершенно не нужны. *** — Энрике! Энрике, дьявол тебя раздери! Тело в руках мерцало и жутко остыло. Люди так не могут — от Команданте веяло рефрижераторным холодом, на ладонях, того и гляди, ожоги останутся. Наверное, ад некоторых религий именно такой... Осознав последнюю мысль, Диего отчаянно замотал головой. Злые слёзы испарились, не успев пролиться. Энрике не мог поступить так, чёрт побери, не мог! А почему, собственно говоря, не мог? Ему, Диего, понадобилось разрушить Форт. Энрике Санчес Монастарио — часть Форта. Его детище, его программа. С исчезновением компьютера исчезают... Додумывать Диего категорически отказался. Нет. В тартарары логику. Энрике Санчес Монастарио не мог так поступить — и точка. Вопрос веры, тудыть её в нитроглицерин! — Энрике... Энрике, ты слышишь меня? Нет, ты послушай. Я тебя люблю. Я знаю, ты меня — тоже. Мы уедем отсюда к чёртовой матери, есть много планет, где нужны такие, как мы. Ну рассмейся же, идиот! Скажи, что я ничего не умею, что много о себе возомнил, что нас раскроют на первой же таможне! Ничего и не раскроют, слушай, что я придумал, Энрике — ты же можешь перепрограммировать кучу всего. Или я. Кто-то из нас будет человеком, а я — прислугой-киборгом. Ну очнись же, Энрике, посмотри на меня! Ресницы внезапно распахнулись. Диего замер. Зрачки Монастарио заполонили собой всю радужку, и там, в их глубине, бушевало пламя. — Энрике, чёрт подери! Это я, Диего. Нет, не так... это Зорро, слышишь? Ты меня уже почти поймал, вот, в руках держишь. Или я тебя поймал, тебе надо сопротивляться. Сопротивляйся, Энрике! Иди ко мне, давай подерёмся, что ли? — Не вопи так, — сказал Густаво, подходя... этот-то откуда взялся? А, прилетел на глайдере, вон, стоит, нос и половина рубки в саже. — Не вопи. Ему от твоих криков легче не станет. Лучше взгляни — кажется, сердце бьётся. Что? Не может быть! У программ нет... «Тук», — под ладонью Диего дёрнулась холодная грудная клетка. А потом ещё раз: «Тук-тук-тук...» На этот раз сдержать слёз Диего не успел. Он так и сидел, держа в руках обеспамятевшего Монастарио, плакал и слушал, как бьётся сердце программы, посмевшей стать человеком. Густаво что-то говорил, потом замолчал и ушёл. Вскоре послышались разрывы снарядов и шипение бластеров. Тогда Диего медленно повернул голову. Поглядел — и медленно развернулся обратно к своему Энрике. — Слушай, тут такое дело... Даже не знаю, как сказать. По-моему, на нас напали. Они хотят убить тебя, меня, наших друзей. И не притворяйся мёртвым, красавчик, я прекрасно знаю, что ты жив. Вот что: я отбегу на минутку. Или на пару минуток. Поваляйся тут пока без меня. Я вернусь, слышишь? Обязательно. И тогда мы вдвоём свалим с этой чёртовой планетки, навстречу любви и приключениям. Помолчав секунду, Диего добавил: — Верь мне. Я вернусь. Осторожно положил голову Энрике на холодный пол. Подумав, снял с себя плащ, аккуратно скатал его и подсунул Монастарио под затылок. А затем встал, прикусил губу, смахивая последние слёзы, развернулся и побежал туда, где бушевало сражение. Он не оборачивался, и потому не увидел, как распахнулись голубые глаза и шевельнулась рука, сжимаясь в кулак. Зачем оборачиваться? Ведь Диего знал самое важное во вселенной: сердце его Энрике билось. По-настоящему. Ведь иначе не может и быть. Конец