Больница имени Намекадзе Минато

Глава 15 Пейн привык просыпаться от звука будильника, а не от чувства голода, что преследовало его почти все детство, привык не думать о том, что будет на ужин, обед или завтрак. И будут ли вообще они сегодня или в ближайшие дни. Он привык, что у него есть те, кого можно назвать друзьями… семьей. И почти привык к тому, что у него есть Конан. Хотя к ее присутствию в своей жизни, он пристрастился и привык куда быстрее, чем к теплой постели, регулярному питанию и поддержке Клана в детстве. Ему было десять, когда, убегая от очередной банды, таких же как он уличных беспризорников, Пейн впервые оступился на скользкой глине переулка и влетел носом в живот высоченному мощному мужчине. Не смотря на силу удара, Пейн таки помогал себе бежать чакрой, мужчина даже не пошатнулся, а вот у него самого носом пошла кровь. От боли в глазах потемнело и он, не евший вот уже четвертый день, просто упал. На руки, изумленному, но рефлекторно подхватившему его, мужчине. Один из трех Саннинов страны Огня, прибывший в этот Ками забытый город по одному поручению, посмотрел на залитое кровью лицо мальчишки, отрубившегося у него на руках, оценил худобу и потрепанность вещей и тяжело вздохнув, перехватил ребенка поудобнее. Зашагал в обратную сторону, ближе к центру. Где находилась благотворительная Клиника Клана Намекадзе, в которой сейчас с плановой проверкой находилась Намекадзе Кушина. Кровавая Хабанеро – в девичестве Узумаки и одна из лучших медиков страны Огня. Очнулся Пейн в белом помещении – маленьком, светлом. На неширокой железной кровати, мягком матрасе и укрытый тонким покрывалом. Пахло странно, как у аптеки, рядом с которой в соседнем доме находился достаточно теплый подвал, чтобы можно было переночевать. А еще зудело у изгиба локтя. Пейн скосил глаза вниз – к руке тянулась тонкая трубка и что-то вливала ему в кровь. Идиоты на улицах не выживают, поэтому Пейн даже не попытался выдернуть из руки иглу – попадись он торговцам органами – не очнулся бы вовсе, и не чувствовал бы себя так бодро. Да и комната была бы куда хуже, как ему представлялось. Тут же чистое помещение, окно, чуть приоткрыто, правда светится чакрой – явно больница. Открытие не помешало ему притвориться спящим, когда в коридоре раздались шаги, а потом скрипнула и дверь. - Я сделала анализ. Мальчик явно либо потомок изгнанника, либо какой-то идиот из Клана забыл о предохранении. - Ну-ну… женщина тоже может нагулять и бросить. - Не этот случай. Тогда бы он не был так силен. Тут чакра на уровне развитого ребенка из Клана. Значит, на первых порах мать делилась с ним, заботилась… неважно, Намекадзе она или нет. - И что теперь? - Он Клановый. Моего Клана. Пусть полукровка, беспризорник, но у него огромный потенциал. – Женский голос внезапно стал жестким.- И учить его будешь ты. Единственный не занятый постоянным делом Санин. Жабий отшельник Джирайя. Пейн, до этого слушающий разговор и не смеющий повернуться и показать, что не спит, только изумленно вздохнул, тут же укорив себя за это. О Саннинах не знал разве что тот, кто только родился. Да и о Клане, которому они были преданы тоже. Лучшие медики, разведчики и дипломаты – сотни людей и многие на самой верхушке правительства. Про них что только не говорили, какие только слухи не бродили, даже в той клоаке, в которой жил Пейн. А уж когда «трагически погиб» глава этого Клана… даже далекий от всей этой политической возни мальчик помнил, какие репрессии это за собой повлекло. Намекадзе с поддержкой многих Кланов прокатились по стране кроваво-огненным валом, пока не нашли убийц. И эта женщина приказывает Саннину… а тот? - Да, госпожа. – Раздался тихий шорох одежд, будто мужчина поклонился. Скрипнула дверь. Они вышли… Госпожа… так Санин мог назвать только… О ней никто почти ничего не знал, вернее не говорили настолько громко, чтобы об этом услышали мальчишки с улиц. Но после смерти главы Клана после той гонки на выживание по всей стране и за ее пределами, этой маленькой победоносной войны – о жене погибшего Намекадзе Минато, регенте Клана – не говорил только ленивый. И в разговорах не называли ее никак иначе, только Кровавой Хабанеро. Пейн надеялся все-таки выбраться когда-нибудь из трущоб и газеты воровал с завидной регулярностью, старясь не выпадать из реалий страны. Да и мозг тренировать не мешало бы. Поэтому он разбирал статьи по винтику, стараясь разглядеть реальную картинку за мишурой. И у него это даже получалось… Вообще Клан Намекадзе неофициально называли правящим – его представители были везде. Больше всего в медицине, но все же… почему не возмущался никто из бесклановых деятелей и их же старейшин, да Клана Сарутоби, вяло пихающихся локтями на политической арене? Все было предельно просто – после маленькой победоносной войны Кровавой Хабанеро – Корень, террористическая организация, что пропагандировала всеобщее равенство и братство, при этом, не брезгуя кражей Кеккей Генкай, была уничтожена, а ее глава казнен прилюдно. И серьезных противников у Намекадзе снова не осталось. А прочим влиятельным Кланам и до этого было куда выгодней дружить с Намекадзе, чем воевать с ними же. Клан Нара и Клан Акимичи – крупнейшие фармацевтические гиганты. Коробки, что привозили в аптеку рядом с тем самым удобным подвалом всегда имели их знаки и логотипы, были тесно связаны с Намекадзе представляющими гос-медицину. Яманака – тоже. Они крутились в индустрии развлечений, СМИ и иже с ними. Сенджу – вслед за своей Главой одной из Саннинов вассальный Клан. Учиха – были достаточно сильны и могли бы составить конкуренцию. Вот только это им было не нужно. Двум монстрам было куда удобнее сотрудничать и получать с этого выгоду, чем воевать, ослабляя себя. К тому же сферы их деятельности пересекались не так уж часто, а если и пересекались, то несомненно взаимовыгодно. А уж посте того, как вскрылось, что глава Корня замешан в пропаже членов Клана Учиха да еще и приживил себе их Шаринган… в виток расправ добавилась еще одна волна. Абураме – связаны и с Учиха и с Намекадзе одновременно. Узумаки – издавна союзники Намекадзе, сама Хабанеро из этого Клана. Харуно? Кагуя? Умино? Курама? Хьюга? Многие другие… Слишком слабы. Да и не нужно было им это. И так неплохо живется. Он узнавал все это по обрывкам информации, по разговорам и статьям… и теперь ему было страшно. Еще вчера Пейн знал кто он. Беспризорник и мальчишка. Никому не нужный. Могущий полагаться только на себя. Строящий, какие-никакие планы, как выкарабкаться из того дерьма, в которое его пихнула жизнь… А теперь? За какие-то сутки он стал «подающим надежды юным членом Клана». Умом он понимал, отказываться, если предложат – глупо и недальновидно. Но какая-то часть его вопила – я был не нужен! Где был Клан, когда я умирал от голода на этих грязных улицах! Он сорвался на второй день пребывания в больнице, когда медсестра принесла ему обед и с легким поклоном вышла, будто он был кем-то важным. Пейн разбил тарелку и запустил стаканов в стену. И тут же осознал, что натворил. Соскочил с кровати, запутавшись в одеяле, и кинулся собирать осколки. Изранил все руки и заплакал, почти беззвучно, закрывая окровавленными ладонями рот. А потом кто-то потянул его со спину, прижимая к теплой груди и, обняв, осторожно отвел руки от его рта, освобождая крик. Боли не было, чужие ладони светились чакрой – залечивали порезы. - Обычно детей в приютах проверяют два раза. В два года и в шесть лет. Но в шесть ты уже сбежал – так? Он кивнул. - А в два… - Голос женщины из мягкого, мурлычущего вдруг стал почти стальным. – Назови приют, и те, кто вовремя не провел проверку… Она не договорила, но Пейн понял и кивнул. Он скажет, потом. Женщина без усилий встала, поднимая его на руки. Положила в кровать, укрыла покрывалом и, положив руку на его лоб, сказала. - Спи. И он уснул. Спокойно и без сновидений. Это казалось сумасшествием, но о нем заботились, учили, отвечали на вопросы. После выписки ему принесли одежду с клановым знаком на спине куртки и рубашки. А забирать его пришел тот же самый мужчина, в которого он тогда влетел. Мужчина нервничал, но улыбался, назвал учеником, вызвав удивленный вздох. Пейн до сих пор иногда думал, что тот разговор был сном, плодом его воображения. Но он сейчас сидел в машине, рядом с одним из Саннинов и они ехали куда-то далеко. Это давало надежду. Он еще не знал на что, но это было приятно – знать, что есть на что надеяться. Они приехали только через сутки, Пейн проснулся от того, что машина замедлила ход и вырулила со скоростной трассы на городские улицы и дальше. Миновав город насквозь машина попала в клановый район, проехав который они остановились у узорного забора, от которого так и фонило чакрой, а дом, который он защищал, скрывался в зелени. - Резиденция Намекадзе. – Пояснил учитель. – Забор фонит печатями Узумаки. Пейн кивнул принимая во внимание сказанное. Ворота с изображением ломанных белых молний открылись, и Учитель развернул машину на подъездную дорогу. Тогда Пейн еще не знал, что в этом доме проведет без малого десять лет. И что именно его назовет домом. В резиденции жило не так уж и много людей – для такого огромного здания. Кушина, ее маленький сын и Наследник, слуги – не больше трех человек он сам и Джирайя. А вот гостей было много. Они приезжали часто и без приглашения – эти светловолосые, реже рыжие, но всегда синеглазые люди. От них веяло силой, уверенностью. Они улыбались и почти никогда не казались серьезными или опасными, но так было только в стенах этого дома. Пейн знал это. Видел их по телевизору и в Интернете – они были политиками и военными, состояли в правительстве и иных структурах. Просто здесь, дома - они расслаблялись. Сидели у камина в гостиной, играя в шоги, разговаривали с хозяйкой резиденции или играли с Наруто – их будущим Главой. Впервые увидев мальчика на пять лет младше его самого Пейну показалось, что он будет его недолюбливать. Мальчишку не знавшего ничего через что прошел сам Пейн. Он даже думал, что будет завидовать где-то глубоко, под слоем неприязни и надеялся, что ему удастся это скрыть. Но первое, что он почувствовал, когда встретился с Наследником - это симпатию. Второй эмоцией было – восхищение. Этот ребенок не знал границ. Не делал различий и был талантлив. В свои пять лет он говорил такие вещи, что Пейн ощущал себя младшим. Он располагал к себе – непонятной энергией – просто брал за руку, искренне улыбался, сверкая синими глазами, и все были готовы сделать для него все что угодно, и сам Пейн не был исключением. И если его погибший отец был хоть чуточку таким же, как его сын. Если этот свет – то, что он передал Наруто, становилось понятно, почему за ним шли. И почему мстили за него, не считаясь ни с чем. Пейн понимал, чего хотела Кушина, привозя его сюда, приставляя в качестве учителя Саннина. Он понимал зачем. Да, о нем заботились – искренне. Его учили, желая дать лучшее, но это не отменяло того, что Клан, отдавая, просил от каждого своего члена что-то взамен. И он с радостью был готов отдать это. Он стал другом, братом, напарником и защитником для этого мальчика со светлым взглядом и темнотой внутри. Не его темнотой, но что пребудет с ним всю жизнь. Носители последнего из Биджу – Лиса – Кьюби но Йоко – Клан Намекадзе. Проклятия и благословения. Сила, власть и олицетворение ярости. Все это – сдерживал ребенок. Мальчик, перед которым склонил голову Лис. Юноша, выбравший путь не политика и не воина. Наруто выбрал путь целителя. Сначала школа с уклоном, потом МАК. Сначала любимый ученик Орочимару – Санина и нынешнего главы Академии и Сенджу Цунаде, потом лучший врач главной Клиники Конохи. Глава Терапевтического отделения и Глава Клана Намекадзе. И Пейн, стоявший тенью за его спиной в день Принятия, смотрел, как сотни светловолосых голов склоняются в почтительном поклоне перед ним и спустя секунду – склонил голову сам. Слово Главы – закон. Его просьбы – прямой приказ. Его жизнь – бесценна. Поэтому услышав вместо будильника мелодию телефона, что стоит на контакте Наруто, Пейн принял вызов, выслушал все, что сказал ему друг и положив трубку отменил все встречи. И в свою очередь позвонил Кисаме и Дейдаре. Было одно дело по их профилю. По профилю организации под контролем Клана Намекадзе. Организации Акацуки – главой которой он являлся. Раньше этот пост занимал Какузу, но как только Пейн вник в дела, сразу после Принятия Наруто Главой – старик быстро освободил кабинет и с нескрываемой радостью закопался в бухгалтерию. Деньги и их преумножение он любил куда больше чем организаторскую работу. С тех пор у Пейна убавилось свободного времени и прибавилось забот и знакомств. Так в организацию пришел Забуза – мечник из страны волн, чью клятву верности приняла Кушина, Кабуто, которого приняли по протекции Орочимару и Цунаде, а так же Хидан, которого притащил уже Наруто. Вообще официально организация занималась защитой Клана, но больше частными расследованиями и не совсем законными делами. А еще… часто представители Клана, что часто были на виду, появлялись на приемах и собраниях в их обществе. Компании Хидана или Дейдары. Реже Забузы или Кабуто. Роль телохранителей. Тоже была одной из составляющих их работы. И все в таком роде. Он сам обычно лишь координировал, но если и приходилось играть роль бодигарда, то его подопечными становились либо сама Кушина, либо Наруто, что в свете появлялся хорошо если несколько раз в год. Звонок Намекадзе встряхнул рутину. Что ж, судя по переданной информации, это будет … интересно.