Уна

       – Не может. Этого. Быть.       Уна ошарашено наблюдала, как Роффе отвлекает мальчика видами, а Лиам и Тимо снимают девочку с нее. В шеи у малютки торчала стрела.        – Значит, я не ранена, – медленно проговорила Уна, ощупывая левую половину головы – шлем был мокрый от крови, волосы свалялись, а глаз видел только кровавую пелену.        – Не ранена, – подтвердил Лиам, забирая шлем. – Но целились, несомненно, в тебя. Возможно, даже хорошо целились, только девочка неожиданно дернулась и спасла тебя от смерти.       Уна не ответила, наблюдая, как Тимо кладет завернутое в плащ тело рядом с женщиной.        – Что с ней, она так и не проснулась? – бесцветным голосом спросила коегарка, но ответ сам собой пришел ей на ум.        – Она умерла еще до того, как Роффе ее унес, – тихо подтвердил ее догадку Лиам. – Когда ты убежала, люди осматривали их и жаловались, что, похоже, девушка не доживет до рассвета.       После этих слов его передернуло.        – Идем со мной, тебе нужно промыть глаз, – потянул ее за руку Тимо. Уна послушно последовала за ним чуть в сторону, но все еще не отрывала взгляда от бездыханных тел.        – Раны нет. Вся кровь не твоя, – они остановились у неприметного на первый взгляд колодца.       Пока сеагулец с ястребиным лицом осматривал ее, коегарка прислушивалась к разговору Лиама и Роффе со спасенным ребенком.        – Как тебя зовут и откуда ты? – спросил у него Лиам.        – Его зовут Паль, – ответил за мальчика Роффе. – Он из Муркур Дагура.        – Меня украли, когда мы с другом пролезли через дыру в заборе и побежали на площадь. Мы играли, следили за стражниками, когда меня схватили и потащили, – сказал Паль. Его голос не был напуганным, он понимал, что самое страшное позади. – А Дидрик убежал. Они таскали меня за собой по лесам. Потом появилась Асдис, а потом они привели Мэс. Они поймали вас, но вы их победили.        – Хорошо, Паль, не волнуйся, – успокоил его Лиам. – Хочешь есть? Вот держи, накрывайся плащом, смотри по сторонам. Если увидишь что-то интересное, обязательно нам сообщи, договорились?        – У него нет родителей, он жил в сиротском доме, – тихо продолжил Роффе, когда они с Лиамом подошли к Тимо и Уне, – не думаю, что его ищут. Девочка, похоже, тоже была сиротой.        – Оставим мертвых здесь, смотрители позднее заберут, – сказал Лиам.        – Нельзя их оставлять, – вдруг воспротивилась Уна. Отчего-то ей не верилось, что тут часто бывают эти смотрители.        – А что нам делать? – поддержал друга Тимо. – Лопат у нас нет, чем копать могилы? Да и погребальные костры не сложить без дров.        – Приедет поезд, возьмем их с собой. До ближайшего города.        – Уна, – Лиам всматривался в облупившуюся и чудом сохранившуюся табличку. – Я не уверен, что поезд здесь останавливается. Возможно, нам надо поспешить до следующей станции.        – Смотрите, смотрите! – вдруг крикнул Паль. Тимо и Роффе поспешили к нему. Коегарка проводила их взглядом, Лиам остался подле нее – не уверенный, что подруга не ранена, он не хотел ее оставлять, поэтому только громко спросил:        – Что там?        – Люди, – ответил ему Тимо. – Ходят по краю леса. Сюда они не сунутся, в поле они как на ладони, я всех перестреляю, пока добегут до нас.        – Эх, набрались бы смелости на нас напасть, – недовольно проскрежетал Лиам, поднимаясь, чтобы набрать воды. Уна хотя и находилась в шоковом состоянии, удивилась его неожиданной кровожадности. С каких пор, он не стремится избежать столкновения, а напротив, жаждет встретиться с противником лоб в лоб? Это совсем не похоже на сеагульца.        – И что теперь делать? Где будем встречать поезд? – механически спрашивала девушка, теребя в руках шлем, и наблюдала, как Лиам вернулся от колодца.        – Наверное, все-таки подождем здесь, – сказал он, намочив обрывок какой-то светлой ткани, и осторожно провел им по лицу Уны. – Люди нас так просто не оставят. Будут провожать, если двинемся вдоль путей. А если они где-то дальше проходят через лес, то окажемся в ловушке. Не надо, просто посиди спокойно, отдышись, – последние слова относились к коегарке, так как она потянула руки к голове, намереваясь сама умыться.       Рассветные лучи дразнящее щекотали тело, но теплее не становилось. Напротив, запал погони проходил, и Уна начинала замерзать. Холодная вода из колодца уже давно заставила ее лицо онеметь. Но Лиаму хуже, ему приходилось раз за разом опускать руки в ведро с ледяной водой, чтобы прополоскать ткань, и кисти стали такими красными, точно кожа того и гляди лопнет.        – Вы закончили? – Роффе все еще не сводил взгляда с кромки лесной чащи, а Тимо крутился вокруг станции в поисках дров. – Надо устроить хоть какое-нибудь жилье.        – Я сейчас, – Лиам резко выхватил окровавленный шлем из рук Уны и несколько раз окунул его в ведро, разбрызгивая льдинки в разные стороны, и вернул хозяйке, которая даже не успела удивиться. – Вернемся туда, нельзя ходить по одному.       Они облюбовали небольшой навес от дождя; Роффе чуть поодаль собирал дрова, а Тимо ходил за ним следом, пристально рассматривая деревья неподалеку. Уна пыталась хоть как-то обустроить их временное жилище, Паль ей в этом помогал, а Лиам стоял слева, прислонившись к стене и держа глефу наготове.        – Жаль, что к лесу не подойти, – пропыхтел улмурианец, сваливая в кучу собранный хворост. – Кто знает, сколько нам тут сидеть.        – Если придется задержаться, дадим им бой, – поддержал разговор Тимо. Он сменил своего друга на посту, пока Лиам с ножом копался где-то неподалеку в поисках съедобных кореньев. – Вроде бы их не так много, втроем справимся.        – Втроем? – озадачилась Уна. Тимо прищурился, оттого еще больше стал походить на птицу:        – Уна, ты действительно считаешь, что в бою можно на тебя рассчитывать?       Пристыженная девушка не нашла, что ответить. Он прав, ведь ей оказалось не по силам убить спящего дозорного, что и повлекло за собой их теперешние проблемы.        – Где там Лиам… – неуверенно спросила она, чтобы перевести тему. – Он говорил, что по одному ходить нельзя.        – Ты уж за змееныша не волнуйся, он тут свой, – хохотнул Роффе, но все равно немного приподнялся и покрутил головой по сторонам.       Друг как раз вышел к ним. Руки его вновь покраснели, но он держал вымытые корни.        – Добавим в суп, будет сытнее. Что у нас еще есть?       Все завозились, отыскивая снедь в сумках, а Уна отчего-то вспомнила свой обычный завтрак дома. Хлеб, немного сыра, молоко. Они всегда еди вдвоем с Хильдом, отец вставал гораздо раньше. В дождливые или холодные дни брат часто будил ее, принося поднос с тарелками и чашками прямо к ней в комнату, они прятали ноги в теплые простыни и подолгу о чем-нибудь разговаривали или читали. В ненастье их согревала родственная связь. Оттого ли так сейчас щемит сердце?        – Смотрите, что я добыл у людей, – Лиам, опасаясь возмущенного взгляда от Уны, обращался больше к Роффе. Из заплечного мешка он вытащил приличный кусок мяса, покрытый не то ледяной, не то еще какой коркой, а за ним – еще один, но поменьше и уже вяленый, завернутый в бумагу.        – Неплохо, – улмурианец взял у него первый и поскреб по нему ножом. – Если эти твои корни и правда съедобные, то, пожалуй, хватит на три-четыре раза. Когда успел?        – Люди свалили наши вещи к своим запасам. Они у них весьма скудные были, кстати.       Он бросил мимолетный взгляд на Уну, но девушка снова промолчала, только взяла один из корней, и попыталась почистить и порезать ронделом. Воровство у разбойников и работорговцев она не считала преступлением.       Вода в котелке быстро закипела. Тимо присел: из навеса открывался отличный вид на серое поле. Если люди захотят их навестить, то пройти незамеченными им не удастся. Сеагулец потянулся, и Уна заметила, что на правой перчатке у него отрезаны три пальца. «Наверное, чтобы удобнее было управляться с арбалетом», – подумалось ей.        – Скорее бы поезд, – вздохнул Роффе. Нормальный разговор все никак не клеился. Уна не хотела привлекать к себе внимание, ведь ее могли расспрашивать, почему она не убила дозорного, поэтому молчала. Улмурианец чувствовал себя немного не в своей тарелке, а Тимо и Лиам иногда многозначительно переглядывались, но ничего не произносили вслух. Небо становилось все светлее, но оставалось пронзительно-холодным. Колючий ветер заглядывал в их укрытие и царапал лица.       Уна и Паль сидели на высокой скамейке, но, когда Роффе отдал Палю свой плащ, девушка спустилась на подстилку рядом с Лиамом, с мыслью, что мальчику наверняка не помешало бы отдохнуть. Сидеть на земле холоднее, зато к огню ближе.        – Не хочешь поспать? У тебя измученный вид, – друг и сам выглядел не лучшим образом: темные припухшие веки, заставляли его впалые щеки выглядеть еще бледнее, волосы спутались и стояли дыбом.       Уна покачала головой и услышала за спиной ровное дыхание Паля. Мальчик заснул, не дождавшись еды.        – А что будет с ним? – Уна не особенно любила детей, но в сложившейся ситуации, не хотела бросать спасенного на произвол судьбы.        – Не знаю, – вздохнул Лиам, помешивая варево и добавляя мелко порезанные коренья, – тоже отдадим смотрителям.        – Нет. Отвезем в Мирью, – неожиданно возразил Роффе. – Если дальше все пойдет хорошо, то я заберу его потом в Улмур.        – Он же сеагулец, – покачал головой Лиам, – другие будут его дразнить из-за цвета кожи.        – Не будут, – ответил улмурианец тоном, не терпящим возражений.        – Зачем тебе это? – осторожно спросил Тимо. Уна подумала, что они интересуются не потому, что хотят лишить Паля предполагаемой семьи, просто действительно считают такой поступок странным. Девушка перевела взгляд на Рофа, лицо которого, искаженное жаром и дымом, выглядело смущенным.        – Сам не знаю. Просто пообещал себе сделать так, когда мы убегали, а теперь не хочу отказываться от своих слов.        – Не хочу прерывать такое откровение, но взгляните, – Тимо поднялся, остальные повскакивали за ним.       Люди слонялись по полю, особенно не таясь. Они не приближались, но ходили полукругом, как падальщики.        – Почему не подходят, раз уж решили выйти из леса?        – Отсюда арбалет их не достанет, – Лиам сжал губы в нитку. Уне подумалось, что друг сейчас напоминает пса, который не заливается лаем на всю улицу, а, напротив, затаился и ожидает противника, чтобы впиться зубами ему в глотку.        – Они знают, что мы здесь? – спросила девушка, но ей никто не ответил. Дымок от костра, несомненно, их выдавал.        – У них есть луки, Уил, – зачем-то сказал Тимо. Друг мотнул головой, и все вернулись на свои места. Но Уна уже не могла думать ни о чем другом.       Новоявленный приятель Лиама сам по себе отторжения не вызывал. Она даже была рада знакомству, ведь если бы не Тимо, они так и остались бы в плену у людей. Но взаимодействовали сеагульцы необычно: почти не разговаривали или бросали короткие предложения, о смысле которых невозможно судить без контекста, но одновременно с этим, действовали достаточно слажено, точно умели обмениваться мыслями без слов.        – И давно вы знакомы? – коегарка все-таки решила нарушить тишину, чтобы отвлечься.       Сеагульцы переглянулись, похоже, решая, кто расскажет их историю.        – Много лет, – нехотя, растягивая слова, ответил Лиам. – Я жил на севере, а Тимо приехал туда набираться опыта. Он лекарь.       О знаменитых сеагульских врачевателях Уна слышала очень много. В Коегаре развитию медицины уделялось много внимания, но отец пытался собрать эффективные практики со всего света, а согласия между ними не было. Сеагульский подход казался ему самым разумным, ведь основывался на диагностике и продвинутой хирургии. Ходили слухи, что на холодном севере лекари с легкостью собирают размозженные конечности и даже умеют запускать сердца недавно умерших. Поэтому Дагмар включил в договор между государствами условие, что талантливые коегарцы прибудут сюда на обучение.        – Это правда, что о вас рассказывают? Что вы умеете очень многое?       Тимо смутился, а Лиам протянул правую руку. Среди линий на ладони отчетливо выделялся аккуратный белый шрам.        – Его работа. Порез был до самых костей.       Даже Роффе заинтересовался.        – У нас бы руку ампутировали, и дело с концом.        – Коновалы, – хмыкнул Тимо, опустив глаза.        – А зачем она нужна, если не работает?       Лиам несколько раз сжал кулак и пошевелил пальцами. Улмурианец пожал плечами и сделал вид, что увлечен видом кипящей похлебки.       После еды Уну клонило в сон, и она сопротивлялась недолго. Очнулась девушка уже тогда, когда солнце пошло на убыль, и обнаружила, что так и уснула в сидячем положении, уткнувшись лбом в плечо Лиама. Сам сеагулец тоже спал, прислонившись к навесу. Справа завернулся в плащ Тимо, а Роффе дежурил на ногах.        – Поезда еще не было? – ее голос немного охрип после сна. – Я могу подежурить.        – Твой приятель-змей сказал тебя не привлекать, так что спи, – тон его был грубоватым, Уна даже обиделась.        – Что с вами всеми? Ты и раньше не отличался добрым нравом, теперь и вовсе…       Роф не отвечал до тех пор, пока девушка не встала и не подошла к нему.       Людей в поле стало меньше, они точно спрятались от солнечных лучей, но Уна знала, что это всего лишь видимость, что за ними все еще наблюдают и ждут малейшей ошибки.        – Если бы ты меня послушала, давно была бы дома, – сказал Роффе.        – Я не могла его бросить, понятно тебе? – гнев сменил обиду, даже пришлось контролировать себя, чтобы не повысить голос.       – Почему? – этот вопрос мучил улмурианца с самой первой встречи с Уной. – Почему ты так легко доверилась первому встречному?       «Он поклялся мне в верности». Если она скажет такое Роффе, тот ее засмеет.        – Следуя твоей логике, тебе я тоже не должна доверять. Но ведь доверяю, – с вызовом ответила Уна. Роф вздохнул:        – Ты не только внешне похожа на брата.       Упоминание Хильда заставило девушку вздрогнуть.        – Если ты его так хорошо знаешь, почему я никогда не видела тебя в Солрике?        – А много улмурианцев ты там вообще встречала?       В этом он прав. Выходцев из Улмура в Коегаре не жаловали, за ними тянулась слава вездесущих и чрезмерно любопытных. Недаром же Лиам называл Роффе шпионом.       Но проснувшийся Тимо не дал им продолжить разговор.       Время ползло безмятежной гусеницей в жаркий солнечный день, пока не скатилось во тьму. С ночью под руку пришел туман, и в этой занавесе, как актер перед выступлением, появился поезд. К тому моменту путники уже настолько измучились ожиданием и напряжением от близости воинственно настроенных людей, что даже особенно не порадовались этому факту. Лишь с облегчением вздохнули когда вагон начал двигаться, унося их прочь от Теллурой.        – Почему здесь вообще есть станция? Кому она нужна?        – Ты разве не видела, что за ней? – удивленно ответил Лиам вопросом на вопрос. Уна пожала плечами и, прежде чем друг успел ответить, выглянула в окно, но в темноте ничего не смогла рассмотреть.        – Здесь раньше был город, – друг ладонью коснулся оконного стекла совсем рядом. – Блом, старая столица Сеагула. Невероятной красоты, по рассказам. Камни королевского дворца вручную были украшены традиционным узором, как на наших шеях, а еще сады под прозрачными крышами, с растениями со всего мира.        – Но раз его сейчас нет, что-то случилось? – Уна кое-что и сама помнила с уроков истории, но ценнее услышать историю от сеагульца, тем более что кроме разговоров в поезде себя развлечь нечем.        – Да, люди. Разрушили его до основания, осталась только каменная пыль. Много лет прошло, все уже заросло, а редкие деревья и цветы погибли, слишком холодно.       Обычно люди никогда так далеко не забирались, да и представляешь, какое войско нужно, чтобы стереть столицу с лица земли? Но они это сделали, никого не осталось в живых. Король сражался до последнего и пал со своим народом.        – Как же так? И кто же стал править страной?        – Единственный сын короля был в отъезде, он и выжил. Ему хватило сил собрать армию и дать отпор людям, иначе бы они уничтожили всю страну. А потом велел строить новую столицу, Хафнарборг. Не хотел возвращаться в этот могильник.        – Подожди, но ведь этот город основал Великий Король.        – Да, речь о Свене. А ты думала, его просто так прозвали Великим?        – Откуда ты столько всего знаешь? – Лиам производил впечатление образованного сеагульца, но никак не знатного мазура. Это стало особенно заметно здесь, на севере страны, он растерял прежний мальчишеский задор, как будто добавил в росте и размахе плеч. Уна вспомнила короля Гардара и утвердилась в мысли, что таким правитель быть не должен. Хороший король должен быть близок к народу настолько, насколько это вообще возможно. Как ее отец. Или кто-то вроде Лиама и Тимо. Может, даже Роффе. А уж Хильд точно стал бы замечательным конунгуром...        – Мой отец был главным королевским архитектором в новой столице, я же вроде бы рассказывал, – на губах друга появилась слабая улыбка. – Правда, он проиграл в карты все состояние, когда я был ребенком. Вот мне и пришлось с младшим братом отправиться в Муркур Дагур. Деньги там зарабатывать проще, но и умереть несложно.       Поезд дернулся несколько раз, заставляя их столкнуться, а потом и вовсе замер.        – Люди, – прошипел Лиам, помогая Уне подняться. – Наверное, заблокировали путевые стрелки.        – Почему мы остановились? – закрутил головой Паль, но в этот момент погас свет.        – В поезде наверняка есть кто-то еще, поищем? – во тьме мелькнул широкий силуэт.        – Куда ты пойдешь в темноте? – опять Лиам.       Уна не расслышала ответ и закрыла глаза. Нужно дать им привыкнуть, пока есть время.        – Я могу вылезти на крышу, – предложил Тимо. – Может, удастся что-то разглядеть.       Внезапно их прервал звон разбитого стекла. В плечо девушки впились пальцы, кто-то потащил ее, а потом впихнул в руки плащ.        – Роффе, заблокируй дверь, чтобы на нас не напали со спины. Тим – на крышу, как и собирался.        – Хорошо, – невысокая худая тень скользнула в проход между вагонами.        – Ты знаешь, сколько их? – Роф опять взялся спорить с Лиамом и момент для этого выбрал крайне неподходящий.        – Нет, мы не пойдем искать других. В начале поезда есть небольшой отряд специально для таких ситуаций. Если мы отвлечем хотя бы часть нападающих на себя, то они быстрее справятся, поезд двинется с места, зажжется свет, и тогда уж этим тварям не поздоровится.       Столько ненависти было в этих словах, Уна даже забыла, что так и осталась стоять посреди вагона, хотя остальные уже переместились в начало.        – Мне что делать?        – Встань за мной, – попросил Лиам. Даже скорее приказал, но Уна и не думала противоречить. Она не воин, давно пора это признать. А значит, если полезет, то только все испортит.       Роффе без лишних слов задвинул за себя Паля. Над головой на вагоне топтался с ноги на ногу Тимо.       Туман и темнота перемешались в вязкую кашу. Уна с напряжением ждала, когда в первый раз щелкнет арбалет, но он молчал.        – Жаль, что тут сиденья, будут нам мешать, – прохрипел Роффе, проводя пальцем по лезвию меча туда и обратно.        – Им тоже, – отозвался Лиам севшим голосом. Без плаща ему быстро стало холодно, но в нем сражаться, по словам сеагульца, не привык. Уна всерьез обеспокоилась, что друг вновь заболеет, поэтому накинула парню на плечи его же верхнюю одежду, а когда Лиам повернул голову, чтобы что-то возразить, то быстро сказала:        – Как только они ворвутся, я уберу, – и для надежности прижалась к его спине. «Пусть лучше подумает, что мне страшно, чем снова заболеет», – подумала она про себя. По крайней мере, это меньшее, что можно сейчас сделать.        – Меня от вас тошнит, – Роффе сейчас наверняка закатил глаза.        – Пошел ты, Роф, – Лиам заступился за девушку. Неужели она действительно так испугана? Прежде коегарка не страшилась даже океанского прилива. Похоже, ее подкосила смерть девочки. Оттого парень почувствовал себя еще более решительным, вытащил глефу, а ножны отложил в сторону. – Уна, прислушивайся, если что…       Девушка закрыла глаза. Спина друга чуть дрожала от дыхания, рядом хрипел Роффе.        – Не смей лезть под руку.        – Какой ты воинственный, змееныш. Может, опять выкинуть тебя из поезда? Вот люди обрадуются.        – А что, давай. Я перебью их всех, а потом вернусь, оторву голову тебе и скажу, что так и было. А Уна подтвердит, правда ведь?       Уна сокрушенно покачала головой, но в темноте этого никто не заметил. Приподнятое настроение друзей никак не вязалось с ситуацией. Или для них такое обыденность?       И вот тяжелые шаги совсем рядом, за стеной. Они медленно отдалились, но только для того, чтобы войти в вагон. Девушка силилась понять, сколько же человек сейчас посетит их, но ничего не выходило. В голову лезли глупые и неуместные мысли.       «Зачем разбили стекло, дверей же там все равно нет. И почему Тимо не стреляет, неужели его поймали?»       Стоило ей об этом подумать, как арбалет тренькнул раз, через какое-то время еще и еще, а снаружи началась какая-то толкотня. Лиам едва дернулся, но остался стоять на месте. Уна даже в этом шуме смогла расслышать, как скрипнули ступеньки, и в вагон с двух сторон просочились две крупные тени.