Уна

      Фигуры приблизились. В руках у каждой были факелы, и Уна жадно впилась взглядом в их лица.       У похитителей не было рисунков на шее, как у Лиама, и пальцев на руках у них было пять, а не четыре, как у некоторых народов. Их руки покрыты волосами, на лицах их не меньше, и этим они походили на животных. Сходства добавлял и язык, на котором они упорно общались, не переходя на Общий.       Одеты они были в одежды из дубленой кожи, добротно изготовленные, но вооружены из рук вон плохо – какими-то обычными заостренными палками.       Они негромко посовещались, один из них приблизился к ней, осторожно протягивая руку, точно недоверчивому лесному зверьку.       Уна этому жесту рассмеялась в голос, такое отношение ее жутко развеселило. Ком в горле исчез, и она как можно непринужденнее потерла ногой о другую, проверяя, на месте ли лезвие, но потом вспомнила, что вместо него давно носит на поясе кинжал. Рондел едва ощутимо упирался в бедро – ее не обыскивали, а под плащом просто так его не разглядеть.        – Это люди, Уна, – тихо сказал Лиам.       Люди тем временем долго переговаривались, о чем-то спорили, и наконец обратили взор на Лиама. Тот, в тон поведению Уны, открыто усмехнулся им в лица и неожиданно зарычал что-то на их языке. Девушка удивленно на него уставилась, а вот похитители не сильно этому удивились. Самый крупный и лохматый даже присел перед сеагульцем и что-то ему ответил.        – Откуда ты знаешь их язык? – Уна не хотела дожидаться конца разговора, и поэтому бесцеремонно в него вклинилась.        – Плохо ты меня слушаешь. Я же несколько раз упоминал, что воевал с ними на севере, – не отрывая глаз от собеседника, ответил Лиам. Похитители не мешали, лишь наблюдали за ними.        – Ты веришь в волшебство, Уна? – немного помолчав, спросил Лиам.       Коегарка, которую он вновь застал врасплох, только удивленно приподняла брови и приоткрыла рот, словно рыба, выброшенная на сушу.        – Они говорят о нас, о том, как сильно мы от них отличаемся.        – Что? Причем тут это? – Уна взволнованно заерзала. – Да и вообще, не такие уж мы разные.        – Дело не во внешности, – устало вздохнул Лиам.       Похитителям наскучило их разглядывать, и они отошли к костру, оставив за собой лишь двоих. Эти двое расселись по углам лагеря, на одинаковом отдалении от огня и пленников.        – Я объясню тебе чуть позже, – ответил Лиам, но не успела Уна съязвить, что позже может не наступить, как он издал непонятный звук, похожий на крик птицы, который тотчас повторился в лесу позади них. Можно подумать, что это только эхо, но, глядя на удовлетворенное лицо сеагульца, Уна была готова поклясться своей жизнью, что это некто неведомый ответил ему из темноты.       Людей это всполошило, один из них поднялся и направился к ним. Он безошибочно определил, кто из пленников издал этот звук и теперь сверлил глазами Лиама, поигрывая трофейным оружием в руках.        – Ты не ответила, ты веришь в волшебство? – не сводя глаз со своей же глефы, обратился к Уне Лиам.        – Нет, я верю в прогресс, – сама не зная зачем, ответила она. Лиам коротко кивнул и что-то прорычал человеку. Тот удивился и направился к своим, а Лиам повернулся к Уне настолько, насколько позволяли веревки.        – Слушай меня. Они ведь не забрали твой кинжал? – Уна отрицательно помотала головой, и он продолжил: – Я вызвал их на поединок. Один из нас сразится с одним из них, и если победит, то будет свободен. Их странная, но очень нам полезная традиция. Я уверен, сейчас будут приводить в чувство Роффе, потому что сами они обычно выбирают для боя самого сильного и крупного и думают, что мы поступим также. Но это будешь ты. Они не жалуют девушек, точнее не верят, что они вообще способны воевать. Я думаю, тебя просто отпустят. Но если нет, то дождись, пока противник бросит свое оружие на землю (зачем оно ему, если с хрупкой женщиной можно справиться голыми руками?), и доставай рондел. После этого они позволят тебе уйти, это точно.       Сеагулец хотел еще что-то сказать, но похитители уже вновь вернулись к ним, и он замолчал.       Если исключить то, что кто-то из людей мог остаться у костра, то всего их было едва ли больше двух десятков. Теперь их заостренные палки сменились каким-никаким оружием; оно у них не самое лучшее, в основном ржавые мечи с зазубринами. Лишь двое, их охранник и самый крупный представитель, были вооружены глефой Лиама и мечом Роффе. Несколько стали расталкивать улмурианца, а человек с трофейным мечом выступил вперед – с ним и предстояло сражаться.       Лиам, молча наблюдал, как они пинают Рофа, и, когда тот пришел в себя, сеагулец что-то рыкнул и кивнул на Уну. Услышав это, похитители так громко засмеялись, что у девушки волосы на голове встали дыбом. Но они согласились и отвязали ее.       Уна провела привязанной не так много времени, но ноги и руки успели затечь. Она медленно поднялась, придерживаясь за дерево. Ступни кололо, держаться на ногах было тяжело. Люди вновь захохотали, когда коегарка, несмотря на сложности, встала и распрямилась.       Вожак людей, как и предсказывал Лиам, с жутковатым жестом, отдаленно похожим на те, что используют во дворцах, во время балов, бросил меч на землю, и в его лезвии на мгновение сверкнуло пламя костра.       Уна коротко кивнула в ответ, как того требовал дуэльный этикет в Коегаре, на что люди насторожено переглянулись, а когда девушка достала кинжал, то и вовсе улыбки стерлись с их лиц и они наперебой заговорили со своим главарем.        – Не нападай первой, – воспользовавшись суматохой, советовал Лиам. – Все и так уже пошло не по их задумке, если ты победишь, они могут просто наброситься на тебя всей толпой. Просто в нужный момент беги в ту сторону, – он кивнул себе за спину, туда, откуда раздался ответный звук.       Главарь, вопреки правилам, обзавелся мечом от одного из своих подопечных, и теперь лениво переступал с ноги на ногу, словно усыпляя бдительность, а потом неожиданно сделал выпад – и тяжелый мощный удар обрушился на коегарку. Казалось, что он вложил в него все свои силы, надеясь разрубить противницу пополам до самых пяток.       Прием, способный произвести впечатление, но не больше. Если бы Уна была крестьянкой, видевшей меч прежде только в руках мужа или брата, то смерть уже прибрала бы ее к своим рукам. Но все-таки с тактикой ведения боя она была знакома не понаслышке, и поэтому легко и изящно ушла от удара немного влево. На лице противника отразилось замешательство, действовал он медленно, и Уна машинально отметила, что вот сейчас она могла бы ударить его кинжалом под ребра, но не сделала этого.       Главарь, теперь рубанул снизу вверх по диагонали, планируя разделить коегарку на две части другим способом, но Уна наклонилась, и лезвие меча пронеслось над головой, не задев даже волос. Она переместилась правее. Кинжал под ребра, конечно, хорошо, но кто знает, что в себе таят эти невзрачные на вид кожаные доспехи, а вот ударить в горло сейчас было бы лучше. Но Уна все равно этого не сделала.       Бой вышел скучным: медлительные атаки главаря, словно вязнущие в грязи, Уна, которая не спешила наносить удар, рев людей вокруг, торжествующий в моменты удара и разочарованный, когда оказывалось, что девушка все еще жива и продолжает свой танец уклонения.       Лишь когда лезвие неприятно скрипнуло по коже на рукаве куртки, Уна очнулась ото сна. Воистину, противник не был похож на опытного вояку, скорее на мальчишку, взявшего меч себе не по размеру. Но сил у него было много, упрямства и напористости тоже предостаточно, а Уна, хотя и совсем не устала, но стала беспечнее относиться к его ударам, и первый промах с ее стороны не заставил себя ждать. Хорошо еще, что зацепило ее совсем чуть-чуть, может быть, даже не поцарапана куртка.        – Беги уже, Уна! – неожиданно крикнул Лиам, про присутствие которого она уже успела забыть. Она повернулась, краем глазом приметила, что Роф пытается пнуть по ногам стоящего рядом человека, чтобы отвлечь внимание похитителей на себя. Возмущенный вопль – улмурианец все-таки добился своего, несколько людей обернулись на крик, а Уна, пользуясь моментом, перепрыгнула через гору тряпья и мусора и бросилась наутек.       Мысли прыгали в голове, а ноги несли сами. Несколько раз она едва не падала, даже подвернула ногу, но все равно продолжала бежать, не разбирая дороги. Последние всполохи вражеского костра уже давно поглотила темнота, и вокруг не было видно ничего, кроме мелькающих теней в и без того мрачном лесу.       Нечто на самом ее пути возникло из ниоткуда так неожиданно, что Уна врезалась в это со всего размаху. Нечто покачнулось и упало, коегарка тоже не удержалась на ногах и приземлилась на пятую точку, больно отбив копчик, а потом еще и ударившись головой о корни. В глазах все поплыло, белые остроконечные звезды показались совсем близкими.       Уна и сама не знала, сколько она так лежала, мысли путались, но потом в одно мгновение все пришло в норму. Она начала шевелить руками и ногами, проверяя, все ли цело, а потом решилась посмотреть, во что же она все-таки врезалась.       Некто (а это было не нечто, а неведомое существо) тоже не совсем пришел в себя, и сидел на земле неподалеку. Уна приподнялась и стала отползать от него, одновременно стараясь разглядеть. Меньше всего ей хотелось, чтобы это был кто-то из людей.       Но это оказался сеагулец. Его темно-синяя кожа была едва различима, но белки глаз и зубы светлели в темноте. Уна еще отодвинулась от него на всякий случай, но тот не спешил нападать. Более того, он медленно поднялся, подхватил свою небольшую сумку, подошел к коегарке и протянул руку. Девушка подозрительно на него посмотрела, но он взялся помогать ей сам.        – Вас, кона Уна, не учили смотреть, куда бежишь? – проворчал он, но в целом голос звучал доброжелательно.        – Кто вы, и откуда знаете, как меня зовут? – ответила Уна. Обретя почву под ногами, она чувствовала себя увереннее.        – Меня зовут Тимо, и я…        – Я поняла, кто вы, – неожиданно перебила его девушка. – Это вы шли за нами от самого Граборга. Я слышала чьи-то шаги.        – Верно, – в темноте было не очень-то видно, но коегарке показалось, что собеседник кивает, подтверждая каждое ее слово. – Но я следил за вами в целях безопасности. Как наверняка говорил один из ваших спутников, здесь не очень-то спокойно.        – Вы знакомы с Лиамом? – Уна пристально вглядывалась в сеагульца, но все равно не могла определить его возраст.        – Мы хорошие друзья, – ответил тот. – Случайно встретились в «Хамклетской дубраве», а так как я все равно собирался в Мирью и тоже опоздал на поезд, он предложил мне пойти с вами.       Уне наконец удалось немного рассмотреть нового знакомого: лицо его было узким и острым, а нос – длинным и загнутым, словно клюв. Его взгляд казался цепким, но не отталкивал, а доброжелательный тон не вызывал отторжения. Уна почему-то сразу поверила ему.        – Нам нужно забраться на дерево, кона Уна. Люди, конечно, вас не преследовали, но лучше перестраховаться. Вы можете идти?        – Пожалуйста, просто Уна, – направляясь за ним, сказала она. Не хватало еще, чтобы этот сеагулец при малейшей возможности подчеркивал ее высокое происхождение. – Кстати, а как же Роффе и Лиам?       Собеседник остановился у раскидистого дуба, нижние ветки которого располагались достаточно низко, чтобы забраться по ним к ночному небу. Он словно подпрыгнул и в одно мгновение оказался над головой у девушки.        – Мы вернемся за ними чуть позже, когда люди успокоятся и уснут. Легче справиться с двумя дозорными и спящими, чем с бодрствующей злобной дюжиной, ведь так?       Уна после нескольких попыток все же забралась на ветку, а сеагулец уже поднялся много выше.        – И все-таки я не понимаю, как такое возможно? Чужаки спокойно разгуливают по вашим землям. Отсюда достаточно далеко до границы, значит, они не случайно сюда забрели. Чем вообще занят ваш король?        – Твой отец такого бы не позволил, верно? – Уна, было, хотела продолжить свою недовольную тираду, но, услышав это, задохнулась от возмущения. Откуда собеседник знает об ее папе и о том, что она принцесса, девушка спрашивать не решилась.       Тимо, все это время наблюдавший за тем, как она беззвучно открывает и закрывает рот, пытаясь найти достойный ответ, лишь усмехнулся.        – Они ничего не сделают с Лиамом и Роффе? – наконец заговорила Уна после нескольких минут молчания.        – Это не такие уж сильные и умные люди, – ответил Тимо. – Они сбежали из их поселений во время войны с сеагульцами. Это трусы и мелкие разбойники, но они не убийцы. Самые кровожадные никогда бы не ушли с поля боя. А эти сбиваются в небольшие стаи, иногда крадут наших детей и женщин из отдаленных поселений и продают их в рабство. Поэтому в этих краях не принято путешествовать лесами и маленькими группами. Ваша тройка, например, была достаточно сильна и неплохо вооружена, но это вам не особенно помогло. Все-таки это они живут в этих лесах.        – Это ты отвечал Лиаму из леса? – Уна вспомнила о странных звуках, которые издавал друг.        – Конечно. Мы воевали с людьми на севере. Они не говорят на Общем языке, но со временем некоторые научились сеагульскому, как и мы их, и теперь стало удобнее связываться друг с другом, маскируясь под крик чаек. Этот способ хорош, потому что не имеет никакой системы, собеседники должны хорошо знать друг друга, чтобы суметь предугадать, что же хочет сказать один из них. И никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в правильности трактовки.        – Интересный способ, – оценила Уна, поерзав. Сидеть на дереве было не очень-то удобно, того и гляди свалишься.        – Ты точно в полном порядке? – решил уточнить Тимо. – Особенно ноги. Не очень хотелось бы, но возможно придется бежать, когда мы освободим остальных.        – Голова болит только, – призналась Уна. Сеагулец кивнул, порылся в сумке и достал ей какие-то травы.        – Это поможет тебе справиться с любой болью. Съешь пару, остальные положи куда-нибудь поближе, на всякий случай.       Уна послушно разжевала сладковатые листочки, и, когда собралась убрать оставшиеся в нагрудный карман, наконец заметила, что рукав куртки порван.        – Тьма их забери, – выругалась она, ощупывая руку – раны не было, – этот воитель испортил отличную куртку.        – Хорошо, что он не испортил тебя, – усмехнулся сеагулец.       Некоторое время они сидели молча, вслушиваясь в звуки леса, пока Тимо не нарушил тишину:        – Пойдем, я думаю, они уже спят.       Он начал спускаться первым, и Уна впервые заметила, что тот вооружен арбалетом.        – У тебя есть оружие? – Тимо повернулся, почувствовав на своей спине взгляд.        – Рондел, – коротко ответила Уна, а сеагулец, кивнув, продолжил спускаться.        – Заходим с двух сторон, – шепотом инструктировал ее спутник, когда они уже почти приблизились к лагерю людей. – Ты тише, поэтому подбирайся к самому дозорному. Как только я выстрелю в одного, ты убьешь другого. Не мешкай, главное чтобы он не успел поднять тревогу. Я буду наблюдать за тобой, как будешь готова, подними руку вверх. После сразу беги к пленникам и освобождай их.       Уна кивнула, и они стали расходиться в разные стороны.       Коегарка легко подобралась к своему дозорному настолько близко, чтобы осознать, что тот уснул на посту. Похоже, его разморило от тепла костра, а его сослуживец сидел достаточно далеко, чтобы это заметить.       Уна видела, как бьется артерия у него на шее, и этот марш буквально гипнотизировал ее. Она сглотнула и, не отрывая глаз от шеи спящего дозорного, подняла руку.       Короткий стрекот и звук падающего мешка с другой стороны костра. Дозорный продолжал мирно спать, и Уна не смогла ударить его. Вместо этого она, пристально смотря под ноги, побежала к Рофу и Лиаму.       Девушка оказалась рядом с пленниками раньше Тимо; он подоспел, когда она уже почти перерезала веревки, связывающие Роффе.        – Отличная работа, я не слышал ни звука с их стороны, – одобрительно прошептал Тимо.       Освобожденный Роф повел себя очень странно: он бросился прямо в сторону спящих людей.        – Тимо, Уна, бегите за Роффе, – сказал им Лиам, которому Тимо уже помогал подняться. – Только осторожнее. Я пока заберу наши вещи, видел, куда их сложили.       Сеагульцы поспешили кто куда, а растерянной Уне ничего не оставалось, как броситься за ними вслед, по-прежнему не понимая, что происходит.       Роффе быстро обнаружился, в руках он нес женщину-сеагулку, похоже, что тоже пленную. Она спала в странной позе, и ее руки прыгали при каждом движении улмуранца.        – Там еще двое детей, – как можно тише прохрипел он, – они совсем ослабли, возьмите их на руки.       Теперь Уна наконец поняла, куда тот так спешил.       Тимо, чуть опередивший ее, уже держал в руках девочку, лет пяти, а когда она подбежала, тот посадил ее коегарке на плечи. Уна прикусила губу, опасаясь, что девочка испугается и заплачет, но та лишь крепко обхватила ее голову руками. Сам сеагулец помог мальчику постарше забраться себе на спину.       Лиам, обвешанный их мешками и оружием, ждал возле костра. Увидев, что все в сборе, он развернулся и неожиданно споткнулся о ногу дозорного, того, которого должна была убить Уна, но не смогла.       Тот открыл глаза, взгляд его с трудом сфокусировался, человек закричал. Хотя Лиам прервал сигнал тревоги грубым ударом, люди уже поднимались.        – Бежим! – закричал сеагулец, и бросился вслед за Роффе. Тимо догнал и обогнал Уну, а та перебирала ногами машинально. В ушах стучала кровь и эхо голосов.       Она никогда не была такой уж выносливой, а с грузом на шее побег давался еще сложнее. Пару раз казалось, что девушка сбилась с пути, потеряв остальных, но всякий раз из тьмы выныривали то Роффе, то Лиам, то Тимо, подтверждая правильность направления.       Под ногами хрустели сучья и мягко пружинили сосновые иголки. Люди преследовали их по пятам, жар от их факелов ощущался почти физически. Уна быстро выдохлась, горло саднило, но стрела, попавшая в дерево рядом с ней, открыла второе дыхание.       Она все время беспокоилась за девочку на плечах, но наездница не хныкала и не кричала, лишь судорожно цеплялась за шею, голову и волосы Уны, а сама коегарка старалась придерживать ее маленькое тело руками, чтобы вдруг не уронить такой ценный груз.       Начинало светлеть, Уна уже вполне отчетливо видела несколько силуэтов: впереди Роффе с женщиной, чуть правее Тимо с мальчиком на шее и Лиама, который был к ней ближе всех и бежал с левой стороны.       Ветер шумел так, что Уна едва расслышала в нем свист стрелы. Она сначала даже думала, что ей показалось, пока по виску не поползло что-то вязкое, с каждым шагом заливая левый глаз и всю половину лица.       «Меня ранили!» – судорожно подумала Уна, но ход не сбавила. По ощущениям ничего не изменилось, только зрячим остался лишь один глаз, и обзор значительно ухудшился.       В груди нещадно кололо, она задыхалась, и вот старания оказались вознаграждены: они выбежали в поле, и неподалеку от беглецов находилась небольшая станция! Уна услышала, как кто-то из ее друзей впереди торжествующе заревел, и взяла курс в ту сторону. Забыв о ране и людях позади, коегарка бежала, а перед глазами возник образ полупрозрачной змеи, немного переливающейся в лучах рассветного солнца.        – Не волнуйся, малышка, мы успеем, – Уна сжала похолодевшую ручку девочки, успокаивая не только ее, но и себя.       Станция была уже совсем близко, Уна бежала по ступенькам, молясь про себя, чтобы не споткнуться и не упасть. Остальные уже поднялись, и наверху краем глаза она увидела Тимо, который стрелял в преследователей из арбалета.       Когда Уна оказалась наверху, ноги ныли, из груди вырывался судорожный кашель, а сама она на автомате держала девочку за руки.       Лиам и Роффе схватили ее с двух сторон за локти и буквально втащили на несколько последних ступенек. За ней прыгнул Тимо, делая еще несколько выстрелов.       Вещи и оружие было свалено тут же, женщина лежала на скамье, и, похоже, даже не проснулась, мальчик потеряно стоял, вцепившись в Роффе, а Тимо все еще всматривался в даль, сжимая арбалет в руках.        – Ну, вот и все, девочка, я же обещала, – едва переведя дух, сказала Уна, одобрительно сжимая руку своей храброй и тихой наездницы. Но девочка не спешила слезать и еще больше навалилась, давя ей на голову.       К коегарке неуверенно приблизился Лиам, разглядывая ее лицо, но Уна повернулась другой стороной.        – Оставь, Лиам, лучше покорми детей, – отмахнулась она, весело встряхивая девочку и ожидая хоть какой-нибудь реакции от нее. – Я думаю, они голодны не меньше взрослых, ведь так?        – Уна, – неуверенно сказал Лиам, – отпусти ее. Она мертва.