Save me (Спаси меня)

      Наверное, впервые за долгое время, Снейп спал. Кома, в которую погрузил его личный колдомедик Поттера, была призвана для того, чтобы через сутки Снейп мог стать более-менее здоровым и живым. Отчего бы это не сделать в Азкабане, хотя бы из уважения к Снейпу? Да, его мало кто любил и много кто - ненавидел, но воистину, благодаря этому человеку мир такой, каким его хотели видеть тысячи магов и волшебниц. Все просто. Люди склонны к жалости только к либо очень родным людям, либо, чаще всего, к самим себе. Один лишь Северус, не испытывал жалости к самому себе, это не было в его характере, этого не было в его природе, просто потому, что не было нужно. Жалеть себя — недостойное занятие для воина.       Поттер решил устроить себе небольшой отпуск, написал письмо в Гринготтс, предупредил заказчиков, и, с затаенным смущением, присел на кресло около кровати Снейпа. Точнее, кровать-то была его собственная, как и спальня. Но просто как-то не хотелось класть профессора в гостевую спальню. Там и света меньше (ну да, Снейп привык к освещенным хоромам, то-то в подземельях светит вовсю солнце!), да и кровать жестче (когда-то в детстве, Гарри вообще считал, что зельевар спит в гробу, а там не совсем удобно, наверное), да и вообще, не место там зельевару (а где же тогда ему место?). Наверно.       Гарри знал, что зельевар проснется только завтра в полдень, и сидеть у кровати ему совсем не нужно, однако, здесь, около тихо дышащего профессора, раны и синяки которого потихоньку исчезали, он чувствовал, что может подумать о том, во что ввязался.       "Снейп. Тут. У меня в постели. Голый. Нет, конечно, я не против, сам же его привел, да и я не рядом с ним лежу ведь. Так что, можно подумать, будто не при чем. Так. Наблюдаю со стороны. Не видел его почти год. Про него что-то говорили, и я искренне был убежден в том, что он уехал. Наверное, не было этого. Это выходит, он висел там все это время? Вот же ублюдки! Что он мог натворить? Его оправдали, это я точно знаю, но что было потом? Пожалуй, надо проведать Министра и разузнать обо всем подробней."       Юноша переоделся, поправил зельевару одеяло и аппарировал в Министерство. Отовсюду раздавались приветственные голоса, кто-то подходил к нему, жал руку, звал пообедать вместе, но Гарри только улыбался и вежливо раскланивался. Не то, чтобы он отказывал по причине своей занятости, он просто не хотел всего этого: шепотков, восторгов, флирта, открытого и не очень, намеков, лебезения и так далее. Да уж, будь тут Снейп, он бы и не посмотрел в сторону Поттера, скорее, скривился бы. И эта мысль неожиданно показалась Гарри приятной. Да уж, профессор зельеварения, пожалуй, был самым искренним с ним. И пусть это была искренность не положительная, а негативная, она все равно оставалась единственно истинной и непритворной. О да, этот человек, если и чувствовал что-то, то полностью, всей своей душой. Любил, если вообще умел - со всей страстью, ненавидел - со всей яростностью, боролся - так до конца, чувствовал - так искренне. А разве можно рядом с искренним и неподдельным человеком испытывать поддельные чувства? Эту мысль Поттер решил оставить на потом, слишком уж она была интересной.       Секретарша министра, слишком усердно стрелявшая глазками, наконец, оповестила Поттера, что тот может зайти. Гарри был рад, что ему удалось ускользнуть от ее навязчивости так скоро.       - Гарри Поттер! - хлопнул в ладоши Кингсли, поднимаясь с кресла и направляясь к юноше. - Вот уж не ожидал тебя тут увидеть! Я слышал, ты совсем одичал уже, живя один, или выбираешься временами? - тепло улыбнулся мужчина и пригласил присесть.       - Здравствуй, Кингсли. Ну, как видишь, еще не покрылся плесенью, - ответил Гарри.       - Слышал, твои артефакты очень хорошо продаются, молодец. Гоблины такую цену заламывают за них! Может, одолжишь пару игрушек Аврорату? - рассмеялся Министр, что-то черкая в пергаменте. - Прости, Гарри, я сейчас, тут отчет из Азкабана пришел, просят ответить немедленно. Мистер Робинсон такой неприятный тип! Ты бы только знал! - притворно вздохнул Шеклболт.       - Ничего, - нахмурился Поттер. - Кажется, я знаю, что в этом отчете. Если увидишь фамилии "Снейп" и "Поттер" в одном предложении, не удивляйся. Я, как раз, по этому поводу заскочил. Расскажи-ка мне, Уважаемый Министр, что герой войны делает в Азкабане, подвешенный, как свинья, на крюк, полуживой и еле дышащий? - тихо продолжил брюнет, щурясь и внимательно следя за глазами Министра, которые широко распахнулись от этой информации.       - Узнал-таки. Хм, кто рассказал? - тяжело вздохнул Министр.       - Это не важно. Я тебя спросил, Кингсли, и ты не ответил мне. Не значит ли это, что я бы никогда не узнал об этом? А людям Вы бы что сказали? Пропал без вести? Немедленно расскажи, почему он там и почему никто об этом не знал? - раздраженно выплюнул Поттер, сжимая пальцами палочку, из которой повалили ярко-алые искры.       - Люди хотят жить в идеальном мире, Гарри. Снейп всегда выбивался из понятия "идеальный" и "нормальный". Слишком сильный, слишком обозленный, слишком... нестабильный. Он убил Фаджа, Гарри. Он убил предыдущего Министра 10 месяцев назад. Он пришел к нему домой и убил его.       Гарри выдохнул, шокировано уставившись на Министра, ожидая, что тот сейчас рассмеется и скажет, что это была тупая шутка. Однако, Кингсли молчал. Юноша не то, чтобы любил Фаджа, скорей, наоборот, но зачем Снейпу было убивать его? Дамблдор приказал? Что за бред...       - Но зачем ему это? Зачем Снейпу убивать Фаджа? Он же ушел на пенсию, и не имел никакого политического веса. Может, это не Снейп вовсе? Нашли козла отпущения и все! - попытался было возразить Гарри, запуская руку в волосы.       - Нам сразу пришел сигнал, что случилось что-то с Фаджем, и через пару секунд авроры уже стояли в гостиной и держали палочки наготове.       - И что Снейп? Неужели дал себя связать и отдал палочку? - невесело рассмеялся Поттер, пытаясь пошутить.       - Именно. Я бы никогда не поверил в это, Гарри, если бы сам не был там, - вздохнул Министр.       - Это совсем на него не похоже. Черт возьми, это же Снейп! Он мог бы раскидать десяток авроров, как котят! Поверь, я знаю, о чем говорю! - вскочил с кресла юноша и принялся мерить кабинет шагами.       - Я приказал посадить его в Азкабан. Постой, я не договорил. Просто посадить. Однако, в наших законах сказано, что любой маг, попытавшийся причинить вред неприкосновенным людям, бывший Министр тоже был в их числе, кстати, подвергаются такому наказанию: 10 месяцев на крюке, никакой помощи, никакой воды и еды. Я не понимаю, как Снейп смог выжить, он, должно быть, неубиваемый. Обычно люди умирают через месяц, а Снейп, кажись, двужильный. Эй, Гарри, может, у него тоже парочка крестражей где-то заныкана? - подернув плечами, произнес Министр.       - Нет, Снейп до такого не опустится. Уж уважения к себе у него больше, чем у нас всех вместе взятых, - грустно улыбнулся Поттер. - Эй, Кингсли, слушай. Я был сегодня в Азкабане. Мне написали, что ему дали право Последнего Желания, и он хотел увидеть меня. Меня! Представляешь? Хотел перед смертью увидеть меня! И знаешь что, это никак не вяжется у меня с ним. Я убежден, что все его поступки не случайны, и смерть Фаджа тоже, кстати. Скажу прямо, бывшего Министра я никогда особо не любил, он столько раз меня... впрочем, не обо мне сейчас речь. Но скажи, тебе хоть немного жаль Фаджа? Только честно, - попросил Гарри, присаживаясь в кресло и устало глядя на Шеклболта.       - Скользкий тип, неприятный, столько времени тормозил, когда Тот-кого-нельзя-называть вернулся. Мерлин, поверить не могу, что я ругаю предыдущего Министра, Гарри! - рассмеялся Кингсли.       - Так и я о том же, Кинг. Снейп не стал бы этого делать без какой-либо причины.       - У него казнь через неделю, Гарри. Даже я не могу отменить этого. Что думаешь делать?       - Я не знаю. Сейчас он в лечебной коме, завтра очнется, и там посмотрим.       - Эй, Гарри! Что-то мне не нравится твоя улыбка! - усмехнулся Кингсли.       - Не понимаю, о чем речь, господин Министр. Мне пора, сами понимаете - дела, - улыбнулся в ответ Поттер, и, пожав руку другу, аппарировал прямо из кабинета. Героям закон не писан.