Оглянись

Глава 7

28 августа Дом Месута Озила

Когда Месут открывает дверь и делает пару шагов назад, Сами понимает, что решение нагрянуть в гости без приглашения было самым правильным из всех возможных. Им определенно нужно поговорить. А когда его друг шарахается от него в другой конец коридора, как от прокаженного, он убеждается в своем решении. Сами закрывает дверь, без приглашения проходит в гостиную, задев по дороге Озила плечом, и усаживается на диван. На журнальном столике лежит черный ноутбук, мягко поблескивающий гладкой крышкой в свете настольного светильника. В комнате царит полумрак, разбавляемый только этим свечением и узкой полоской света от лампы в прихожей. В гостиную заходит Озил и нерешительно замирает в проходе. Месут не знает, что ему делать. Приход Сами застал его врасплох. Зачем он только пришел? Что ему тут понадобилось? Какого черта он нарушает его покой? Именно сейчас, когда Месут почти перестал о нем думать… Озил медленно направляется к креслу, но, неожиданно для себя, меняет направление и опускается на диван, отодвигаясь как можно дальше от Хедиры и буквально вжимаясь в подлокотник. Сами смотрит на него, бледного, осунувшегося, всего сжавшегося и такого напуганного, и ему так хочется коснуться его, до дрожи в пальцах, до одурения, но он понимает, что нельзя, что будет только хуже. - Мне кажется, - медленно начинает Сами, - что нам надо поговорить. - О чем? – Месут не смотрит на него, он невидящим взглядом уставился на спортивный журнал за июнь, бесформенной грудой лежащий в углу комнаты и привлекающий внимание своей ярко-салатовой обложкой. Сами думает, как сформировать свои мысли, но решает не ходить вокруг да около. - Месут, ты чуть не поцеловал меня! Можешь сколько угодно отрицать, но это, черт возьми, было! Озил, кажется, еще сильнее сжимается и опускает голову, так что теперь его лица совсем не видно за упавшими волосами. - Я уже говорил тебе, я не знаю, что на меня тогда нашло. - А еще ты говорил, что я ничего для тебя не значу, но я знаю, что это не так! Хотя бы потому, что ты мой друг. - Ты так в этом уверен? - Да, я уверен! А ты просто маленький напуганный мальчик, который предпочитает сбежать, отгородиться от всех, чем признать очевидное! - Что же такого очевидного я не желаю признавать? Просвети, раз ты такой умный у нас, - Месут, осмелев, поднимает на друга взгляд и смотрит со смесью страха и вызова. - А то, что между нами что-то есть! Сами тут же оказывается рядом, он хватает Месута за плечи, встряхивает его пару раз и смотрит в глаза, и его лицо сейчас так близко, совсем как тогда, в клубе, и у Озила все нутро сводит судорогой и перехватывает дыхание. - Хоть сейчас не отрицай, не лги себе. Хедира смотрит на него, ловя каждое изменение во взгляде, чуть приоткрытый рот и блестящая нижняя губа, мягкий румянец на скулах и вздрагивающие крылья носа. Он все еще напуган и неуверен и Сами не знает, что еще такого сказать, и он решает, что раз словарный запас иссяк, то пришла пора действовать. Это надо было сделать еще тогда, в том туалете, и сейчас пришло время отдавать долги, и Сами с восторгом отмечает, что губы Месута такие же мягкие, как и в его мечтах, а кожа на щеках такая гладкая, что возникает вопрос, а бреется ли он вообще. - Теперь ты тоже будешь все отрицать? – тихо спрашивает Хедира. Месут все так же молчит и просто смотрит, но к испугу в его взгляде теперь примешивается возбуждение, и Сами не остается ничего другого, как вновь поцеловать его. И он целует, и не может насытиться вкусом Месута, его запахом, его рваным дыханием, ему хочется прикоснуться везде и сразу, он просто дуреет от этой кожи, этих волос, от всего этого парня целиком. Озил не сопротивляется, он позволяет все, а затем и сам отвечает на поцелуй и кладет горячую ладонь на плечо Сами. Это простое прикосновение действует, как катализатор в химической реакции, электрическая цепь замыкается, и остановиться уже невозможно. Он действительно очень сильный, отрешенно отмечает Месут про себя, когда Сами опрокидывает его на диван и, навалившись сверху, продолжает целовать куда придется – скула, висок, угол челюсти, щека, подбородок, и, наконец, вновь губы. Озил не осмеливается отвечать так же рьяно, но, все же не может отказать себе в удовольствии обнять широкие плечи, провести ладонями по сильной спине, сверху вниз, и нерешительно остановиться на пояснице, тихо охнув, упершись больной стопой в подлокотник. Сами жутко возбужден, ему слишком мало, ему нужно больше, и он, немного отстранившись, практически рвет на Месуте футболку и, отбросив ее в сторону, припадает к его шее. Озил шумно, со свистом, выдыхает ему на ухо и запрокидывает голову, и Сами чувствует себя диким зверем. Он не отрываясь целует его шею, ключицы, и ощущение обнаженной кожи под руками распаляет его еще больше. Он проводит руками по груди, растопыривает пальцы, стремясь захватить как можно больше пространства, задевает напряженные соски, и Месут глухо стонет, выгибаясь в спине. Когда Сами расстегивает молнию на его джинсах, Месут замирает, а затем пытается отодвинуться от него. Он напуган, нестерпимо возбужден, и ему неловко и стыдно. Хедира заглядывает ему в лицо, гладит по щеке и успокаивающе чмокает в угол рта. - Не бойся, - шепчет он, - не бойся. Месут расслабляется, смотрит, и от расширившихся зрачков его глаза кажутся совсем черными, как бездна, они притягивают своим блеском, от них невозможно оторваться, и Сами больше не отводит от них взгляда. Он возвращается к прерванному занятию, немного приспуская джинсы Озила вместе с трусами, и касается напряженного члена. У Месута стоит, как и у самого Сами, и он резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, все так же не отрывая взгляда. Продолжает смотреть в глаза Хедире, когда тот обхватывает его член у основания, и когда начинает водить по нему рукой, и когда обводит головку большим пальцем. Когда Месут начинает мелко дрожать, то стискивает побелевшими пальцами футболку на плечах Сами, выгибаясь так сильно, что, кажется, сейчас сломается пополам, и, все так же не отводя взгляда, стонет глухо и протяжно, кончая. Сами пораженно застывает, видеть лицо Месута в момент оргазма, чувствовать его горячую липкую сперму в своей ладони оказалось настолько крышесносящим, что он даже забывает о своем неудовлетворенном желании и наклоняется за поцелуем. В этот момент их прерывает оглушающе-громкая трель мобильного телефона.