Глава 1.
4 марта 2015 г., 09:25
— Серин, подъем! — ко мне в комнату вошел улыбающийся папа. — С днем рождения, милый, — наклоняясь и целуя меня в щеку, он потрепал меня по волосам. Улыбка непроизвольно выползла на мое лицо.
Вот уже сто восемьдесят лет каждое утро был один и тот же ритуал. Меня приходил будить папуля, целуя, как в детстве, хотя я уже вымахал на полголовы выше одного из родителей. Я вставал и совершал неизменный ритуал: выскакивал на улицу, тренировался с отцом, главное, стараясь концентрировать силу и не давая ей вырваться на свободу, а потом был завтрак, после которого каждый занимался своими делами. Я бежал в Академию, куда родителям пришлось меня отдать, так как моя магия превысила все допустимые нормы, и сами они справиться с ней не могли.
А все потому, что я оказался этаким универсалом: отпрыском двух сильнейших рас мира, вот и сложно было родителям управляться с моей силой. Мне и самому она порой не подчинялась. Потому и пришлось идти обучаться в альма-матер.
Сначала меня, как и всех адептов, хотели поселить в общежитие, но тут уже воспротивились родители. Зачем их сыну, то бишь мне, общежитие, когда дом в пятнадцати минутах ходьбы, к тому же на этом полуострове только мы одни и жили, остальные находились много дальше. Ректор хоть и остался недоволен таким раскладом, но ему пришлось согласиться, так как против моего папули никто не хотел идти, один его взгляд вгонял в ужас даже бывалых воинов, что тут говорить о маге, пусть и сильнейшем.
Первое время, когда я только поступил, многие ученики так и норовили меня пощупать, потискать, потому что все говорили, что я слишком наивный и хорошенький, так и хочется пожмякать. Глядя в зеркало, я только хмурился, потому что и вправду напоминал некую куклу, которую однажды видел в кабинете одного из наших магистров, он привез ее из одного мира, говорят, закрытого. Кукла была фарфоровой, с бледным лицом, большими глазами, длинными волосами. Ее хотелось нежно прижать и не отпускать, чтобы она не разбилась. Вот и я ее напоминал.
Мне это не нравилось. Но я пока терпел, чтобы ненароком никому не навредить, потому что во время злости моя магия становится неконтролируемой, чередующейся непроизвольно: то вырываются языки пламени, которые тут же сменяют ледяные иглы, а то и вовсе может вырваться парализующий туман. Один раз и такое было, хорошо, что рядом был только некий зверь, хищник, собирающийся на меня напасть. Я тогда забрел в неопознанную часть леса, захотелось мне проверить, что находится с восточной стороны академии. Проверил, едва головы не лишился. В придачу ко всему, от страха и ужаса забыл все заклинания. Хорошо, что в тот момент, когда зверюга собралась прыгать, из ладоней, которыми я непроизвольно хотел защититься, вырвался сгусток. Он обволакивал зверя, как в кокон. Тот и застыл в прыжке. Меня отпустило, но натерпелся я знатно. При этом еще и от Магистров влетело, что хожу по запретным местам. Но экспериментов больше не проводил.
А через несколько лет, когда я был на пятом курсе из десяти возможных, произошла первая трансформация. Произошло это так...
— Серин, ты опоздал, — передо мной стоял заносчивый орк, от которого страдали многие в силу его непомерного самолюбия. Этот тип считал, что все должны падать ниц, преклоняясь перед его силой и обаянием. Да, он был необычным орком, во всяком случае, его внешность, в отличие от представителей его расы, была приятной и смазливой, некоторые парни и девушки вздыхали по нему и закатывали глаза, в надежде, что тот обратит на них свой взор.
— Еще нет, — пожал я плечами, пытаясь обойти эту тушу и войти в класс. — Но если ты меня здесь задержишь, то я точно опоздаю. Отойди, — нахмурился я.
— А что мне за это будет? — сальным и похотливым взглядом рассматривая мое тело, осведомился тот.
— Я так и быть, ничего тебе не сделаю, — стараясь говорить равнодушно, просветил его я. И тут раздался громогласный хохот Гвирга.
— Ты? Мне? — издевательски протянул он, подходя ближе и пытаясь ухватить меня за плечо.
И тут... мой хвост резко ударил того по протянутой конечности, рассекая ладонь острым лезвием, в которое трансформировался наконечник хвоста. А мое тело вдруг засветилось, увеличилось в размерах, покрылось чешуей, которую ничем нельзя было пробить. За спиной распахнулись крылья, глаза засветились яростью. Что творилось вокруг, я уже не видел, передо мной была цель: орк, которого необходимо было проучить за наглость и своеволие.
Неизвестно, чем бы все закончилось, но в себя меня привел отец-хидр, который, взяв мое лицо в свои руки, стал пристально гипнотизировать своим взглядом. Словно два клинка сошлись, два соперника, две равные силы. Но отец на то и отец, естественно, родная кровь дала о себе знать, к тому же он был намного сильнее меня.
Проморгавшись, я уже осмысленно глянул вокруг и едва не присел от потрясения. Вокруг собрались преподаватели во главе с ректором, из классов выскочили адепты, широко раскрытыми глазами наблюдающие за моим преображением, вдавленный в стену орк, посиневший от натуги, а главное — мой отец, у которого на лбу выступила испарина от напряжения.
— Все? Успокоился? — своим низким и чарующим баритоном спросил родитель, я согласно кивнул, тут же снова принимая свой обычный облик, чем заставил облегченно выдохнуть всех присутствующих.
Как тогда уже позже, когда я вернулся домой, рассказывал отец, всех собрал огромный всплеск неконтролируемой магии, особенно в свете первой боевой трансформации, которая должна проходить под наблюдением старших. Маги просто не знали, что нужно делать, ко мне не давал приблизиться щит, который сразу после превращения окутал тело и пространство вокруг. Вот тогда они и додумались вызвать отца. А так как порталы в академию были недоступны, и папуле пришлось бежать на своих двоих, то это заняло время, в течение которого многие преподаватели успели уже распрощаться и с карьерой — потому что не уследили, — и с самой академией — так как нарастающая сила грозилась разнести все вокруг.
После того случая у всех пропало желание меня тискать, задевать, а также говорить гадости. Но был и еще один неприятный момент во всей этой истории: дружить со мной тоже никто не пожелал, некоторые исходили завистью, а некоторые просто боялись, и их можно понять, кому интересно постоянно быть начеку, чтобы ненароком не разозлить такого товарища.
***
— Серин, ты опять витаешь в облаках? — накрывая на стол праздничный завтрак, улыбнулся папа-деорт. — Спускайся к нам, удели нам несколько минут твоего времени, чтобы мы успели тебя поздравить. Я тут же покраснел, опустив голову, и кивнул. Но улыбка непроизвольно выползла на лицо. Какие же у меня замечательные родители. За столом оба папы поздравили меня, преподнесли подарки: папа-деорт подарил красивый клинок, который был зачарован на меня, где бы я ни был, кто бы ни отобрал-украл его у меня, тот все равно возвращался. Инкрустированная камнями ручка, с вырезанной на ней фигурой странного животного, мною никогда не виданного, один глаз которого сверкал красным — там был вставлен рубин, а второй зеленым — на его месте стоял изумруд. Лезвие клинка было слегка изогнутым и на концах с несколькими зазубринами. Оружие хоть и было странным, но красивым, вызывающим невольный трепет. Второй отец несколько минут размышлял, разглядывая меня, потом достал небольшой футляр, из которого извлек амулет на тонкой цепочке. Сам амулет был в форме того же зверя, что и на клинке, с той лишь разницей, что на этот раз камни поменялись местами: рубин стоял в правом глазу, тогда как на кинжале он был слева, а изумруд, соответственно, теперь находился слева, а на клинке справа. — А кто это за зверь? — рассматривая подарки, поинтересовался я. — Он такой красивый, опасный и в то же время притягивающе-чарующий, — я даже слов подобрать не мог, чтобы описать мое впечатление в тот момент. — Это пантуард, — ответил отец-хидр. — Мифическое животное, которое, как гласит легенда, участвовало в сотворении этого мира. Потом они исчезли, так как здесь им стало тесно, очень многие желали сделать их питомцами, а пантуарды слишком горды и независимы, они сами выбирают, к кому проявить благосклонность. — А почему он на клинке и на амулете? — не удержался я от вопроса, по непонятной причине сердце забилось в каком-то предвкушении. — Это символ удачи, к тому же мощный оберег, — пояснил папа-деорт. — Пусть они и покинули этот мир, но их магия иногда помогает и оберегает, главное, верить в нее, всегда надеяться на успех и использовать свою силу во благо. После завтрака, еще раз поблагодарив родителей, я помчался в академию. Настроение было прекрасным, душа пела, к тому же сегодня я стал мужчиной, как сказали мои родители. И мне уже можно выбирать себе супруга или супругу. Подумав об этом, я с усмешкой посмотрел на свой хвост, который на манер ремня обмотался вокруг моей талии, только кисточка свободно болталась, иногда раскачиваясь из стороны в сторону. Я сейчас был на девятом — предпоследнем — курсе, но так как я был одиночкой, то, спеша на занятия, даже предположить не мог, что хоть кто-нибудь знает о том, какой сегодня день. Вряд ли адептов интересовало что-то связанное со мной. Но меня это не особо расстраивало, главное — родители с утра порадовали, подняв настроение и зарядив позитивом и бодростью на целый день. Подойдя ближе, окинул взглядом огромное здание, подумав при этом, как же все-таки жаль, что из такого количества народа я так и не смог ни с кем подружиться. Всего на миг тоска захватила душу. Потом, тряхнув головой, постарался отогнать тоскливые мысли. Я — одиночка, привык быть один, и это мое привычное состояние. А сейчас, если я не хочу опоздать, пора ускориться, к тому же сегодня хандрить нельзя, ведь я теперь не ребенок, а взрослый мужчина. Только мне не суждено было знать заранее, насколько круто изменится моя судьба уже в самое ближайшее время...
