Альбом колдографий

оос/au/постхог/Волдеморт не возродился, соответственно, Гермиону не пытали в Мэноре/2009 год для погружения в историю рекомендуется включить evanescence — my immortal Зима в этом году в Уилтшире вышла мягкой, совершенно не снежной, туманно-серой… так похожей на его глаза. Ветер играл с каштановыми прядями Гермионы, пока она неспешно шагала к кованным воротам поместья, прислушиваясь к замирающему с каждым шагом сердцу. В уголках её глаз скопились слезинки, готовые вот-вот сорваться вниз россыпью крошечных бриллиантов — печально, ведь только такие он ей и дарил. Солёные брызги кристаллов чувств, ведь она и смеялась с ним до этих самых капель, и плакала, конечно же горько плакала, склеивая осколки разбитого им же сердца, разрезая о них ладони, но не прекращая тянуться к нему… Она остановилась, прислонившись к одиноко стоящему раскидистому дубу. Погладила рукой шероховатую кору, не сводя взгляда с окон его спальни на третьем этаже Мэнора, и в этот момент нить слез порвалась, они потекли по щекам, срываясь с мягкой кожи на плотную ткань её небесно-голубого пальто. Гермиона стерла их тыльной стороной ладони, глубоко, отчаянно глубоко задышала в жалкой попытке успокоиться. Получалось плохо. Слёзы душили горло до тошноты, почти до рвоты, и её, возможно, вывернуло бы, но желудок был пуст, поэтому только позывы-позывы-позывы… Она справилась с ними через пару минут, почти обнимая дерево, отчаянно желая отыскать в себе силы идти дальше. Её ждёт Нарцисса. Им обеим необходим этот разговор. Немного придя в себя, она двинулась прочь от дерева, вот только бестелесный Драко Малфой будто бы шагал за ней. Когда-то он встречал её у этого самого дуба, заглядывал в глаза и, приобняв за плечи, вёл в поместье, пока Нарцисса была в отъезде. Мэнор изменился, Гермиона заметила это издалека… или только для неё он померк после смерти Драко? Волшебные поместья редко меняются, остаются той самой константой, неподвластной жестокому времени переменной, но только пока стены чувствуют циркуляцию родовой магии… Может, Мэнор тоже безумно по нему скучал? Она оказалась у ворот, увенчанных изящной «М», но не успела опомниться, как с легким хлопком перед ней возник домовой эльф. — Мисс Грейнджер, добро пожаловать в Малфой-мэнор. Хозяйка ожидает вас с нетерпением. Гермиона кивнула, едва выдавив из себя дежурное приветствие. Сердце словно пронзили десятки острых спиц, способных связать из её нервов удушающий шарф скорби и печали. Глубоко дыша, она шла за эльфом, умоляя себя успокоиться: не хватало еще заплакать на крыльце поместья, раздирая и без того отчаявшуюся душу Нарциссы. — Обычно в поместье весна в день влюблённых, — тихо проговорил эльф извиняющимся тоном, — но в этот раз… — Весны больше не будет, — прошептала Гермиона, и домовик кивнул, всхлипнув. — Простите, мы все любили молодого хозяина. «Я тоже…» — подумала, но не сказала. Тяжело было признаться даже самой себе, что любила. И верила. И ждала… до последнего и немного дольше. Нарцисса появилась на крыльце. Тусклая и безжизненная копия себя прежней. Волосы с мазками седины забраны в аккуратный пучок, очень напоминающий тот, что всегда носила Макгонагалл. Простое серое платье… и слизеринский шарф вокруг тонкой шеи. Она неаристократично теребила серую бахрому, и Гермона почувствовала, как в очередной раз сжалось её сердце. Шарф Драко. — И правда ты, дорогая. Здравствуй. Нарцисса протянула к ней тонкие руки, и Гермиона обняла её. Даже не думая, насколько это уместно. — Я скорблю вместе с вами, — прошептала девушка, силясь держать голос ровным. — Я так рада, что ты мне написала. Идём. Нарцисса повела её по знакомым коридорам, и они оказались в малой гостиной. Гермиона хорошо помнила эту комнату… именно здесь несколько лет назад он играючи украл у неё поцелуй, потом ещё и ещё, несколько часов бесконечных поцелуев и объятий, только потому что она не позволила тогда большего, но отчаянно того хотела… просто не смогла сдаться ему сразу. Но отдалась целиком и полностью потом. — Я долго собиралась с силами. Простите, — выдохнула девушка, присев на софу, — я даже мысли не допускала… что он мог рассказать обо мне вам. Нарцисса положила худую ладонь поверх руки Гермионы. — Я очень тебе благодарна, Гермиона. Я знаю, что только ты его поддержала, когда он уехал в Скандинавию. Только ты с ним вела переписку. — А как же Панси? Они ведь встречались тогда... Она всем говорила, как верно его ждёт. Нарцисса горько усмехнулась. — Знаешь, пожалуй, мне стоило вмешиваться в его жизнь чуть больше… мы решили дать ему свободу выбора, ведь кто я такая, чтобы держать на поводке дракона? Сама виновата. Сама дала ему такое имя… — Нарцисса, Вы бы ничего не изменили. Каждый из нас сам решал… — Гермиона сглотнула, запнулась, перебила саму себя, — я жалею только о том, что так и не нашла в себе силы поговорить с ним… О нас. Мы ведь были немного больше, чем друзья, — щёки предательски покраснели, но Гермиона приказала себе не смущаться. Они давно взрослые. Нарцисса покачала головой. — Я всё знаю. Драко был со мной очень близок и откровенен. Потому и надавила на мужа, чтобы он оставил его в покое. Чтобы не подбирал ему чистокровных невест. Ты много значила для него, девочка, — Нарцисса осторожно промокнула уголки глаз, но это не помогло. Слёзы одна за другой заскользили по её лицу, и Гермиона осторожно обняла женщину за дрожащие плечи, искренне ей сочувствуя. Потерять мужа. Похоронить сына. Остаться одной в огромной пропасти поместья Малфоев… Нарцисса мягко отстранилась, глубоко дыша. — Никто не приходит, Гермиона. Жена… Астория… Ох, почему мой мальчик был так несчастлив… почему выбирал не тех... Я всё пытаюсь найти ответ, но не получается. Не нахожу. Знаешь, будто это кошмарный сон, бесконечный и затягивающий. Только сейчас, наверное, начинаю понимать, что его больше нет. Почти каждый день хожу в склеп. Смотрю на его колдографию. Не верю. — У меня есть снимок… наш единственный. Совместный. Если хотите… Женщина отчаянно замотала головой. — Не нужно. Я не могу… не могу на них смотреть. Даже отсюда все колдографии убрала. Вещи… Мерлин, сколько его вещей здесь. Каждой касаюсь. Прижимаю к себе. Шарфик вот, — она погладила вязаное полотно, — пахнет им. Ношу, не снимая, Гермиона. Зачем теперь жить, не знаю. Девушка тоже не знала ответа на этот вопрос. — Он ведь развёлся с Асторией? — неуверенно начала она, стараясь заполнить тишину. Решила для себя, что если чем-то разозлит или обидит, то извинится и уйдёт. И толкала Нарциссу говорить, ведь только этим могла помочь несчастной — выслушав её. — Не успел. Мерлин забрал его раньше. Я не видела от неё ни любви, ни заботы к нему, только истерики и вечное дай-дай-дай. После похорон она и не появлялась, только письма иногда пишет, но там ни слова поддержки. Ждёт теперь наследства… получит Мэнор. Хорошее приобретение в экономическом смысле. Пойдет с молотка поместье Малфоев. Нарцисса опустила голову. — Ты была бы ему хорошей женой, Гермиона. Поверь мне, материнское сердце не обманешь. В их глазах была пустота... В твоих я вижу другое. Очередная спица в самое сердце. Бриллианты слёз вновь посыпались из ее глаз, и Гермиона не стала их сдерживать. — Вы не против, если иногда я буду приходить… к нему? Скажем, на день рождения. Я просто не смогу иначе, Нарцисса. Оно болит. Не перестанет болеть. И я хочу… хочу его хотя бы помнить, — слова давались с трудом, но должны были быть произнесёнными. Его голос, смех звучали в голове, его образ стоял перед глазами. Нет, она не, чувствовала вину, знала, что не обязана, просто больше никак не могла помочь его безутешной матери. — Не против. Приходи в любое время. Знаешь, Гермиона, когда я о нем говорю, он будто бы рядом стоит. И мне легче. — Если хотите, я расскажу вам нашу с ним историю, — рассматривая собственные ладони, тихо предложила Гермиона. На её плечо опустилась рука, и девушка вздрогнула. — Расскажи, милая. Для меня каждое слово о нём как глоток чистой воды…