Cigarette

Сейчас Хаято нагло прогуливал физкультуру. Он стоял на крыше, курил и считал мелких воробьев, которые оккупировали место возле сетки, где после обеда остались крошки. В последнее время на него навалилась апатия, стало как-то скучно. Хотелось действий, динамики, шума, но вместо этого он стоял на месте и погружался в тишину. Погода была теплой, безветренной, сигаретный дым поднимался ровно вверх, и Гокудера следил за его клубами, сощурив глаза. Он выпустил дым и сразу вдохнул его обратно, задерживая в легких. Он опустил руку, кисть ослабла, и бычок упал на бетон, но Хаято, конечно, не подобрал его. Было так лень, что это пугало. Раздались звуки шагов: тихие, четкие, не шаркающие. Гокудера даже представил уверенную походку того человека. Хотя и на счет его личности Хаято не сомневался. Кто же мог прогуливать уроки, ну, кроме него? Дыхание у Гокудеры сбилось, когда он почувствовал, что Хибари стоит в одном шаге за его спиной; ему даже показалось, что в воздухе появился запах грозы и металла. Хаято обернулся и увидел, что Кея, повернув голову вправо, смотрит вдаль, на грозовые тучи, которые почти стояли на месте. Хаято хмыкнул, и у него проскользнула глупая мысль о романтичности натуры Хибари. Кея тряхнул головой и повернулся, глядя Гокудере в глаза. Так они и стояли, смотря друг на друга, пока не прозвенел звонок, отвлекая их. Хибари прищурился посмотрел под ноги, сделал два шага назад и сел на прохладный бетон, у стенки, где была тень. Хаято, недолго думая, сел рядом, слишком близко, так, что они соприкасались бедрами. Кея не отодвинулся, ничего не сказал, просто прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Так они просидели, пока снова не раздался звонок — на следующий урок, — но никто из них не пошевелился. Было тепло, приятно, по-домашнему уютно и как-то странно, что такие чувства возникают рядом с самым неожиданным человеком. Время, кажется, остановилось. Именно здесь и сейчас что-то происходило, о чем знали оба, но не понимали, что именно. Гокудера размял шею, и та противно хрустнула. Хибари открыл глаза и бездумно уставился на шею Хаято, потом на его ладони, которые расслабленно лежали на худых бедрах. Он глубоко вдохнул и облизнул губы. Хотелось чего-то непонятного. Гокудера встал, потянулся, хрустя хребтом, и подошел к краю крыши. Во дворе школы никого не было, только дворник прошел, таща за собой метлы. Хаято похлопал по карманам и из заднего достал помятую пачку, в которой осталась одна сигарета. Он зажал ее губами, по привычке слюнявя фильтр, и поджег, прикрывая огонек от несуществующего ветра. Гокудера вдохнул дым и окончательно расслабился. Сзади раздались тихие шаги, на плечо легко опустилась тонкая ладонь. Хаято повернулся, сразу протягивая сигарету Кее. Тот, как и в прошлый раз, взял Гокудеру за запястье и потянул на себя. Ему пришлось подойти ближе. Когда Хибари вдохнул дым и отодвинул руку, Хаято показалось, что по его запястью проскользнули теплые влажные губы. Так они, по очереди затягиваясь, докурили. Кея с каким-то непонятным выражением смотрел на бычок в руке Гокудеры. — Последняя? — хриплым шепотом спросил Хибари. — Да, — просто ответил Хаято, смотря Кее прямо в глаза. — Мало, — выдохнул Хибари, притянул Хаято за воротник рубашки и прижался к чужим губам, сцеловывая с них дым и привкус табака. Гокудера приоткрыл губы и положил ладонь на чужую тонкую шею. Поцелуй был слишком нежным, слишком ярким и вкусным. Стало жарко, воздуха не хватало, а они продолжали собирать обрывки горького вкуса друг с друга. Они с трудом расцепились, Кея сжал запястье Гокудеры уже по привычке, а Хаято, наконец, смог нормально вдохнуть. Кажется, они бы так стояли и стояли, но солнце уже начало опускаться, уступая место сумеркам. Хибари отошел первым. Он развернулся и уверенным шагом направился к двери и, уже открыв ее, повернулся к закатному солнцу и улыбнулся. Или Гокудере показалось. Хаято сел у стенки и начал рыться в сумке, в поисках бутылки воды — в горле пересохло. А в ее маленьком внутреннем кармане лежала еще одна, совершенно полная, пачка сигарет.